Билль о правах омег

Вторник, 11 января 2005 года, 13:05:

      Гермиона ела салат, хотя это больше напоминало размазывание соуса салатным листом по тарелке, чем полноценный приём пищи. Они всё подготовили, все бумаги. Осталось только подать заявление в Визенгамот. Но от Пэнси до сих пор не было вестей.       Это пугало Гермиону. Что если её муж узнал, куда и зачем уходила Паркинсон? Вдруг наказание за этот вид проступка было настолько жестоким, что сейчас она пребывала ещё в более худшем состоянии, чем в прошлый раз? Грейнджер волновалась, но ничего не могла сделать. Ни выйти на связь первой, ни узнать у кого-то, поэтому ей приходилось просто ждать.       Волноваться и ждать.       Впрочем, уровень тревоги не мешал ей каждый вечер вспоминать образ Драко, делающего судорожный вздох, когда она неровно отрезала лиф платья на балу…       Драко, слизывающего сливки, которые ещё пару секунд назад были на её губах…       Драко в расстёгнутой рубашке с каплей воды на бархатной коже живота…       Каждый раз, стоило ей лечь в кровать и погасить свет, в голове тут же всплывал его тяжёлый взгляд и терзал её выдержку. Она уже дважды заряжала своё любимое «сердечко», так быстро оно садилось от её попыток удовлетворить себя.       И что самое ужасное — к концу недели вибратор перестал помогать. Оргазмы были тухлыми, смазанными и не такими яркими, как раньше. Не такими, как ей нужно.       Она хотела ощутить его язык. Большой, горячий, влажный. Вылизывающий её так, словно она самое вкусное мороженое…       Дверь стукнулась о стену, вырывая Гермиону из марева её возбуждения.       — Упс, переборщил! — Джулиан занёс в кабинет поднос с чаем и — о Мерлин! — макаронами! Он развернулся и аккуратно закрыл дверь.       — Прошу, скажи, что эти…       — Не хочу тебя расстраивать, но нет! — Он поставил поднос на стол и сел в кресло напротив. — Эти макароны я купил в пекарне неподалёку. Но, поверь, они тоже вполне съедобны.       Гермиона взяла один, откусила и разочарованно застонала, отбрасывая пирожное обратно в коробку. Она так и не видела Малфоя с того злосчастного бранча с Нарциссой. Несмотря на то, что Грейнджер наконец признала и осознала своё неконтролируемое влечение к нему (убегать и запирать эти мысли в своей голове больше не было необходимости), она всё равно не представляла, что ей с этим делать.       Драко Малфой был самым последним волшебником, альфой, мужчиной, человеком (нужное подчеркнуть), с которым ей стоило иметь дело. Гермиона осознавала это настолько же ясно и чётко, как то, что один взгляд этих серых глаз делал её трусики непозволительно мокрыми. Она ни в коем случае не собиралась идти на поводу у низменных желаний своего тела и инстинктов.       Только не с ним.       Её жизнь. Её будущее. Планы и мечты были куда дороже, чем совершенно неясная перспектива данного союза. И союза ли? Для неё всё ещё оставалось загадкой, что Малфою было нужно от неё. Он играл с ней, как кот с мышкой. Она прекрасно это понимала. И надеялась, что её ума хватит, чтобы разгадать и перехитрить его раньше, чем он добьётся своего — чем бы это ни было.

Четверг, 13 января 2005 года, 7:45:

