Билль о правах омег

Понедельник, 29 ноября 2004 года, 07:55:

Гермиона ступила в атриум Министерства из только что погасшего камина. Джулиан, как обычно, уже ждал её. Она приветливо улыбнулась ему, и они вместе пошли к лифтам. По пути им встретился Малфой. Его тёмно-синяя мантия струилась по плечам и груди, привлекая всё внимание к развороту этих самых плеч. И пусть Драко был ниже Джулиана почти на голову, но именно он производил впечатление самого значимого и весомого альфы, стоящего в очереди к свободному лифту. Гермиона усмехнулась, мысленно отметив, что ничего не меняется со временем. Как был позёром, так им и остался. В открытые двери подъехавшего лифта устремилась толпа. Гермиона сама не поняла, как получилось так, что она оказалась плечом к плечу с Малфоем, хотя всё время ожидания рядом с ней стоял Джулиан. Теперь же он стоял где-то позади них, стиснутый потоком волшебников. — Малфой. — Гермиона даже не стала поворачиваться в его сторону, но он буквально впечатал «Ежедневный пророк» ей в грудь и наклонился так низко, что его горячее мятное дыхание прошлось по её ушной раковине и пустило стайку мурашек по спине. — Великолепное начало, Грейнджер. — Он придвинулся ещё ближе, чем заставил её сердце сделать кульбит. — Поздравляю. Гермиона ничего не ответила. Она сталкивалась с ним ещё три раза в течение недели, и эти встречи казались удивительно нервирующими случайностями. Уже в кабинете она смогла рассмотреть своё колдо из зала суда и прочитать разгромную статью Скитер. И впервые за длительное время Гермиона была довольна каждой строчкой, вышедшей из-под пера этой скандальной журналистки.

Понедельник, 6 декабря 2004 года, 07:57:

Гермиона вылетела из камина и практически бегом направилась к лифтам, на ходу кивая Джулиану. Она была не в духе после того, как вчера получила письмо от Адалин Селвин. Юная омега решила уехать из страны на неопределённое время. И посвятила целых три абзаца тому, как будет скучать по общению с ней. Как будто они успели стать близкими подругами за этот маленький срок сотрудничества. Но разозлило Гермиону другое. Адалин подарила ей Селвин-мэнор в качестве оплаты за выигранное дело. Гермиона, которая знала о размере состояния Адалин, была рассержена, шокирована и полностью выбита из колеи таким жестом. Ей казалось, она чётко дала понять, что её не интересуют материальные вознаграждения. И что ей не нужна оплата за ведение этого дела в суде. Прецедент, ставший достоянием общественности, то, как вся ситуация выходила за рамки и в каком виде предстала перед публикой — для Гермионы это было дороже любых материальных ценностей. Яркая точка для начала движения в нужном направлении. Но Адалин всё равно оставила ей практически треть своего состояния, прокомментировав это всего лишь одним предложением из своего письма на двух листах пергамента:

«Гермиона Грейнджер, пусть эта рухлядь послужит на пользу твоему энтузиазму».

Поместье чистокровных, веками передаваемое от альфы к альфе, теперь принадлежало маглорождённой бете. Она понятия не имела, что с ним делать, но была уверена, что должна придумать ему максимально полезное назначение, раз не получилось его вернуть. Она пыталась, но пока безуспешно. — Грейнджер, — низкий голос у самого уха вывел её из задумчивости. Гермиона подняла голову и поняла, что она опять зажата между людьми в лифте, а рядом с ней стоит Малфой. На этот раз он надел мантию слизеринского зелёного цвета. Он стоял ужасно близко, развернувшись к ней всем корпусом, так что её плечо упиралось ему в солнечное сплетение. Джулиана опять не было рядом. Гермиона нахмурилась. — Малфой. На этой неделе они больше не виделись по утрам до самой пятницы. Но несколько раз пересекались в кафетерии, когда Гермиона спускалась на обед. И даже один раз в магловском кафе напротив, куда она решила сходить проветриться вместе с Джулианом. Все это ужасно удивляло её. Частота этих встреч. В пятницу, будучи зажатой между ним и Джулианом в кабинке лифта, Гермиона от всей души пожелала, чтобы это был последний раз, когда её неделя начиналась и заканчивалась таким образом.

