Билль о правах омег

Среда, 29 декабря 2004 года, 19:47:

Гермиона уже третий вечер подряд таскала Джинни с Джулианом по магазинам в поисках платья для новогоднего приёма в Малфой-мэноре. Она была решительно настроена не следовать указам Малфоя. Поэтому на все уговоры Джинни о том, что платье должно быть зелёным или серым, она лишь отрицательно мотала головой. Никакого прямого указания насчёт этих двух цветов не было. Он обозначил тему вечеринки в приглашении, но формулировка записки оставляла простор для действий. Так считала Гермиона. Если Малфой и хотел, чтобы она пришла в платье определённой цветовой гаммы, ему не стоило пытаться командовать. Вместо этого он мог бы превратить свой приказ в вежливую человеческую просьбу и не оставлять ей лазеек. Когда ярость брала верх над другими эмоциями, Гермиона вела себя довольно импульсивно. В таком состоянии она не боялась привлечь ненужное внимание и выглядеть глупо. Привыкла, что на неё в любом случае обращали слишком много внимания. И она была уверена, что само появление маглорождённой волшебницы из Золотого трио в доме Малфоев служило достаточно веским поводом для того, чтобы на неё глазели. Желание пойти против слов и требований Малфоя стало её главным приоритетом, который определённо будет поднимать ей настроение на протяжении всего вечера. — Думаю, что я остановлю свой выбор на этом платье, — прокричала Гермиона из-за двери примерочной. Она открыла створку и вышла к ожидающим её спутникам. Джинни буквально онемела от её вида. Джулиан начал интенсивно краснеть и отводить глаза, но они всё равно упрямо возвращались к её груди, высоко сидящей в лифе гриффиндорско-красного платья. Корсет ещё ярче выделил её талию, лиф буквально выставлял грудь напоказ в самом лучшем свете. Тонкие бретельки. Голые плечи и руки. Поддерживая многослойную пышную юбку двумя руками, Гермиона взобралась на помост и стала крутиться вокруг своей оси, пристально рассматривая себя в зеркале. — Ты уверена? — наконец собралась с духом Джинни. Она была в восторге от платья. — Ты выглядишь великолепно, в этом нет никаких сомнений, но я не думаю, что Малфой хотя бы один раз за вечер сможет посмотреть тебе в глаза. — Я уверена. — Она повернулась к ним лицом. — Что скажешь, Джулиан? Мне кажется, мы будем хорошо смотреться вместе. У тебя же зелёный костюм. — Зелёный, да. Джинни похлопала Джулиана по колену. Она сочувствовала ему и одновременно завидовала. Оказаться в мэноре на знаменитом приёме Нарциссы Малфой. Как бы ей хотелось тоже хотя бы раз побывать там. Но в то же время она понимала, что бедный парень будет там третьим лишним. Ему придётся стоять и слушать, как эти двое цапаются при любом удобном случае. — И ни капли зелёного, Гермиона. — Почему же? — Она быстро вернулась в примерочную и вынесла оттуда бархатные босоножки изумрудного цвета и на высоком каблуке. — А что ты сделаешь с волосами? — Джинни казалось, что она уже знает ответ. — Ничего. К несчастью, у меня закончились все флакончики с зельем «Просто блеск». — Она совсем не выглядела расстроенной. — Придётся идти с кудрями.