      Гермиона болтала остатками зелья во флакончике, перекатывая его из стороны в сторону, поднимая и просматривая на свету. В её голове шли сложные вычисления о том, смогла бы она улучшить формулу и добиться более явного эффекта, когда вспыхнул камин и в гостиную вошла Паркинсон. Испугавшись, она попыталась спрятать флакон за спиной, но тот выпал из рук и покатился ровно к ногам Пэнси. Та одарила его мимолётным взглядом, переступила, словно мусор, и прошла в глубь комнаты.       — Грейнджер.       — Паркинсон, — и хоть Гермиона и знала настоящую фамилию Пэнси, называть девичью было привычнее и удобнее. Тем более в общении между ними установилось негласное правило избегать упоминания имени и фамилии её мужа.       Живоглот пронёсся между волшебницами и с энтузиазмом принялся играть с валявшейся на полу бутылочкой. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Она не была уверена, что Пэнси способна отличить вид зелья по форме флакона или цвету жидкости, но всё равно испытывала излишнюю нервозность от ситуации. И стекло по паркету передвигалось с лишним шумом, словно специально играя на её нервах. Взмахнув палочкой, она призвала флакон и быстро кинула его в сумочку.       — Все документы готовы, так что мы ждём только отмашку от тебя и сразу можем подавать иск. Но я хотела бы ещё раз напомнить, что существуют временные границы в назначении слушаний. И нам нужно максимально удобно подгадать время, чтобы ожидание заседания не прошло для тебя в ещё больших мучениях.       — Я помню, Грейнджер. Завтра он должен отправиться на охоту. Так что сегодня было бы прекрасно. И у меня есть определённая идея, но без твоей помощи, к сожалению, ничего не получится.       — Что от меня нужно?       — Селвин подарила тебе мэнор. Это правда?       — Да, — Гермиона не понимала, к чему ведёт Пэнси.       Может быть, она хотела укрыться там на время судебных разбирательств? Впрочем, об этом стоило подумать. Главное, как сделать дом закрытым для посещения тех, кто уже знал его местоположение и бывал там? Ведь Гермиона была уверена, что муж Пэнси точно посещал мэнор во времена прошлых хозяев.       — Ты уже была там? Была в сердце мэнора? Адалин помогла тебе вступить в роль хозяйки поместья?       — Я не понимаю, о чём ты, — Гермиона нахмурилась. — В мэноре я не была. У меня нет необходимости там появляться, да и желания тоже. Вообще мне очень хотелось от него избавиться и вернуть его Адалин, но я ещё не нашла способа отменить её дарственную.       — Всё ясно, — по лицу Пэнси прошла волна раздражения и злости. — Чёртова француженка! Это осложняет дело, потому что я совершенно не знаю как быть, как проводить обряд.       — Какой обряд? О чём ты? — теперь же она решительно ничего не понимала.       — Поместья чистокровных, Грейнджер, это не маггловские дома, где достаточно просто оформить договор купли-продажи. Это многовековые магические мэноры, которые служили домом для великих волшебных родов на протяжении множества поколений. Всё куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. И к сожалению, для нашей ситуации мы не найдём информацию в твоей любимой библиотеке! Она закрыта и в основном передаётся от одного главы рода к другому. Иногда также супруга главы рода в курсе, но не более. Как ты можешь понимать, я не знаю больше половины всего, так как в моей семье я была дочерью и никогда не обладала излишним желанием забить свою голову ненужной информацией, а в этом браке муж не счёл нужным вводить меня в курс чего-либо. Поэтому получается, что у нас нет плана!       Гермиона помнила, как ещё во время обучения в Хогвартсе задумалась о домовых эльфах и прочитала одну достаточно пространственную книгу на тему важности мэноров для чистокровных семей, их уникальности и магической составляющей. Там был небольшой нужный ей раздел о домовиках. Но информация о самих поместьях казалась поверхностной, да и это и не интересовало её тогда так сильно, впрочем, как и потом. Она всегда находила множество более актуальных тем для изучения. Но сейчас, после монолога Паркинсон ей стало интересно, насколько объёмный пробел в знаниях у неё по этой теме и что ещё скрывали от «недостойной» части магического общества чистокровные.       — Может быть, кто-то из твоих друзей сможет нам помочь?       — Только Тео и Драко на данный момент являются главой своего рода. И как ты уже понимаешь, одному я не доверяю настолько, чтобы попросить об этом. А втягивать в это второго я не намерена, несмотря на доверие.       — И что ты предлагаешь тогда?       — Оставить всё как есть. А там разбираться по ситуации, — в её голосе присутствовал страх и небольшая обречённость.       — Пэнси, — Гермиона взяла её за запястье в желании поддержать и приободрить. — Понимаю, что ты хотела бы тишины и суда за закрытыми дверьми. Но я уверена, что появление иска в канцелярии Визенгамота поднимет небывалую шумиху. Скитер уж точно не упустит возможности позубоскалить на такую тему. И поверь, именно внимание общественности поможет держать твоего мужа в узде. Он достаточно известная политическая фигура. Каждое его действие в отношении тебя после известия об иске будет рассматриваться под лупой. И ему нужно будет держать лицо, показать себя с лучшей стороны, чтобы тебе не поверили.       — Уж это он умеет делать лучше всех. Пускать пыль в глаза и прикрываться благородством. Но я не хочу шума, Грейнджер. Я просила тебя об этом.       — Я знаю, помню. И буду стараться, чтобы это было так. И Малфою я ничего не скажу, даже намекать не буду. И ни я, ни Джулиан не скажем ни одного лишнего слова без согласования с тобой. Но предупреждаю ещё раз: велика вероятность, что уже на следующий день новость о твоём иске будет на первой полосе «Пророка». И ты должна быть к этому готова. Должна! Если нет, боюсь, нам тогда лучше и вовсе отложить эту мысль и придумать, как вытащить тебя из этого брака другим способом. Может быть, я могла бы помочь тебе сбежать из страны и начать новую жизнь на другом континенте?       — Что за вздор, Грейнджер?! Это мой дом, моя страна! Я ни за что не уеду из Магической Британии.       — Тогда ты должна быть готова к гнёту, который обрушится на тебя в прессе, в обществе. К вниманию. Перемыванию костей и копанию в грязном белье. И ты, как бы противно тебе ни было, должна будешь выкрутить ситуацию в свою сторону. Чтобы они кричали не о тебе, а за тебя.       Гермиона давила. Она прекрасно это понимала. И ей было слегка совестно из-за этого — она использовала случай и ситуацию для себя и своего дела. Но ей нужна эта шумиха. Скандал. Это не отменяло того, что она также хотела помочь Пэнси снова стать Паркинсон и обрести свободу от абьюза, но сам факт её слизеринского поведения оставлял неприятное послевкусие на языке.       По складке между идеально графичными угольными бровями и поджатым уголкам алых губ было ясно, насколько Пэнси недовольна данной ситуацией. Но она никогда не была глупой. И как бы ей ни хотелось признавать правоту Грейнджер, у неё не было выбора. Или так, или её жизнь останется прежней.       — Великий Салазар, ты настоящая гадюка.

Четверг, 13 января 2005 года, 10:08:

      Гермиона вышла из канцелярии, освободившись от увесистой папки документов. Они не могли подать на развод сразу. Такой возможности просто-напросто не было, поэтому после непродолжительного совещания с Джулианом они решили подавать заявление о насилии и просьбе разорвать опасную связь. Это оказалось одним из самых сложных и больших сочинений в юридической практике Гермионы. Ей хотелось изложить историю так, чтобы счастливый союз, существовавший на глазах общества шесть лет, оказался всего-лишь красивой ширмой для негодяя, издевавшегося над своей омегой.       Джулиан смог договориться с Гарри. Поэтому их слова были подкреплены несколькими заявлениями в Аврорат. И хоть это не было их профилем, само наличие таких обращений за помощью должно показать потребность Пэнси в защите задолго до того, как ситуация вышла из-под контроля. По факту отдела по борьбе с домашним насилием на данный момент вообще не существовало в мире Магической Великобритании. И этот вопрос Гермиона хотела выдвинуть практически сразу, как дело Паркинсон станет общеизвестным. А пока что ей предстояло продумать все мельчайшие детали их с Джулианом будущего законопроекта.