Понедельник, 13 декабря 2004 года, 7:45:

Гермиона решила, что она, возможно, готова поверить в тот бред, который несла Лаванда на последних пятничных посиделках. Визуализировать и формировать свои желания нужно максимально чётко и ясно. Так, чтобы Вселенная и космос точно услышали тебя и правильно поняли. Вселенная явно услышала Гермиону. Она не встретила Драко Малфоя в лифте. Она налетела на него сразу, как только вышла из камина… Впечаталась носом в его широкую грудь оттого, что запнулась об каминную решётку. В этот раз на нём была мантия серого цвета, выгодно оттенявшая цвет его глаз. И ей показалось, что она опять видит, как бликует свет в его радужках, стоило им столкнуться взглядами. — Неуклюжа, как всегда, Грейнджер. — Он ухмыльнулся и прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. — Малфой. — Гермиона оттолкнула поддерживающие её руки и зашагала в сторону лифтов, даже не пытаясь найти взглядом Джулиана. — Бьёрн. — Малфой. Гермиона услышала голос Джулиана совсем рядом и обернулась. Драко пожимал её помощнику руку. И было в этом рукопожатии что-то совершенно недружелюбное. Противостояние. Яростный блеск в глазах. Натянутая улыбка. — Любишь яблоки? — Драко продолжал еле заметно покачивать их сжатые ладони. Слова звучали агрессивно и двусмысленно. — Свежесть, терпкость и сладость их аромата? — Нет. — На секунду Гермионе показалось, что блики в этот раз заиграли не только в глазах Малфоя. Карие радужки Джулиана светились медью. — Мне больше по душе лёгкий и ненавязчивый аромат фиалок и малиновая сладость на языке. Но у твоего эльфа явный талант выдающегося кондитера. И после этих слов что-то изменилось. Непонятное напряжение между ними. Гермиона вообще ничего не поняла, но заметила, как чуть-чуть расслабились плечи Малфоя, и он усмехнулся уголком губ. Джулиан и вовсе улыбнулся. Рукопожатие стало более размашистым и непринуждённым. Поняв, что опасность, что бы она из себя ни представляла, миновала, она развернулась и направилась к лифтам, уверенная, что Джулиан её догонит. В этот раз они ехали в лифте без Малфоя. В каком-то смысле брошенная в сердцах пятничная просьба была услышана и воплощена в жизнь. Единственное, что формулировка оказалась недостаточно точной. Её утро началось точно так же — со встречи с Драко, но в этот раз не в очереди к лифтам. Стоило им добраться до офиса, как она заметила в руках Джулиана коробку, похожую на ту, что в прошлый раз принёс Малфой, когда искал Адалин. Она очень надеялась, что это действительно так и внутри лежат шесть прекрасных макарон. Но в то же время её рациональная часть понимала, что такое предположение не может иметь под собой каких-либо оснований. И каково же было её удивление, когда она всё же увидела за обедом, что это действительно сладости от Тинки. Гермиона так смотрела на них, что Джулиан усмехнулся и отдал ей всю коробку. У неё были вопросы, но яблочная кислинка с мятным послевкусием заставили её забыть обо всех подозрениях. На этой неделе, как уже, впрочем, устоялось в декабре, она каждый день сталкивалась с Малфоем. И теперь практически всегда во время перерыва на обед, за чаем или на ланче она могла наслаждаться выпечкой от Тинки. Ситуация её более чем устраивала. И неважно, почему, зачем и как эти пирожные попали в её рацион.

Понедельник, 20 декабря 2004 года, 7:45:

— Доброе утро, Джулиан! — Гермиона приветливо улыбнулась ему, а затем обернулась к проходящему мимо мужчине. — Малфой. — Грейнджер, Бьёрн. — Он даже не сбавил шага, когда обернулся и подмигнул ей через плечо. Чёрный тон его одежды выгодно контрастировал с цветом кожи и волос, придавая его виду ещё больше красоты. — До встречи на балу, Грейнджер. Не забудь мою книгу. Гермиона прошла несколько шагов вперёд, пока не заметила, что Джулиан так и остался стоять у каминов. Она обернулась и развела руками. Сейчас не время прохлаждаться. С момента завершения дела Адалин Селвин они не могли найти и минуты свободного времени для работы над биллем о правах омег. Конец года всегда, везде и в любой сфере был напряжённым. Что у маглов, что у волшебников. И последние четыре недели являлись ярким тому подтверждением. Гермиона не хотела терять ни секунды. Она записала Живоглота к маговетеринару сегодня вечером и намеревалась уйти домой вовремя. — Ты идёшь? Я не хочу торчать тут слишком долго, ещё чуть-чуть и мы вовсе не сможем втиснуться в лифт без угрозы повреждений. Она развернулась и продолжила свой путь, даже не проверив, идёт ли за ней Джулиан. Он нагнал её буквально в два шага. Что неудивительно, если сопоставить телосложение обоих. Иногда Гермионе казалось, что длина его ног равна её росту. Он и правда был очень крупным альфой. И поэтому её изумляла его излишняя эмоциональность и наивность. Сразу видно, что он пуффендуец до мозга костей. — Зачем Малфой приходит сюда? Я совершенно не понимаю… — Что? — в таком гуле, который царил в атриуме в час пик, было непосильной задачей расслышать, что он бубнил себе под нос. — Малфой. Какого чёрта он тут? Каждое утро. В такую рань. У него же даже нет рабочего места. Ничего. Он просто лоббист. Никто из них не заявляется так часто в Министерство. Не проводит тут целые дни. Не заходит на обед в кафетерий. Все, кто может его интересовать, начинают рабочий день не раньше десяти. Неужели тебе не интересно, что он тут делает? — Ох, мог бы поинтересоваться, когда брал у него подачки на прошлой неделе. — Гермиона устало вздохнула и задрала голову, чтобы посмотреть в глаза Джулиану. — Кстати, почему он вообще носит их тебе? — Мне?! — брови Джулиана настолько сильно поднялись вверх от удивления, что ещё чуть-чуть и они бы поравнялись с волосами. Затем он хмыкнул, коварно усмехнулся и окинул её каким-то нечитаемым взглядом. Она не могла понять, почему у него такое выражение лица. Озорство, интрига, тайна. Словно он знал или догадывался, зачем и почему, но хотел, чтобы его расспрашивали. Пожалуй, такой взгляд был похож на тот, которым ты одариваешь собеседника, когда явно что-то знаешь. Когда ты уже разгадал тайну, но не хочешь её раскрывать. Не так просто и не так быстро. Гермиона рассердилась. Она ненавидела выуживать информацию из друзей. А также ей показалось, что у неё скоро заболит шея. Все постоянно были выше неё. И её утомляло так долго поддерживать зрительный контакт с Джулианом, когда он не хотел добровольно делиться информацией. — Мне всё равно! — жёстко и раздражённо сказала она. — Как твой непосредственный руководитель прошу всё рабочее время говорить только о работе! Я рада побеседовать с тобой на дружеские темы в обед или в любое другое НЕрабочее время, только если они не будут включать в себя Малфоя! — Оу, я всё время забываю, какая ты душн… карьеристка, — его голос звучал слегка обиженно, хоть он и улыбался. — Есть, босс. На работе говорить только о работе, босс. Она отвела руку максимально далеко, насколько позволяло тесное пространство лифтовой кабинки, чтобы заехать ему кулаком в живот. Костяшки попали в металлическую бляшку ремня. Руку засаднило. Изо всех сил сдерживавший смех Джулиан не выдержал и всё же расхохотался. Гермиона подулась ещё чуть-чуть и тоже заулыбалась. Всё же её чувства к нему выходили за рамки рабочих отношений. Мерлин, она любила этого парня как брата.

Суббота, 25 декабря 2004 года, 10:30:

Гермиона проснулась в гостевой комнате Поттеров. Вчера вечером они славно посидели вчетвером. Гарри, Джинни, Гермиона и Джулиан. Альбус и Джеймс были у Молли с Артуром. Джинни с Гарри, как и Гермиона, собирались пойти сегодня на министерский бал, после которого Поттеры отправлялись отмечать Рождество в Нору. Гермиону тоже пригласили. Поэтому она не думала, что они проведут много времени в Министерстве. Она спустилась на кухню, где сонный Гарри уже готовил завтрак, пока Джинни ещё спала. — Доброе утро, Гарри. — Доброе. Гермиона налила себе кофе и села за стол. Впервые за последний месяц в голове было пусто. Ни одной мысли. Так хорошо. Она открыла книгу и начала читать. Просто для удовольствия. И по привычке потянулась рукой к месту возле кружки, где обычно лежали макароны. Когда пальцы сомкнулись в воздухе, она поняла, что сделала. Мысли спутались, переметнулись с пирожных на эльфа, с эльфа на Малфоя. Его тёплые большие ладони, серебряные глаза, широкие плечи и эта ухмылка… И всё это начало принимать совершенно ненужное Гермионе направление. Она рассердилась на саму себя. Одним глотком допила кофе и с огромным усердием начала вчитываться в книгу. С каждой секундой всё больше жалея, что взяла художественную литературу вместо рабочей. Было очень сложно сосредоточиться.