Пятница, 31 декабря 2004 года, 19:57:

Накрасив губы, Гермиона последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла из ванной. Захватив книгу, она спустилась вниз и, сев на диван, начала надевать босоножки. Вспыхнул камин, и в гостиную вошёл Джулиан. Костюм выгодно подчёркивал его фигуру, делая его ещё более крупным и устрашающим. Несмотря на пятнадцатисантиметровые каблуки, Гермиона не доставала ему даже до плеча. — Великолепно выглядишь! — Она приняла протянутый локоть. — Могу сказать абсолютно то же самое и про тебя. — Джулиан улыбнулся и ухватился за одну из кудряшек Гермионы. Оттянул прядь вниз, выпрямляя, а затем отпустил. Та подпрыгнула и снова закрутилась, как пружина. — У тебя восхитительные волосы, Гермиона. — Спасибо, — она вернула ему улыбку. — Знаешь, мне кажется, я уже передумала и не хочу идти в этом платье. По-моему, я веду себя как ребёнок. Глупость какая-то. — М-м… — Он взглянул на часы. — В любом случае портключ сработает буквально сейчас. У тебя уже нет выбора. И его глаза так блестели в этот момент. Озорством и предвкушением. Почти как тем утром в Министерстве. Стоило Джулиану договорить, как портключ сработал, и они оказались у ворот Малфой-мэнора. Несмотря на зиму и лежащий везде снег, было очень тепло. Гермиона даже не хотела задумываться, сколько усилий стоило поддержание климатических чар на такой огромной площади. Они неспешно двинулись с толпой гостей к центральному входу. Как и предполагалось, она оказалась единственным человеком, который пренебрёг цветами вечеринки. Даже украшения всех дам, что она уже успела заметить, были исключительно из платины, серебра и изумрудных камней всех мастей. На неё косо смотрели, бросая мимолётные взгляды. Она шла, не обращая на них внимания и гордо вздёрнув подбородок. Она удивилась, что наряды других волшебниц чаще всего были куда откровеннее, чем её платье. Войдя в вестибюль, они увидели, как Нарцисса и Драко Малфой приветствовали гостей. Нарцисса выбрала изумительной красоты платье тёмно-зелёного цвета. Драко же предпочёл костюм серебряно-серого цвета с отделкой лацканов пиджака и платком в тон платья матери. При виде Гермионы с Джулианом лицо Драко исказилось от смеси эмоций, которые ей никак не удалось идентифицировать, но они заставили низ живота сжаться от страха и предвкушения. Подошла их очередь поздороваться с хозяевами поместья. Гермиона насколько могла приветливо улыбнулась Нарциссе. Если та и была недовольна её внешним видом, то никак этого не показала. Холодный взгляд, изящные манеры, скупая улыбка. Драко же явно злился, судя по тому, как он с силой сжимал челюсть. Гермиона вернула ему книгу, сердечно поблагодарив и вызвав ещё одну волну тут же погасших эмоций на его лице.

Пятница, 31 декабря 2004 года, 20:34:

— Зелёное, Грейнджер. Я попросил тебя надеть зелёное в этот вечер. — Он поймал её за руку у входа в зал и оттащил в сторону от толпы. Его голос сочился ядом. — На каком языке мне следовало написать тебе письмо, чтобы до тебя дошло, какие цвета должны быть у твоего наряда? Вырвав свой локоть из его хватки, Гермиона взялась за подол юбки и слегка приподняла его, выставляя напоказ ногу до колена. Она пошевелила пальцами на ногах, дополнительно привлекая внимание Драко к выставленной ступне в босоножке. Он внимательно проследил за её действиями. От неё не укрылось, как тяжело он вздохнул, как широко раскрылись мужские ноздри, словно он пытался учуять аромат интересующей его омеги. Как медленно его взгляд скользнул от края юбки к колену, прошёлся по голени, задержался на щиколотке, обтянутой бархатом, спустился к маленьким пальцам и проделал весь путь обратно. Как дёрнулся его кадык, когда он сглатывал, прежде чем поднять на неё взгляд. — На вежливом, Малфой. — Она явно начинала заигрываться. Его глаза начали темнеть настолько быстро и интенсивно, что напомнили тучи, сгущающиеся на небе перед грозой. Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь, оседая мурашками в районе копчика. Она сглотнула слюну и выдохнула, только сейчас осознав, что практически не дышала с момента, как его взгляд коснулся её ноги. Мерлин, это была ужасная идея… — Что-нибудь зелёное, Малфой. — Она опустила юбку на место, еле вспомнив суть их беседы. — Вежливый тон в разговоре со мной откроет для тебя намного больше, чем попытки командовать. На мне больше зелёного, чем ты думаешь. — Оу, — он усмехнулся и наклонился к её лицу, обдавая влажным и тёплым мятным дыханием. — Кружевные трусики в тон? Гермиона задохнулась от этой наглости. Захотелось треснуть его по лицу. А самое неприятное — то, что он действительно угадал. На ней были кружевные трусики-бразилиана изумрудного цвета. Но ему совершенно точно ни к чему знать об этом. — Я имела в виду серёжки, Малфой! Она пришла сюда не для этого. Не спорить с ним в углу зала, а налаживать контакты с влиятельными людьми магической Великобритании. Ей нужно завести как можно больше знакомств в этот вечер. Ради проекта и благополучия омег лучше не вступать в полемику и не ссориться с хозяином вечеринки. Конечно, именно полное игнорирование дресс-кода подразумевало доброжелательность в отношениях. — Какой же ты испорченный, — всё же добавила Гермиона, не удержавшись. Раздражение оказалось сильнее неё. Драко только усмехнулся и пожал плечами, пробубнив что-то вроде: «Какой есть». А затем схватил одну из её серёжек. Их подарил Джулиан прошлым летом после своего отпуска. Он был на экскурсии в мире маглов, где работал мастер-стеклодув. Он делал восхитительные фигурки из стекла, а также украшения. В том числе эти серёжки. Большая стеклянная капля изумрудного цвета на металлической позолоченной застёжке. Ничего вычурного и дорогого. Но они безумно понравились Гермионе. То, как стекло светилось и мерцало от солнца и света, завораживало её. — Они что, стеклянные? — Гермиона сделала шаг назад. Ей было не по себе от такого тесного контакта. — Ей-Мерлин, кто вообще подарил тебе такое? Это же дёшево и безвкусно. — Это подарок от Джулиана. И они мне очень нравятся. — Она сердилась всё больше и больше, и это стало её спасением. Спасением от той бури эмоций, которую в ней вызывала близость с ним. Ей было очень неприятно, что он посмел плохо думать о её друге. — Грейнджер, я бы на твоём месте задумался над его состоятельностью как мужчины. — У него напряглись плечи, ярко выступили желваки на скулах. Сам Драко резко стал больше и агрессивнее. И глаза засветились куда ярче, чем она могла наблюдать ранее. — Он мог бы потратить на тебя куда больше денег, будучи твоим…? — Другом. Джулиан мой друг. И мне абсолютно неважно, сколько они стоят, Малфой. Эти серёжки мне очень нравятся! — Значит, всё же друг, — хмыкнул он, устремляя взгляд поверх её головы. Малфой повёл плечами, и его поза стала заметно более расслабленной. — Анютины глазки… Иди, развлекайся. Я найду тебя после девяти и представлю нескольким влиятельным альфам из Визенгамота. И после своих слов он растворился в толпе. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы сбросить напряжение, Гермиона развернулась и нашла взглядом макушку Джулиана, стоявшего в компании неизвестной ей девушки. Её лица не было видно, но по тому, как он ссутулил плечи и постоянно поправлял ворот рубашки, она поняла, что он нервничает и ему срочно нужна помощь. Она двинулась в его сторону с ещё большим усердием, но на половине пути её перехватила Нарцисса Малфой. — Мисс Грейнджер. — В этот раз её улыбка показалась ей чуть более приветливой. — Я действительно рада, что вы почтили нас своим присутствием. Последний раз мы с вами виделись во время реформы о правах эльфов. Кажется, это было совсем недавно, но столько времени утекло и столько новых рабочих мест появилось… — Миссис Малфой, — улыбнулась Гермиона в ответ. На ещё одну мимолётную секунду ей стало стыдно за свой выбивающийся из общей массы наряд. — Приношу свои извинения за то, что испортила цветовую гамму вашей вечеринки. Не принимайте на свой счёт. — О, право, не извиняйтесь за это. Я просто могу отвернуться, если мне надоест этот вопиюще красный цвет. — Была ли она действительно настолько равнодушна к её поступку или же просто слишком хорошо воспитана, чтобы сказать гадость в лицо? Непонятно… — Это ничто по сравнению с тем, что произошло после дела мисс Селвин… — Повисла пауза, а затем Нарцисса сделала к ней шаг, сокращая дистанцию, протянула руку и сжала её ладонь. Гермиона напряглась, ожидая словесного удара, но испытала шок от её следующей фразы: — У вас восхитительный аромат духов. — Да, мне он тоже пришёлся по душе, спасибо. — Седьмое чувство подсказывало Гермионе, что Нарцисса неспроста так резко перевела разговор в это русло. — У мужчины, который подарил вам эти духи, безупречный вкус. — Миссис Малфой пристально смотрела в глаза Гермионы, но словно не ждала ответа. Она изящно склонила голову и, попрощавшись, удалилась.