Четверг, 13 января 2005 года, 12:57:

      Джулиан буквально выдрал у неё из рук бумаги и вытолкал в коридор немногим раньше начала обеда, дабы они не попали в толкучку у лифтов.       — Не нужно так на меня смотреть, Гермиона! Если мы и дальше будем питаться абы как, я не доживу и до весны, — он обнял её за плечи, чтобы она не делала попыток вырваться и затащил сначала в лифт, а потом повёл в сторону выхода в маггловскую часть Лондона. — Качественное и своевременное питание способствует хорошему самочувствию и плодотворной работе мозга. Ты же сама… О, смотри, там Малфой с Министром.       Гермиона оторвала взгляд от лица Джулиана и посмотрела вперёд. Драко только вышел из камина и стоял к ним в профиль. Одной рукой он палочкой очищал графитово-серую мантию, а другой держал за ленту небольшую коробку. Кингсли Шеклболт что-то говорил рядом с ним, а Малфой кивал головой и слегка ухмылялся. А затем он развернулся и Грейнджер столкнулась с ним взглядом. С его лица тут же сошла улыбка, оно стало отчуждённым и непроницаемым. Только глаза сверкали ртутью, пока он обводил взглядом их приближающиеся фигуры. Гермиона сначала улыбнулась и кивнула Кингсли, а затем вернула свой взгляд Малфою, но он пристально смотрел на Джулиана.       — Добрый день, Мал… — Джулиан даже не успел договорить, как Министр и Малфой прошли мимо.        Шеклболт шёл чуть спереди и поэтому не заметил, как Малфой снёс Джулиана плечом. На Гермиону Драко даже не посмотрел. Но она почувствовала силу удара его плеча о плечо друга. И ей казалось, что она даже услышала рык. Хотя это больше походило на разыгравшееся воображение.       — Мда, я даже не знаю, стоит ли это комментировать.       Ей казалось, что она понимала, в чём причина такого поведения. Сразу вспомнилась открытая дверь. Но это было глупо. Драко Малфой, интересующийся Гермионой Грейнджер в романтичном плане? Ревнующий Малфой? От несуразности данной мысли она не сдержалась и фыркнула.       — Видимо, он истратил запасы своего дружелюбия. Даже не хочу об этом думать. — Она потянула Джулиана на выход. — Пошли, я умираю с голода на самом деле. Забыла позавтракать.

Четверг, 13 января 2005 года, 14:15:

      По возвращении в кабинет она нашла на своём столе знакомую коробку с изумрудной лентой. Первым желанием было сразу же выбросить, но всё же знакомый яблочно-мятный аромат победил над импульсивными желаниями. Потянув за бант, Гермиона развязала его, сняла крышку и охнула. Макароны в этот раз были непривычной формы. Семь маленьких изумрудных сердечек лежали на кондитерской бумаге шоколадного цвета.       Записки не было. Да и зачем она нужна? И так ясно, от кого коробка. Вот только случай часом ранее делал ситуацию ещё более странной.       Хлопок, с которым на её столе материализовался красный конверт из Визенгамота, заставил Гермиону дёрнуться. Письмо было маленьким. Так отправляли только очень важную и срочную информацию:

Закрытое слушание

Иск №1 Шейфик Пэнси & Шейфик Версус

Дата слушания: 14.01.2005

Время: 10:00

Место проведения: вспомогательный зал Визенгамота №8

Сокращённая судейская коллегия

                   Карточка вспыхнула прямо в руке после того, как она прочитала текст. Гермиона еле успела выбросить её. Горящая бумага упала в коробку с пирожными и подожгла кондитерскую бумагу. Загоревшийся конверт подпалил лежащие на столе пергаменты. В кабинет вбежал Джулиан, выводя Гермиону из оцепенения. Он потушил огонь водой из палочки, а затем стал сушить промокшие документы.       — Моё тоже загорелось.       — Слушание завтра. Он знал. Назначить заседание так быстро невозможно! Этот чёртов альфа всё знал.       — Мы были к этому готовы. Если он заходит в мысли Пэнси как к себе домой! Его осведомлённость не удивительна. Волнует другое. Почему он тогда вообще не завернул дело? Решил протащить перед урезанным составом, предварительно назначив самых лояльных к себе судей?       — И назначил в самый короткий срок, — Гермиона в задумчивости закусила губу. — Ты свободен сегодня? Думаю, нам нужно продумать все возможные варианты на завтра.       — Жаль пирожные, такие милые, — Джулиан взялся за обугленный край коробки и посмотрел в плавающие в воде подгоревшие сердечки. — Чур еду сегодня на ужин закажем из китайского ресторана.       Гермиона кивнула. Взяла маленький лист пергамента и написала короткую записку для Кингсли. Она не хотела его прямого вмешательства, но если весь состав будет состоять только из подхалимов верховного чародея Визенгамота, то у них не будет и шанса.

Пятница, 14 января 2005 года, 09:55:

      Гермионе ещё не доводилось бывать в зале номер восемь. Его просторность впечатлила её, но она напряглась, когда увидела Омут памяти по центру. Не все залы их имели. Значит, этот зал был выбран не случайно, что наталкивало на неприятные мысли.       Состав действительно был урезанным. На данный момент кроме секретаря и Верховного чародея присутствовало всего девять судей, в число которых, к её радости, входил Кингсли Шеклболт. Вместо Версуса Шейфика роль Верховного чародея взяла на себя мерзкая бета Берта Дженкинс, заявившая на дне открытых дверей, что она заняла эту должность, чтобы защищать рационально мыслящую часть избирателей. Это явно не лучшее стечение обстоятельств для них. Впрочем, по самодовольной улыбке Версуса, не спускающего взгляда с жены, всё было запланировано.       — Гадкий мерзавец, — Гермиона встала на линию его взгляда и улыбнулась самой зловещей улыбкой из своего арсенала. — Нервничаешь?       — Нет, что ты. Я же каждый день развожусь с одним из влиятельнейших альф нашей страны, — голос Пэнси звучал ровно, а сама она была невозмутима и прекрасна, словно сидела на светском приёме. — Почему начало задерживается?       — Не хватает десятого судьи, — к ним подошёл Джулиан.       Ровно после его слов дверь открылась, а затем маска на лице Пэнси дала трещину на несколько секунд, а вот Джулиан своё удивление скрыть даже не пытался. Гермиона стояла спиной ко входу, поэтому ей пришлось развернуться, чтобы увидеть, как Малфой пересекает зал в великолепно сидящей сливовой мантии. Это появление казалось незапланированным, потому что Версус со своим адвокатом проводили его напряжённым взглядом. Драко дошёл до Верховного чародея и передал ей какой-то свиток.       — Прошу прощения за опоздание, — он говорил достаточно громко, чтобы слышал весь зал. — Мой дорогой друг Тиберий Огден также просил передать свои глубочайшие извинения, он не сможет присутствовать по семейным обстоятельствам. Попросил заменить на время его отсутствия. Драко Люциус Малфой, глава рода Малфой. Хотя я думаю, представление излишне. Все мы тут прекрасно знаем друг друга.       Драко стоял как победитель. Медленно, словно делал одолжение, обвёл взглядом всех присутствующих будто в знак приветствия. И на удивление Гермионы подмигнул Верховному чародею. Она даже не могла представить, что сейчас испытывала Паркинсон. Пэнси, которая всеми силами не хотела, чтобы эта информация дошла до Малфоя. Гермиона не знала, было ли это случайным стечением обстоятельств из-за её просьбы к Кингсли или же сам Малфой запланировал всё заранее.       — Согласно указу, подписанному Министром Кингсли Шеклболтом, с тринадцатого января этого года я вошёл в состав судей Визенгамота и занял место, которое длительное время пустовало после отставки Долорес Амбридж. — Малфой усмехнулся, а Гермиона не сомневалась, что происходящее тщательно разыгранный спектакль. — Поздравляю, коллеги, теперь у Визенгамота снова полный состав!       По количеству скривившихся лиц стала ясна лояльность урезанного состава. И к несчастью Пэнси, спокойствие и даже подобие радости можно было заметить только у пары волшебников. Малфой занял место рядом с Кингсли, а секретарь объявил о начале заседания. Гермионе должны были предоставить первое слово — как человеку, подавшему заявление. Но не успела она подойти к трибуне после зачитывания секретарём иска, как её место занял адвокат Версуса.       — Прошу мне простить вольность в нарушении порядка проведения заседания. Мисс Грейнджер, — он учтиво поклонился ей, а затем вернул внимание судьям. — Мы неспроста собрались тут сегодня таким урезанным составом. Все вы прекрасно знаете Версуса, как мудрого и честного судью, замечательного волшебника, преданного друга и любящего семьянина. Я искренне верю, что именно вы, люди знающие его так близко, сможете понять произошедшее правильно. Дело в том, что написанное мисс Грейнджер заявление является правдой.       На несколько секунд адвокат замолчал, а муж Пэнси тем временем склонил голову и принял настолько раскаявшийся вид, что стало тошно. Но по тихим шепоткам и шокированным взглядам было видно, что происходящему верят. Только Малфой и Кингсли сидели с невозмутимыми лицами и ждали продолжения спектакля.       — Исковерканной, но правдой. Вы можете спросить, почему же наш дорогой друг и коллега сам не может отстаивать свои интересы и рассказать историю с правдивой стороны? Ответ очень прост. Версус не хочет оказывать на вас непреднамеренного влияния из-за достаточно тесного знакомства. Но самое главное, он просто не может рассказать о таком позоре, таком ужасе для любящего альфы…       Гермиона усмехнулась, понимая, какую линию защиты они планировали выстроить. Слишком банально и просто. Сыграть на ревности. Но следующие слова адвоката повергли её в шок:       — Все мы с вами знаем, насколько важна чистота будущей омеги, — не оборачиваясь, он указал ладонью в сторону Пэнси. — Дело в том, что Пэнси Паркинсон досталась Версусу Шейфику уже не девственницей. Возможно, это ещё можно было пережить. Но семейство Паркинсон скрыло до вступления в брак, что их дочь не просто имела сексуальный контакт с мужчиной. Пэнси Паркинсон была повязана альфой!       Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Даже Кингсли не смог удержать лицо. Только Малфой продолжал быть беспристрастным. К такой ситуации Гермиона не была готова. Она развернулась и посмотрела на свою подопечную. В глазах Пэнси стояли слёзы, но она не опускала лица и со злостью смотрела на адвоката мужа.       И хоть Гермиона, будучи ведьмой маггловского происхождения, всегда жила в мире без предрассудков, но даже она понимала, что для волшебного сообщества данная ситуация была недопустимой. Маги считали, что даже при условии отсутствия метки для создания полноценной связи лишение невинности альфой и непосредственная вязка все равно вели к возникновению непродолжительной, более лёгкой привязанности. Гермиона считала это полнейшим бредом. Ведь сам факт сексуальной близости должен был нести в себе эмоциональный посыл. Если речь идёт не о изнасиловании или принуждении, то в постель явно приводят чувства. Они есть. И лишение невинности скорее последствие этих самых чувств, а не предшественник «связи».       — К сожалению, мы не можем знать наверняка, была ли эта связь одноразовой… — он перевёл сочувствующий взгляд на своего подопечного. — К несчастью нашего друга, когда это выяснилось, было уже поздно. Мисс Паркинсон стала его женой. Самое главное, как все мы с вами понимаем, после завершения связи она стала необычайно дорога ему. Версус полюбил эту омегу настолько сильно, как, пожалуй, не следовало бы любить! Но кто мы такие, чтобы судить? И да, их брак действительно был достаточно счастливым продолжительное время. Но через несколько лет Версус стал замечать, что постепенно отношение его супруги к нему становится всё более прохладным. Да, мой дорогой друг использовал на своей жене легилименцию, так как ему было важно и нужно знать имя соперника. Понимать, насколько сильна эта привязанность и есть ли шанс спасти их связь. Но он не силён в этом, поэтому узнать всё, что нужно, у него не получилось. Только ближайшие, лежащие на поверхности воспоминания. Из-за них у него появились догадки, а из-за её поведения возникла ревность и приступы гнева… Но вы же понимаете. Все вы присутствующие тут, за исключением вас, дорогая Берта и мисс Грейнджер, альфы. Все вы знаете, что это за сжирающее изнутри чувство собственности. Как этот огонь вспыхивает, вытаскивая самые опасные, самые ужасные стороны твоей личности. Чем сильнее волшебник, чем больше его магический потенциал и сильнее род, тем ярче проявляются его альфа-инстинкты. Ревность, желание обладать, жажда повиновения, агрессия. Всё это не самые лучшие черты, но уверенный и любимый альфа успешно с ними справляется, даря своей омеге защиту, заботу, поддержку и любовь. И, как мы с вами уже поняли, ни уверенности, ни любви от своей жены Версус получить не смог…       — Грейнджер, — Пэнси позвала её еле слышно, но Гермиона услышала и, подойдя к ней, склонилась максимально близко, чтобы никто не разобрал их перешёптываний. — Я не знала, что он не может посмотреть мои старые воспоминания. Я думала, он видел всё. Грейнджер, пожалуйста, я не хочу, чтобы в моей голове ковырялись. Я не готова, чтобы кто-то видел эту часть моей жизни. Он тут ни при чём. Ни при чём! Даже если бы не всё это, наш брак всё равно бы развалился. Прошу тебя, поверь мне, тот альфа не виноват. Я чувствовала к Версу что-то в начале нашего брака, после получения метки. Мне даже казалось, что я его любила. Те два года правда были достаточно счастливыми. Но потом он сам. Он сам всё разрушил! Только не воспоминания! Только не воспоминания! Не дай им залезть мне в голову!       Джулиан опустил ладонь между ними, заставляя Пэнси отпрянуть и замолчать. Гермиона вернула своё внимание к происходящему на трибуне.       — Мы просим у суда разрешения запросить легилимента для извлечения воспоминаний миссис Шейфик…       — Протестую! — Джулиан вышел вперёд, прерывая речь адвоката и обращая внимание на себя. — Моя подопечная не осуждённая преступница. Рассматриваемое дело имеет личный характер и не несёт никакой угрозы для внешнего общества, не считая самой миссис Шейфик. Поэтому решение давать свои воспоминания или нет — добровольное. И мы отказываемся их предоставлять.       — Уважаемые судьи, мы полностью согласны с данными доводами. Но в случае, когда дело касается омеги, согласно ранее рассматриваемым делам, а также нашему законодательству, ответ за повязанную омегу может дать её супруг. А мистер Шейфик согласен.        — Мистер Бьёрн, ваш протест отклонён. Мистер Грасснейк, ваш запрос удовлетворён, — Дженкинс занесла молоток, но не успела ударить, потому что вперёд вышла Гермиона.       — Протестую! — Мерзкая бета одарила её взглядом, полным ненависти, но молоток так и не опустила, давая возможность высказаться. — Мы хотели бы получить обоснование требования таких поздних воспоминаний. Произошедшее в прошлом, особенно в таком далёком не несёт в себе никакой значимости для происходящей ситуации. Знание о том, существовал ли такой альфа или нет, а тем более понимание о том, кто он, не понесёт положительного влияния на существующие отношения между моей подопечной и мистером Шейфиком. А может только усугубить происходящее и потворствовать насилию. Также хочу напомнить, что если бы Пэнси Паркинсон на момент заключения брачного договора не была девственницей, то сама магия не дала бы этого сделать. Поэтому прошу отклонить данный запрос, а также не принимать к сведению объявленную ранее информацию.       — Мистер Шейфик, это правда? Ваш брачный договор исключает возможность заключения его с омегой-недевственницей?       Весь зал обратил своё внимание на Версуса. Тот встал, посмотрел на Пэнси взглядом, полным боли, что даже Гермионе стало его жаль на секунду, а затем заговорил:       — Правда. Вот только договор был заключён до всего произошедшего. Когда Пэнси исполнилось шестнадцать, мне было пятьдесят три года. С семнадцати лет после первого же посещения «Банка омег» с моим отцом я мечтал, что смогу найти свою омегу. Как все вы знаете, семнадцать процентов акций «Банка омег» принадлежат моей семье. Поэтому для меня никогда не составляло труда знать обо всех омегах, ставших на учёт. И я ждал. С семнадцати лет я ждал, чтобы найти её так поздно. И стоило данным Пэнси поступить, как она сразу же была забронирована и выкуплена мной. Я подписал контракт в этот же день вместе с её отцом. Пэнси находилась в это время в Хогвартсе. Знакомство должно было состояться летом. А свадьба планировалась после выпуска. Все вы знаете, что произошло весной девяносто седьмого года. И как потом развивались события. Война. Она разлучила меня с ней, не дав возможности познакомиться и пообщаться. Я мог только наблюдать издалека. Мы поженились летом девяносто восьмого как совершенно незнакомые люди. Открывшаяся мне в первую брачную ночь ситуация ввергла меня в ужас и разбила мне сердце. Ведь я уже успел привязаться. Я так долго этого ждал! До сих пор помню, как она плакала в ту ночь…       Версус отошёл со своего места и подошёл к трибуне Пэнси. Весь его вид говорил о боли и муках раскаяния, но Гермиона не верила ни единому слову или жесту. Она чувствовала его гнилую суть. Ещё в самую первую встречу на балу в Малфой-мэноре она поняла, что этот альфа опасен. Её чутьё кричало: «Бей и беги!» Эту животную потребность в ней до знакомства с ним вызывал только один мужчина — Фенрир Сивый. И Гермиона привыкла верить своему чутью. Поэтому этот фарс с опущенными плечами и грустными речами на неё не действовал.       