Суббота, 25 декабря 2004 года, 14:47:

— Нет, Джинни! Я не надену это платье. И это тоже. Впрочем, как и вот это. — Гермиона встала с кровати и подошла к подруге. — Я уже взяла с собой наряд на сегодняшний вечер. Спасибо, что пытаешься нарядить меня, как рождественскую ёлку, но мне комфортно в моём приличном, удобном, а самое главное — подобающем месту платье! — Ты неисправима, Гермиона, — миссис Поттер выглядела рассерженной. — Что тебе стоит одеться чуть-чуть более открыто? Небольшой V-образный вырез на платье тебе не повредит. Или хотя бы открытые плечи. Или длина юбки выше колена. Ты могла бы выбрать хотя бы что-то одно из этого! Это платье годится только для ведьмы за семьдесят. Даже в нарядах МакГонагалл больше интриги. — Джинни… — И почему ты так упряма? — Она принялась убирать весь свой гардероб обратно в шкаф. — Ладно, а что ты сделаешь с волосами? — Соберу их в пучок. Джинни застонала и остановилась. Она сердито прошла через всю комнату и села на кровать рядом с Гермионой. — Я искренне не понимаю, почему ты так редко пользуешься всем, что тебе подарила природа? Ты такая красивая, Гермиона. Неужели тебе не хочется хотя бы чуть-чуть подчеркнуть все свои достоинства если не на ежедневной, то хотя бы на еженедельной основе? — О нет, Джинни! Наряжаться раз в неделю? — Гермиона выпучила глаза и широко раскрыла рот. — Я люблю производить фурор, когда мне нужно. А остальное время предпочитаю не привлекать внимание лишний раз. Вдруг кто-то ещё, кроме Рона, поймёт, что я женщина! Джинни только закатила глаза на иронию подруги и принялась собираться дальше. В отличие от некоторых, она собиралась блистать.

Суббота, 25 декабря 2004 года, 18:36:

Гермиона пробиралась через толпу в поисках Джулиана. Совсем скоро в программе должен был прозвучать «Венский вальс», и она отчаянно не хотела танцевать с Роджером Дэвисом. Он работал невыразимцем в отделе тайн и, видимо, считал своим долгом станцевать все медленные танцы с Гермионой на этом балу. Чего ей совершенно не хотелось. — Куда это ты так несёшься, Грейнджер? Она опять наткнулась на Малфоя в толпе. Он был без мантии — в великолепно сидящем тёмно-синем костюме, словно специально выбрал его в тон её платья. И крепко держал её за предплечье — на границе рукава. Ещё миллиметр и его ладонь коснулась бы голой кожи и выпуклого шрама со словом «грязнокровка». Как прозаично. — Малфой. — Она попыталась уйти, но он всё так же держал её за руку. — У тебя уже есть партнёр для вальса? — Что? — У тебя уже есть партнёр для вальса, Грейнджер? — Он выглядел рассерженным из-за того, что ему пришлось повторить свои слова. — Нет. — Она всё ещё хотела уйти, а он всё ещё держал её предплечье. — Замечательно. Малфой перехватил её руку, теперь обхватив запястье, и повёл в центр танцпола. Тепло его ладони на её железé и нежная, но уверенная хватка не давали шанса передумать. Гермиона наконец заметила в толпе Джулиана. Он стоял буквально в пяти метрах от них и болтал с какой-то милой сотрудницей из отдела магического хозяйства. Спасение было так близко… Хотя, наверное, Роджерс был бы лучше Малфоя. Или всё же наоборот? Гермиона ещё не решила. — Принесла книгу? — О Мерлин, я забыла! На секунду ей стало стыдно. Как она могла? Надо было отдать её ему раньше. Всё равно каждую их встречу в течение последнего месяца та лежала у неё в сумке. Мерлин, она же просто могла выслать её совой. Гермиона настолько зациклилась на его указании способа возвращения книги, что забыла о самом банальном и очевидном варианте. Действительно глупая ситуация… Малфой притянул Гермиону ближе, положил руку ей на талию и плавно закружил. Все мысли вылетели из головы. Драко вёл уверенно, но так легко и размеренно, что она даже не ощущала, как он управлял направлением её движения. Интересно, это благодаря большому количеству уроков танцев, которыми его наверняка нагружали в детстве? Или же прирождённый манипулятор остаётся им во всём? И ему не составляет труда управлять ей, словно она марионетка в руках кукловода? Малфой восхитительно пах дорогим одеколоном. Гермиона смотрела на узел его галстука, не решаясь поднять голову вверх и заглянуть ему в глаза. От желания узнать, как он пахнет, у неё зачесался нос. Она поняла, что никогда не ощущала его природного аромата. Хотя бы намёка на запах его феромонов. Словно он следил за этим так же тщательно, как и она. Но всё равно ни для кого не было секретом, что он альфа. Гермиона не была готова признаться себе, что испытывала лёгкий трепет от всей ситуации и его общества. От такого тесного контакта. Он наклонился чуть ниже, прижимая её ближе, чем того требовал танец. Сердце Гермионы пропустило удар. Лучше бы она танцевала с Роджерсом. Горячее мятное дыхание коснулось её уха. А затем… Малфой чихнул. Опять так же тонко и нежно. Как котёнок. Затем ещё. И ещё. Он чихал не останавливаясь, что даже в какой-то момент сбился с такта. — Мерлин, что за запах, Грейнджер?! Она почувствовала, как по её телу прошла волна очищающего заклинания. Малфой применил на ней чистящие чары! Гермиона почувствовала, как начала закипать от злости. Жар на щеках оповестил о появившемся румянце. — Малфой, какого чёрта?! Гермиона остановилась и рассерженно уставилась на него. Он всё ещё продолжал чихать, но уже не так часто. Затем, вопреки всем её ожиданиям, он склонился и понюхал её. И опять чихнул. Она видела, как его лицо исказилось от раздражения, и новая волна чистящих чар прошлась по её телу. Зарычав, она развернулась и ушла с танцпола, но он догнал её на полпути к банкетным столикам. — Постой, Грейнджер! — Нет. — Она продолжала упрямо идти дальше, пока не вышла из зала и не оказалась в пустынном коридоре. Резко развернувшись, она уставилась на шедшего следом Малфоя. — Отвали! — Твои духи, Грейнджер. — Он не выглядел пристыженным. — Ей-Мерлин, их продажу надо запретить. Запах настолько едкий. Мой нос просто не выдержал этого. — Это не давало тебе права применять ко мне Тергео! — Поспешил, но иначе я бы и вовсе не остановился. Танцевать, когда над тобой висит угроза отёка Квинке от удушающего запаха духов, очень трудновыполнимая задача. Я заботился о своём благополучии. — Можно было бы найти себе другую, приятно пахнущую партнёршу, — она была в бешенстве. — И никаких проблем бы не было! — Я хотел танцевать с тобой! Вот так просто. Гермиона впала в ступор. Она никогда в своей жизни не предполагала услышать такую фразу из уст Драко Малфоя. Он хотел танцевать с ней… Она даже помотала головой из стороны в сторону. Всё это было похоже на какой-то фарс или розыгрыш. Гермиона не верила ни единому его слову. И она была абсолютно не готова к такой реакции на его слова. Что-то глубоко внутри неё встрепенулось в этот момент. Лёгкая дрожь на крыльях души перед тем, как они будут расправлены для головокружительного полёта. Что-то, что опасно проскользнуло у неё в голове сегодня утром, когда она потянулась за невидимым печеньем, зачитавшись за чашкой кофе. Нет. Нет. Нет. Гермиона не хотела даже намёка на этот трепет в груди. Она жёстко одёрнула себя и с вызовом взглянула ему в лицо. Задрала подбородок, чтобы почувствовать уверенность. — Во что ты играешь? Малфой сжал пальцами переносицу и сделал глубокий вздох. Словно это могло помочь ему привести себя в порядок. Как будто ему вообще нужно приводить себя в порядок… По мнению Гермионы, в его поведении не было искренности. Ложь и притворство. Невозмутимость с маской вместо живого лица. — Хотел узнать, как продвигаются твои дела по биллю. — Зачем тебе это? Она ни на секунду не верила, что кого-то с такой историей и положением может волновать такой социально-незащищённый класс, как омеги. Не верила в то, что в нём может быть место состраданию. Или в то, что он вдруг каким-то чудесным образом увидел в этом выгоду. — Всё-то тебе нужно знать, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, засовывая руки в карманы брюк. — Скажем так, у меня есть сугубо личный интерес в принятии этой реформы. — Я так понимаю, ты не скажешь мне, какой именно? — Правильно понимаешь. — Он сделал шаг в её сторону, сокращая расстояние между ними. — На данный момент не скажу. На данный момент, Грейнджер. Так что у тебя с ним? — Пока никаких подвижек, — она еле выдавила это из себя. Ей не хотелось признавать своё бессилие перед ним. — Позволь дать совет? — Можешь говорить, но ты должен понимать, что я вряд ли когда-либо прислушаюсь к нему. — Так я и думал. — Он не выглядел оскорблённым, излучая всё то же ледяное спокойствие. — То, что ты сделала для домовых эльфов, впечатляет, Грейнджер. Ты была великолепна. Но это не сработает так же беспроблемно, когда дело касается самих волшебников. Ты пытаешься сдвинуть слишком огромный камень за один раз. — Что ты имеешь в виду, Малфой? — она старательно гнала от себя мысли о том, как приятно ей стало от его похвалы. — Приходи на Новогодний бал в мэнор. Там будет присутствовать большое количество членов Визенгамота, впрочем, как и все более-менее влиятельные люди Магической Британии. Заведи знакомства, неофициальные, выходящие за рамки героев войны и школьной скамьи. Поспрашивай и посмотри, думаю, это поможет тебе определиться, куда именно стоит обратить внимание для начала. — Он подошёл совсем близко и заправил выбившуюся прядь Гермионе за ухо, пуская табун мурашек по шее и спине. — Не стоит пытаться действовать, как гриффиндорка. Это не та область, которую ты сможешь взять с наскока. Малфой улыбнулся и ушёл, оставив Гермиону в глубокой задумчивости.