Пятница, 31 декабря 2004 года, 21:15:

Пробравшись через толпу, Гермиона наконец снова оказалась рядом с Джулианом. И безумно удивилась, увидев свою бывшую однокурсницу Пэнси Паркинсон. Она выглядела великолепно в своём бархатном изумрудном платье, облегающем фигуру, словно вторая кожа. На ней явно не было никакого нижнего белья, так как ткань сидела действительно очень плотно, повторяя каждый изгиб её стройной фигуры, что способствовало затруднению дыхания стоявшего возле неё Джулиана. Никаких секретов о том, каким телом обладала Пэнси. Шею Паркинсон украшало такое количество золотых колец, что ей показалось, что та решила растянуть её до жирафьих размеров, следуя традициям племени падаунг. Она всегда была достаточно высокой, а на каблуках и вовсе возвышалась над Гермионой почти на целую голову и доставала Джулиану до подбородка. Грейнджер не верила своим глазам. Ещё никогда за всё время знакомства с этим парнем она не видела его в таком состоянии. Его лицо выражало глупость и смятение. Она заметила, как покраснели кончики его ушей. Как он поперхнулся шампанским из бокала, когда Паркинсон перенесла вес тела с одной ноги на другую, и вырез на платье разошёлся настолько, что показалась тазовая кость. Рука Джулиана дёрнулась, и он огладил кончиками пальцев голую кожу её ноги. На секунду глаза Пэнси прикрылись, словно от удовольствия, и она всем телом подалась в сторону Бьёрна. Но уже в следующий момент отшатнулась на шаг назад и посмотрела на него с таким выражением лица, что Гермиона невольно приготовилась к нападению и непроизвольно потянулась к потайному карману с палочкой. Сделала два шага вперёд, чтобы попасть в поле зрения Паркинсон и обозначить своё присутствие. Джулиан же её не замечал. Он не спускал взгляда с Пэнси, словно был под гипнозом. Несколько раз открыл и закрыл рот, словно хотел что-то сказать, на третий раз всё же смог выдавить из себя еле понятные звуки. Возможно, он пытался пригласить её на танец, Гермиона не расслышала, но стоило Паркинсон вздёрнуть бровь и презрительно скривить губы, как он подавился воздухом и тут же захлопнул рот, заново собираясь с мыслями. И чтобы сделать этот неловкий момент ещё более ужасным, к ним присоединился третий участник. Смутно знакомый Гермионе мужчина материализовался рядом с Пэнси сразу, как замолк Джулиан. Явно альфа. Среднего роста и телосложения, с благородными чертами лица и осанкой, присущей всем чистокровным волшебникам. Он казался намного старше Гермионы или же Пэнси. На первый взгляд ему было около пятидесяти. Хотя такой возраст нельзя назвать средним даже для волшебника. Паркинсон вытянулась как струна, Гермиона видела, как та будто зазвенела от напряжения. Мужчина смотрел на Джулиана с вызовом и, когда тот протянул руку для приветствия, проигнорировал её. Назревал серьёзный конфликт. Грейнджер сократила оставшееся между ними расстояние и вклинилась в разговор: — Пэнси Паркинсон! — её губы растянулись в дежурной улыбке. — Какая приятная встреча… — Гермиона Грейнджер, — спутник Пэнси нагло прервал её речь, делая шаг в её сторону. — Бета, решившая, что может диктовать условия союза между альфой и омегой. Джулиан тоже выступил вперёд, вставая совсем близко от Гермионы и слегка закрывая её от всё ещё неизвестного ей собеседника. Вопиющее игнорирование принятого на таких мероприятиях этикета стало ещё одной каплей, доказывающей демонстрацию явного пренебрежения и агрессии. Несмотря на свои размеры, Джулиан не внушал и грамма страха, хоть и по размерам превосходил мужа Пэнси в несколько раз. Он буквально возвышался над ним практически на две головы и был шире в плечах почти в полтора раза. Тот же, несмотря на свои стандартные пропорции, внушал животный ужас. Гермиона не могла понять его природу, но от взгляда, липкого и пронизывающего, хотелось скрыться. Казалось, он видел её насквозь. Чутьё, которое обострилось у неё за время войны, подсказывало ей, что он ужасный человек. А смутное ощущение не самого приятного знакомства только усиливало эффект. Он взял Пэнси за руку и начал уводить от них. — Ох, дорогой, прошу тебя, останемся ещё на чуть-чуть! — Пэнси вцепилась в руку мужа, заглядывая в его глаза, словно щенок. Он плотно сжал губы и ответил настолько тихо, что Гермиона не смогла расслышать его слов. Даже намёка на то, что он сказал. Пэнси начала просить ещё более яростно. В какой-то момент он согласился. Возможно, чтобы не привлекать слишком много внимания, либо из-за неожиданно подошедшего к ним Малфоя. Обменявшись любезностями с Драко, он ушёл, проигнорировав Джулиана и Гермиону.