Версус попробовал взять жену за руку, она отшатнулась, а затем между ними встал Джулиан. Бьёрн, который ещё на балу выглядел несущественно рядом с Шейфиком, сейчас казался устрашающим. Альфы смотрели друг другу в глаза. И гнетущее ощущение от противоборства их феромонов заставило Пэнси затрястись. Под молчаливое неодобрение, к удивлению Гермионы и шоку всех собравшихся, она спряталась от собственного мужа за спиной у Джулиана. Версус поражённо склонил голову и вернулся в центр зала.       — Вы сами всё видели, — его голос чуть сел, словно ему было сложно говорить о своих эмоциях. — Моя любимая меня боится. И я виноват! Я виноват в том, что произошло. И прошу прощения у неё. И вы, мои друзья и коллеги, все вы нужны мне больше как свидетели моей вины и жажды искупления. Кому, как не вам знать, что если бы мне было всё равно, если бы я не любил. Если бы я действительно был тем, кем пытается меня выставить мисс Грейнджер, и не хотел исправляться, дал бы я тогда своей жене возможность обратиться к вам?       Грёбаный сукин сын… Гермиона была готова придушить его голыми руками.       — Мне дорога Пэнси. Несмотря ни на что, я не хочу отказываться от неё. Всё, что мне нужно, это знание о том, насколько важным был тот альфа в её жизни. И как долго между ними была связь. — Он потянулся к карману и достал небольшую продолговатую коробку, похожую на футляр с волшебной палочкой. — За время существования «Банка омег» моя жена не первая омега, которая вступила в связь с альфой до заключения брака. И хоть это всегда очень тщательно скрывалось, но у нас есть способ убрать последствия такой связи и сделать омегу снова чистой.       — Мистер Шейфик, извините за мою грубость и отсутствие манер, — перебила его Гермиона. — Но только метка оставляет след, и это уже давно является общеизвестным фактом. Обычный секс между альфой и омегой — даже с узлом! — не несёт в себе никаких последствий, кроме нежелательной беременности или венерического заболевания.       — Дорогая мисс Грейнджер, боюсь, что именно то, что вы магглорождённая волшебница, да ещё и бета, несёт в себе такой колоссальный пробел знаний. Омега, имеющая магические способности, тем более чистокровная, это совершенно другая омега, нежели обычная маггла, — он одарил её таким взглядом, словно Гермиона верила в то, что земля плоская. — Привязанность возможна, особенно при длительном взаимодействии. Конечно, сила этой связи будет в разы слабее брачной, а при отсутствии контакта и вовсе сойдёт на нет, но она возможна, особенно если омега и альфа совместимы. И она была у моей жены. И последствия этой связи до сих пор бросает тень на наше возможное счастье.       — Отбросим в сторону лишние разговоры. Невежество мисс Грейнджер в данной ситуации простительно. Неспроста подавляющее большинство магглорождённых волшебников беты. Все это не просто так, мисс Грейнджер, вам не помешало бы на досуге постараться изучить этот вопрос глубже, особенно после всего, что вы пытались презентовать нам на Дне открытых дверей. — Гермиона помнила этого волшебника. Ещё один противник её Билля. — Версус, мне искренне жаль, дорогой друг. Прошу тебя, продолжай, что именно ты хочешь?       — Мне нужно знать, сколько времени это продолжалось. И были ли между ними контакты уже после образования связи со мной. Только тогда мы сможем правильно рассчитать дозировку зелья. Поэтому я прошу предоставить мне легилимента, способного извлечь нужные воспоминания с момента осознанного возраста моей жены. — Он опять подошёл к Пэнси и положил футляр на стол перед ней, а затем вернулся в центр зала. — Кроме того, мисс Грейнджер написала, что я лишил свою жену палочки и, соответственно, самой возможности дать мне отпор. Это не так. Я никогда не забирал и не ломал волшебную палочку Пэнси. Помню, что было какое-то недоразумение и палочка сломалась. Но клянусь Мерлином, я был уверен, что она уже заменила её! Я никогда не задавался этим вопросом детально. И вы все свидетели, что стоило мне узнать об этом ужасе для любого волшебника, как я тут же купил ей новую. Дорогая, попробуй, пожалуйста.       Все обернулись к стоящим позади Джулиану и Пэнси. Под взглядом десятков пар глаз ей пришлось открыть футляр и взять в руки палочку. От лёгкого взмаха рукой с кончика сорвались лепестки фиалок. Палочка была подобрана идеально и беспрекословно слушалась новую хозяйку.       — Я знаю, что Пэнси против. Иначе мы могли бы не выносить наш конфликт на публику и решить это за закрытыми дверьми поместья. И именно поэтому все мы сегодня здесь собрались. Чтобы вы могли видеть чистоту моих мотивов и помогли в получении разрешения на вмешательство в память моей жены. — Версус отвернулся от судей и обратил всё своё внимание на Гермиону. — Мисс Грейнджер, вы действительно одна из самых выдающихся волшебниц вашего поколения. Вы удивительно умны, а также обладаете огромным магическим потенциалом, но вы многого не знаете в силу вашего происхождения. — Подхалим! Но на Гермиону это не действовало. — Мне не нужно знать, кто был этим альфой. Если Визенгамот согласен, то его личность можно оставить в секрете. Я также абсолютно точно не хочу, чтобы это видели слишком много лиц. Поэтому моё прошение будет следующим: легилимент для извлечения воспоминаний, но допуск к просмотру данных воспоминаний будет только у меня, моего представителя и моей жены, Верховного чародея и одного из судей. Непреложный обет поможет закрепить ограничение огласки содержимого воспоминаний. В итоги заседания эта информация не войдёт, вне зависимости от решения суда.       — Прошу судей, согласных с данным ходатайством, поднять руки. Восемь из десяти, — Верховный чародей опять занесла молоток, но не успела его опустить, поскольку раздалось деликатное покашливание.       Гермиона видела, как задрожала рука Дженкинс с молотком, как сжались челюсти и проступили желваки у Версуса, как вытянулся в струну его адвокат.       Малфой встал и все взгляды были обращены к нему.       — Спасибо, Берти, — он послал ей лёгкую улыбку, а затем перевёл взгляд на судей. — Считаю, что мы слишком торопимся. Во всём. Иск был подан вчера. Заседание мы проводим уже сегодня утром. Кто из вас успел полностью ознакомиться с иском?       Драко взмахнул палочкой и в правой руке у него появилась увесистая папка. Он подкинул её на ладони, открыл и неторопливо пролистал к концу.       — Мисс Грейнджер проделала огромную работу, — он ещё раз ухмыльнулся. — Практически сто страниц. Одно медицинское заключение чего стоит! Мне потребовалось чуть больше трёх часов, чтобы досконально ознакомиться с делом. Благо они у меня были…       — К чему эта демагогия, мистер Малфой? — Версус произнёс фамилию Драко с ощутимым раздражением.       — Мистер Шейфик, — в тон ему ответил Драко. — Наберитесь терпения и помолчите. Вы, как Верховный чародей и член Визенгамота, должны быть в курсе, что говорят судьи и защитники, пока подсудимые ждут разрешения для слова и отвечают на вопросы.       Гермиона ахнула. Это была непривычная завуалированная игра между «сливками власти». Малфой публично одёрнул и осадил Шейфика. Последствия такого противостояния, как и его причины, были совершенно неясны и непредсказуемы.       Пока она пребывала в лёгком шоке и пыталась понять происходящее, Драко говорил и говорил. Он пересказывал её иск, разбивая в пух и прах всё, что успел сказать защитник Версуса. Пересказывал всё. Кратко. Точно. Поразительно уверенно. И вот Паркинсон снова стала жертвой.       От каждого его слова муж Пэнси краснел всё сильнее и сильнее. Гермиона чувствовала, насколько взбешённым он был. Весь зал ощущал это давление. Тяжесть феромонов двух сильных альф.       Противостояние…       Драко громко захлопнул папку, сбрасывая оцепенение. Судьи всколыхнулись, поднялся гомон. Гермиона осознавала, что судьи, находящиеся тут, так или иначе были выбраны самим Версусом. Верховный чародей подготовил и отобрал самых лояльных к себе членов. И сейчас в присутствии Кингсли Малфой нарушил его планы, вмешавшись и выступив чуть ли ни третьим защитником. Сейчас должно произойти определение власти, а не судьбы Пэнси. Чёртовы игры серых кардиналов Министерства!       Берта Дженкинс, выполняющая сегодня роль Верховного чародея, слегка истерично принялась стучать молоком, призывая зал к тишине. Гермиона вцепилась в перила мёртвой хваткой. Сейчас произойдёт момент Икс…       — Мистер Малфой, вы были удивительно убедительным!       Голос Дженкинс повысился на октаву и скрипел, словно плохо смазанные дверные петли. Вкупе с кривой улыбкой и нездоровым блеском глаз всё выглядело отвратительно. Устрашающие заигрывания были направлены на Драко, который, к удивлению и раздражению Гермионы, ответил бете ослепительной улыбкой.       — Спасибо, Берти. — Гермиона со времён Хогвартса не испытывала рвотных позывов от голоса Драко, но именно сейчас его тон вызывал желание опорожнить желудок. Желательно на голову Дженкинс. — В свете всего, что сегодня было озвучено, дорогие коллеги, считаю, что дело не может быть решено слишком поспешно. Нам необходимо проверить множество моментов и обстоятельств. Но одно точно не должно подвергаться сомнению: до вынесения решения суда миссис Шейфик безопаснее будет находиться подальше от мистера Шейфика…       — Малфой! Да как ты… — багровый от злости Версус уже успел сделать несколько шагов в сторону трибуны, но его перехватил адвокат. Разумно, но Гермиона была бы рада увидеть, как с него публично слетает маска уравновешенного альфы.       — И как вы себе это представляете, мистер Малфой? — поступил вопрос от одного из судей. Пожилой альфа неприметной внешности. Вроде бы из чистокровных, Гермиона не помнила его фамилии. — Где, по-вашему, будет проживать всё это время миссис Шейфик? Не может же замужняя омега вернуться в родовое поместье или, ещё хуже, остановиться в гостинице.       — Мистер Бёрк, — Драко слегка кивнул, когда обратился к нему. — Думаю, что мисс Грейнджер, как защитница миссис Шейфик и незамужняя бета, прекрасно справится с данным вопросом.       Гермиона задохнулась от возмущения. Что он себе позволяет? Распоряжаться ей и её жильём без спроса? Это было слишком самонадеянно и нагло. Но самое ужасное в ситуации было то, что если судьи одобрят этот вариант, она заберёт Пэнси к себе и даже не пикнет. Позже выскажет, конечно, всё Малфою в лицо и ни за что не уступит Пэнси кровать — пусть спит на диване в гостиной! Но согласится.       Версус, к которому всё ещё не вернулся нормальный цвет лица, на удивление молчал, не выказывая никаких возражений. Его адвокат только молча кивнул головой на вопросительный взгляд Верховного чародея.       — Прошу поднять руки тех, кто согласен с тем, чтобы миссис Шейфик на время судебного разбирательства жила у мисс Грейнджер? — поднялись шесть рук из десяти. — Замечательно. Теперь попрошу поднять руки тех, кто согласен с тем, чтобы привлечь легилимента для извлечения воспоминаний?       Четверо проигнорировавших прошлое голосование сразу же вскинули руки. Кингсли не двигался и ждал результата. Трое молодых альф внимательно смотрели на мистера Бёрка, который замешкался, словно передумал. Его рука зависла на середине пути. Гермиона ждала, затаив дыхание. Она видела, как пристально смотрели друг на друга Малфой и Бёрк. Через несколько мучительно долгих секунд он всё же поднял руку.       Пять и пять.       Мерлиновы яйца!       — Равенство, — Берта гадко усмехнулась, смотря Гермионе в глаза. — Слушание откладывается в связи с поиском подходящего легилимента. О дате последующего заседания будет сообщено позднее. На сегодня заседание окончено! — и она стукнула молотком, отсекая любые возражения.