Суббота, 25 декабря 2004 года, 23:40:

Гермиона сидела на диване в гостиной семейства Уизли. Джинни вместе с Молли ушла укладывать детей спать. Артур с Биллом и Флёр, Чарли, Перси и Одри, Гарри и Джорджем были во дворе и пускали фейерверки. Ей не хотелось выходить на мороз. Она смотрела в огонь и думала над словами Малфоя, когда её отвлёк стук совы в окно. Она даже не удивилась, увидев знакомого филина. Письмо и небольшой свёрток. Гермиона раскрыла конверт:

«Грейнджер,

прилагаю к этому письму приглашение на бал. Оно +1. Можешь взять Бьёрна.

Надень что-нибудь зелёное. И пусть платье будет не такое чопорное, как было на тебе сегодня. Укроти свои волосы! Они топорщатся в разные стороны, словно живут своей жизнью.

P.S.: Если ты не хочешь, чтобы я задохнулся, пока буду представлять тебя всем влиятельным шишкам, воспользуйся этими духами.

Д.Л.М.

P.P.S.: С Рождеством, Гермиона Грейнджер».

Гермиона отложила письмо и открыла свёрток. Внутри лежал маленький изящный флакон духов. Она скептически покрутила его в руках, не решаясь открыть. Ситуация, в которой Драко Малфой делал ей подарки, хотя она даже не могла назвать это подарком, нервировала её. Она не знала, что и думать. — Святая Моргана, да он тебя хочет! — громкий голос Джинни вернул её на землю. Миссис Поттер держала в руках приглашение и письмо от Драко. — Ты так решила из-за количества оскорблений и приказов в письме? — Гермиона закатила глаза от такой глупости. — Нет, я решила так из-за этого, — Джинни забрала флакон духов и принялась рассматривать его с непонятным для Гермионы благоговением. — Ален Дюпон. Последняя коллекция. Тайные желания альф. Хм, он явно хочет сократить дистанцию между вами… — Ты видишь то, чего нет, Джинни. — Нет, это ты предпочитаешь закрывать глаза на то, что выходит из зоны твоего комфорта. — Она открыла флакон и сделала тестовое распыление. По комнате распространился запах цветущих яблоневых садов. — И предполагаемый интерес со стороны Малфоя ввергает тебя в ужас. — Это же Малфой, Джинни. — Гермиона, нам уже не по пятнадцать. Я уверена, он изменился. — Она бросила ей в руки флакон духов. — Впрочем, как и ты. — Глубоко в этом сомневаюсь, Джинни. Он определённо что-то задумал и пытается удовлетворить свои интересы с помощью меня и моего проекта. Всё такой же скользкий манипулятор… — Возможно, единственный его интерес — это ты. Но Гермиона уже погрузилась в свои мысли, поэтому не услышала ответ Джинни. Миссис Поттер покачала головой, словно сетовала на нерадивого ребёнка, а потом вышла из комнаты к семье, оставив подругу одну. И той ничего не оставалось, кроме как снова и снова прогонять в голове события последних месяцев и в частности сегодняшнего вечера.