Пятница, 31 декабря 2004 года, 23:25:

Икры горели, а ступни ныли от неудобного положения. Гермиона натянуто улыбалась, стоя рядом с Драко и в очередной раз рассказывая свои идеи ещё одной влиятельной «шишке» из Министерства. Все мужчины, с которыми она имела честь познакомиться сегодня, оказались одинаковыми как на подбор. Властные, слегка агрессивные, с ужасно молодыми омегами в достаточно откровенных нарядах и причёсках, нарочно открывающих шею для демонстрации метки. Каждый раз Гермиона вежливо кивала, когда Драко её представлял. Подавала руку для дежурного поцелуя, с фальшивой улыбкой слушала комплимент в сторону своего внешнего вида. Ей казалось, что у неё скоро образуется мозоль на груди от всех этих мимолётных взглядов. Затем следовала пара реплик, не несущих никакого информационного смысла, а после этого она пыталась перевести тему на свой проект. Билль о правах омег не вызывал интереса ни у одного из мужчин, что она видела. Беты учтиво слушали, а потом просто плавно переводили разговор. Альфы же более ярко проявляли свои эмоции. Кое-кто из них и вовсе рассмеялся над её доводами, обосновав это тем, что она никогда не сможет поставить себя на место омеги, являясь бетой. И все её рассуждения не имеют никакого основания, ведь место омеги — у ног альфы. Что это единственное, что может хотеть омега. Гермиона закипала. Она старалась держать себя в руках, но уже на третьем таком комментарии не выдержала и ответила со всей присущей ей яростью. Драко перевёл всё в шутку и увёл её на балкон остыть. Гермиона вглядывалась в укрытые снегом сады Малфой-мэнора, пытаясь остудить свой гнев. Но выходило не очень хорошо. К её удивлению, Малфой тоже казался рассерженным. Он расхаживал с одного края балкона на другой, пока в какой-то момент не остановился, чтобы посмотреть на неё с непонятной ей смесью эмоций на лице. Среди которых определённо была ярость, но остальное осталось загадкой для неё. Что же он чувствует? Она устала от того, что не ощущала стопроцентной уверенности в природе его эмоций. Не могла прочитать его, как обычно читала окружающих. — Знаешь, если ты хотела вести осмысленную беседу хотя бы с одним мужчиной сегодня, Грейнджер, то надо было выбрать более скромное платье! — его крик вырвал её из размышлений. Гермиона повернулась и уставилась на него с немым вопросом в глазах. Как бы это ни выглядело со стороны, но она понимала, что на взводе. И что, возможно, сейчас спустит весь свой гнев на попавшегося под руку Малфоя. — Что?! — Я говорю о том, что никто из них не может воспринимать тебя всерьёз, когда твоя грудь буквально выпрыгивает из корсета! — он говорил достаточно громко, неспешно двигаясь в её сторону с каждым словом. — Если ты хотела, чтобы при разговоре с тобой хоть один мужчина смотрел тебе в глаза и понимал тему разговора, не стоило так наряжаться! Я попросил надеть платье, чуть более откровенное, чем твоё платье на балу Министерства. Чуть более откровенное! ЧУТЬ! — Хватит, Малфой! Да бóльшая часть девушек на этом балу щеголяет в более откровенных платьях! — Гермиона так же гневно наступала на него, готовясь высказать всё, что думает, но её перебили: — Зелёное! Ты должна была надеть зелёное, в крайнем случае серебряное. — Он схватился за лацканы своего пиджака, демонстрируя приемлемые цвета. — Тогда бы при любой откровенности платья ты бы слилась с толпой. Но нет, ты же надела красное, привлекая всех, как «Люмос Максима» среди ночи! Драко резко замолчал, выхватил палочку и, прежде чем Гермиона успела что-либо предпринять, сделал широкий взмах. К её шоку, он применил на ней портновские чары. Великолепные, надо сказать. У неё никогда так не получалось. Но это не упрощало того факта, что теперь лиф её платья был абсолютно закрытым, а лямки — широкими. К своему ужасу, она осознала, что платье стало изумрудного цвета. Как строчки из ниток на его костюме и цвет платка. — Так куда лучше. — Он осмотрел её с ног до головы и, кажется, остался доволен проделанной работой. Гермиона зарычала от ярости и вытащила из потайного кармана свою палочку. Она бросила в ничего не ожидавшего Малфоя жалящее заклинание. Безобидное, но неприятное. И попыталась придать платью первоначальный вид. Цвет был самой лёгкой задачей, и она быстро справилась с этим. А потом на свой страх и риск попыталась вернуть лифу платья прежний крой. На первый взгляд ей показалось, что всё вышло нормально. Оставшись довольной своей работой, она выпрямилась и столкнулась взглядом с Малфоем. Цвет его глаз опять стал похож на расплавленное серебро. Он сделал судорожный вдох и сглотнул, прикрывая глаза. Сжал пальцами переносицу и сделал ещё несколько успокаивающих медленных вдохов и выдохов. На секунду наступила оглушающая тишина, а затем послышался звук открываемой балконной двери и стук каблуков. Малфой зарычал и в одно мгновение оказался перед Гермионой, закрывая её собой от вошедшего. — Эй, тише! Нарцисса просила найти тебя. Скоро полночь. Выполни свои обязанности, а потом можешь зажиматься… — Женский голос показался Гермионе смутно знакомым. — Мать моя Цирцея, это что, Грейнджер?! Гермиона попыталась выглянуть из-за плеча Драко, но он пресекал все её попытки. — Пэнси, прошу тебя, свали на хрен! — агрессия в его голосе заставила Гермиону вздрогнуть. Пэнси фыркнула, ничуть не испугавшись его тона, и вышла, плотно закрыв за собой дверь. И вновь стало тихо. Гермиона попыталась выйти из-за спины Драко и вернуться в зал, но он схватил её за запястье и потянул обратно к своей груди. На секунду он положил свой подбородок ей на макушку. Гермиона против воли уткнулась носом в основание его шеи. От него исходил восхитительный, неповторимый запах, она пыталась понять — чем же он пах? Разобрать по нотам и насладиться. И наконец-то узнать. Но ничего. Ничего. Ни одной составляющей. Гермиона знала, что он потрясающе пахнет, но даже и предположить не могла, чем именно. Это явно очень сильные маскирующие чары. На секунду ей показалось, что она провалилась в один из своих «течных» снов, настолько яркими были ощущения. Двигаться не хотелось. Замереть… Остаться в этом моменте как можно дольше. — Ты просто ужасно владеешь портновскими чарами, Грейнджер. Драко отстранился и достал палочку. Опустив глаза на свой лиф и уделив ему более пристальное внимание, Гермиона поняла, что обрезала его неровно и слишком низко — так, что было видно карамельные полукружья ареол. Они вызывающе торчали из-под края красной ткани. Щёки вспыхнули от стыда и неожиданного возбуждения. Один глубокий вздох и стоящие соски могли показаться из-за ткани, демонстрируя Малфою всю силу желания. Ответ её тела на его присутствие. — Я всё исправлю, — у него был такой хриплый и низкий голос, который отдавался стаей мурашек по её телу. Он взмахнул палочкой, и она увидела, как добавилась ткань и выровнялись края. Поднимать глаза не хотелось. Она всё ещё была охвачена ужасом, яростью, смятением и, как бы ей ни хотелось признавать, возбуждением. Гермиона молчала. Драко молчал. Они просто стояли рядом, слишком близко для её понимания и принятия. Но никто из них не двигался. Опять открылась балконная дверь, и вошла Паркинсон. — Надеюсь, вы закончили. — Ведьма смотрела на них со знакомым Гермионе со школы выражением пренебрежения на лице. — Пять минут, Драко! — Грейнджер. — Он кивнул, пристально посмотрел ей в глаза и ушёл. Гермиона не хотела, чтобы он уходил. Она была не готова ко всему, что произошло. Ко всему, что происходило с ней в последнее время, но его присутствие успокаивало. Хотелось