Пятница, 14 января 2005 года, 12:47:

      Выйдя из зала суда, Гермиона ощущала себя так, словно её переехал Хогвартс-экспресс. Голова раскалывалась от напряжения и всей той бури эмоций и мыслей, что она пережила за прошедшие часы. Джулиан и Пэнси вырвались вперёд и она не спешила их догонять. Они всё равно вышли последними, желания стоять в очереди к лифтам не было. Тем более ехать с кем-то из участников слушания.       Виски слово зажали раскалённые щипцы. Хотелось прислониться к чему-то холодному. Она юркнула в небольшое ответвление коридора и прислонилась щекой к ледяному мрамору. Нужна минута передышки.       В тишине раздалось эхо шагов и стук трости. Гермиона замерла в тени коридора, сразу же как услышала голос мистера Бёрка. Подслушивать было плохо, но она чувствовала, что они задержались не просто так и беседа возможно будет содержать нужную информацию.       — Это было слишком дерзко, Драко, — Бёрк говорил с усмешкой, словно отец журил сына за плохое поведение. — Ты открыто выступил против Версуса на его же территории. Высоко метишь, мальчик мой. Одобряю.       — И всё же вы меня не поддержали, — тон Драко был ленивым и слегка надменным. — Не до конца. Там да, тут нет. Хитро. Что вам нужно?       — О, а ты удивительно прямолинеен, в отличие от Люциуса.       — Я не мой отец, мистер Бёрк. Меня утомляют игры там, где они не нужны. У всего есть своя цена. Назовите её и оставьте все эти расшаркивания для кого-то другого.       — Ты же знаешь, что отец всегда хотел для тебя всего самого лучшего? Мы, родители, желаем для наших детей только исключительной судьбы. Достатка, власти, высоты в обществе. Уверен, Люциус гордился бы то…       — Хватит лести, — в голосе Драко прорезались нотки раздражения. — Ближе к делу.       — Я отец. И я тоже хочу всего этого для своей дочери, — звук шагов прекратился, трость стукнула в последний раз. — Самую лучшую партию. Альфу влиятельного, сильного, молодого. Тебя.       Стало настолько тихо, что Гермиона слышала своё неровное дыхание.       — Мелани через две недели исполнится шестнадцать. Она пройдёт процедуру определения двадцать девятого января. Выкупи её и подпиши неразрывное соглашение о помолвке со свадьбой в день её семнадцатилетия до начала февраля. И тогда я и все мои люди будем за тебя. За любое твоё решение.       Стало удивительно мерзко. Мистер Бёрк торговал своей дочерью, словно вещью. А Малфой… Он молчал, а Гермиона не знала, почему всё в ней кричало, что он сейчас же должен сказать ему твёрдое нет.       Нет.       Это отвратительно. Торговать судьбами, словно разменными монетами.       Покупать власть, беря в жены проданную омегу.       Нет.       Малфой был обязан ответить отказом только по этой причине.       Но он молчал.       — Не отвечай сейчас. Понимаю, тебе нужно время подумать. Всё взвесить, ведь цена высока, — было слышно, как открылись двери лифта и стук трости. — Я пришлю подарок, чтобы ты смог оценить, насколько сладка и горяча моя дочь.       Намёк, скользивший в последнем предложении Бёрка, вызвал у Гермионы рвотный позыв. Раздался скрежет дверей лифта. Она осталась с Малфоем наедине. Осталось дождаться, когда он уедет и можно будет вернуться в кабинет. Пэнси и Джулиан наверняка уже потеряли её.       — Подслушивать нехорошо, Грейнджер.       — Что меня выдало? — она вышла из ниши и пошла к нему.       Драко стоял к ней спиной и даже не обернулся. Только поравнявшись, она смогла взглянуть на его профиль. На первый взгляд на лице не было эмоций, но Гермионе почему-то казалось, она словно чувствовала, что внутри у него сейчас бушевала буря.       — Я сам подарил тебе эти духи.       — Драко, послу…       — Нет, — он наконец повернулся, сталкиваясь с ней взглядом. Глаза сверкали ртутью. — Прошу, помолчи.       Она не знала, почему послушалась. Хотя в голове было столько мыслей, а на языке вопросов. Прикусила нижнюю губу, чтобы уж точно не сорвалось ни звука, и замерла под пристальным взглядом ядовитых глаз. Драко протянул руку и взял её за подбородок ладонью, большим пальцем нежно оглаживая скулу.       — Меня убивает, когда ты так делаешь.       Ей хотелось спросить: «Как?» Но он наклонился и накрыл её губы своими.       Это было похоже на взрыв.       Катарсис.       Эмоции, вихрем пронёсшиеся по её телу и осевшие в районе груди, были обжигающе тёплыми и удивительно нежными. Что совершенно не вязалось с отчаянностью и жёсткостью его поцелуя.       Возбуждение. Вспыхнуло так ярко и так интенсивно, что ей казалось, она горит.       Драко был удивительным.       Его ладони. Большие, тёплые — держали, как нужно и там где нужно. За шею. За волосы.       Его тело. Высокий, но не огромный. Сильный, но не пугающий.       Его рот. Великий Мерлин, его губы. Нежные, но настойчивые. Мягкие, но властные.       Его язык. Влажный, большой, превосходно ласкающий её язык.       Его клыки. С идеальным нажимом прикусывающие её губы.       Гермиона потерялась в нём. В их поцелуе. Это было правильно. Идеально.       Звякнул лифт. Драко отстранился, а затем подтолкнул её в кабину. Она не могла разорвать объятия, поэтому была рада, что это сделал он. Все её решения, все её мысли пошли к черту, стоило ему просто дотронуться до неё.       — Открой для меня камин. Будьте готовы завтра ночью. Я приду.       Гермиона кивнула и дверцы закрылись. Лифт поехал вверх, увозя её от самого идиотского и опасного поступка со времён войны.       Драко Малфой её поцеловал. И она ответила.