побежать за Драко и выйти за ним в зал, но Пэнси преградила ей дорогу и закрыла дверь. — Дай мне две минуты, Грейнджер, — она говорила почти шёпотом, подойдя к ней максимально близко. — Быстрее, Паркинсон. — Гермиона попятилась. С неё достаточно тесных контактов с бывшими школьными врагами. — Слышала, ты помогла этой… — Она скривила губы и сморщила нос от отвращения. — Селвин. Оставить деньги мамочки при себе и избежать замужества. Как бы я её ни ненавидела, но твоя работа впечатляет. — Чтобы кого-то ненавидеть, нужно хорошо его знать, Пэнси. — Гермиона понимала, что если бы Пэнси знала Адалин, то и Драко должен был знать её до дня открытых дверей. Но всё это не имело смысла. — О, поверь, я знала её достаточно долго, чтобы она успела меня выбесить. Её вечные таскания за Драко изрядно подпортили мне жизнь в своё время… — За Малфоем? — она запутывалась всё больше и больше. — Ничего не понимаю, он же не знал её до октября. — Что за бред, Грейнджер? Адалин дочка Мари Селвин. Та считалась действительно стоящим флористом, а Нарцисса повёрнута на своих розах. Они постоянно общались с ней об этих всех садовых штучках. Конечно, она всегда делала это в обход Люциуса. Кровь, взгляды и всё прочее. У этой тупоголовой француженки никогда не было реального шанса. — Похоже, Пэнси рассердилась, что её перебили. — Мерлин, у меня нет на это времени, он скоро будет искать меня. Грейнджер, мне нужна твоя помощь. Я… Дверь на балкон распахнулась. — Пэнси? — Гермиона заметила, как вздрогнула Паркинсон от его голоса. — Что ты тут делаешь? — Дорогой. — Она обернулась к нему с натянутой улыбкой и взяла Гермиону за руку. — Мы тут секретничали, у Гермионы есть определённые проблемы на личном фронте. Ты же уже успел увидеть её парня. Такой придурок! Всегда как напьётся, доставляет ей проблем. Ей нужно было выговориться. Гермиона поперхнулась воздухом от слов Паркинсон. Та бросила на неё предупреждающий взгляд и снова вернула своё внимание мужчине. Перед тем как отойти, она крепко сжала её руку. Это был явно какой-то сигнал. Но Гермиона не понимала, чего от неё хотели. Возможно, Пэнси найдёт её позже. Но Паркинсон, видимо, всё поняла по её взгляду и сделала то, чего Гермиона никогда в жизни от неё не ожидала — она её обняла. Обняла и быстро, на грани слышимости попросила открыть для неё камин. Гермиона сжала ткань её платья, давая понять, что всё услышала. Пэнси сразу же отпустила её и развернулась в сторону мужа. — Прости, милый, — она подошла к нему совсем близко и слегка склонила голову, словно извинялась. — Я так скучала по нашему общению, что потеряла счёт времени. Он ничего не сказал, бросил на Гермиону ещё один взгляд, полный пренебрежения, взял Пэнси за руку и увёл с балкона. И в этот момент Гермиона вспомнила, кем он был. Член Визенгамота, который считал, что у омег зачастую не слишком много ума и вся их жизнь должна сводиться к служению альфам и заботам об их потомстве. Гермиона осталась в одиночестве и полном смятении. Мысли роились в её голове, как пчёлы в улье. Драко знал Адалин раньше. Зачем он приходил и соврал ей тогда? Какую игру он ведёт? Пэнси, которой нужна её помощь и которая врёт своему мужу о ней. Пэнси, которая вздрогнула от страха и сжала её руку, стоило ему появиться на балконе… Гермиона решила, что ситуация с Паркинсон волнует её намного больше. И она чувствовала, что ей будет проще понять это, чем поведение Драко. Точнее ей будет легче принять и разобраться в этом, чем пытаться отделить и признать всё, что происходило между ними сегодня. Наверное, это было глупым поведением. Избегать себя же. Но другого выхода Гермиона не видела. Она совершенно не готова хотя бы на чуть-чуть довериться тому, что видела и чувствовала где-то в глубине души. Нет. И ещё раз нет.

Суббота, 1 января 2005 года, 00:35:

Гермиона неторопливо двигалась вместе с толпой в сторону террасы, которая вела к саду Малфоев. Совсем скоро должен был начаться салют, ей хотелось найти Джулиана. Она расслабилась, неспешно потягивала шампанское из бокала, пока в неё не врезался левитируемый эльфом поднос с вином. Это было неожиданно и практически невозможно. Но Гермиона оказалась насквозь мокрой из-за десятка опрокинутых на неё бокалов. Прежде чем она успела что либо предпринять, появилась Нарцисса. Она схватила её за руку, и в следующий же момент они оказались в стороне от толпы. — Мои искренние извинения, мисс Грейнджер! — Нарцисса наложила на неё целую серию очищающих заклинаний. Пятна стремительно исчезали, липкость и запах вина улетучивались буквально на глазах. — Не представляю, как это могло случиться! И ещё одна волна заклятий. Гермиона заподозрила, что у семейства Малфой были явные проблемы по отношению к чистящим чарам и к ней самой. Словно десяток заклинаний действительно способны сделать её чистой. По-настоящему чистой. — Достаточно! — вышло резче, чем она планировала. — Спасибо, миссис Малфой. Ведьма остановилась и перестала колдовать над ней. Минуту они стояли в тишине, смотря друг другу в глаза. Первой молчание нарушила Нарцисса: — Удивительная стойкость духов, — она растянула свои губы в вежливой улыбке.— Вы знаете, это довольно экспериментальный запах. Я знаю Дюпона уже много лет, но в этот раз он превзошёл самого себя. Эта коллекция… вдохновлена вкусами самых влиятельных альф современности. В основу легли ароматы их амортенций. Но именно этот парфюм он сделал специально для Драко. Гермиона не знала, что ей на это ответить и что вообще об этом думать. Ведь главной нотой аромата был аромат цветущих яблоневых садов. Максимально близкая нота в её природном запахе. Нарцисса стояла с абсолютно невозмутимым выражением лица, лишь лёгкая вежливая улыбка на губах. Словно она и подумать не могла, что её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Или же, возможно, это было провокацией. Гермиона совершенно не знала, что ей думать. — Да уж, пережить столько чистящих чар явно не всем под силу, — Гермиона вернула ей улыбку, хотя её собственная вышла не настолько элегантной и вежливой. — Спасибо за гостеприимство, миссис Малфой. Вечер был замечательным, но я слишком утомилась на высоких каблуках с непривычки… Пожалуй, я отправлюсь домой, только предупрежу Джулиана. — Не волнуйтесь об этом. Тинки? — Раздался хлопок, и появился эльф в одежде официанта. — Найди Джулиана Бьёрна и передай ему, что мисс Грейнджер не здоровится и она ушла домой пораньше, — стоило Нарциссе закончить предложение, эльф поклонился, одарил Гермиону любопытным взглядом и исчез. — Я могу предложить вам воспользоваться камином? Гермиона кивнула, и они неспешно двинулись из зала. Никто из них больше не проронил ни слова, пока она не взяла в руку летучий порох и не переступила решётку камина. — Надеюсь, до скорой встречи, мисс Грейнджер. — До встречи, миссис Малфой. Гермиона ни капли не верила в сказанное. Ни в то, что Джулиан узнает, почему она ушла. Ни в возможность скорой встречи в будущем. Бросив порох, она максимально тихо и быстро проговорила название пункта назначения и исчезла в зелёной вспышке.