Билль о правах омег

Вторник, 4 января 2005 года, 06:45:

Гермиона гипнотизировала полку с зельем-подавителем. Оно определённо не справлялось со своей задачей с момента, как в её жизнь вторгся Малфой. При каждой встрече с ним Гермиона была на грани фола. Рано или поздно он заметит её возбуждение и всей её тайне придёт конец. Ей даже не хотелось думать о том уровне стыда, который она испытает, стоит ему почувствовать аромат её возбуждения. Ей было страшно. А ещё чертовски волнительно. Это идиотское предвкушение, буквально засевшее в ней с момента, как она столкнулась с ним в кабинете после дня открытых дверей. Гермиона ощущала себя зайцем, убегающим от волка. Поэтому она решила удвоить дозу и взяла два флакончика подавителя вместо одного.

08:05:

Малфоя не было ни в атриуме, ни у лифтов. Он также не материализовался рядом, когда она оказалась зажатой толпой.

Среда, 5 января 2005 года, 13:30:

Гермиона пропустила обед ради работы с бумагами, но никто не вторгся в её кабинет и не отвлёк от дел. Не принёс пирожных и божественный куриный суп. Поэтому ей пришлось довольствоваться посредственным ланчем из кафе Министерства, который любезно принёс ей Джулиан.

Четверг, 6 января 2005 года, 12:30:

Тихий хлопок разрушил тишину её кабинета, заставив вскрикнуть от испуга и опрокинуть чернильницу. Гермиона подхватила бумаги со стола в попытке спасти заявление в суд от растекающейся синей лужи, но беспорядок исчез как по щелчку. — О, простите, мисс Грейнджер! Гермиона подняла голову и столкнулась с удивительным зрелищем. Буквально в полуметре от её стола стоял хорошо одетый и смутно знакомый эльф с нервно подрагивающими ушами. — Тинки не хотел вас напугать! — Он явно испытывал дискомфорт из-за сложившейся ситуации и нервно переминался с ноги на ногу. — Прошу, простите, мисс Грейнджер! — Ничего страшного! — Гермиона прервала начинающийся поток извинений и подарила ему самую дружелюбную из своих улыбок. — Добрый день, Тинки! Очень рада тебя видеть. Тебе послал Малфой? — Ой, леди будет расстроена моими манерами! — Он схватился за уши и смешно приоткрыл рот. — Добрый день, мисс Грейнджер! Меня зовут Тинки. Я эльф рода Малфой. Меня послала к вам Нарцисса Малфой с просьбой передать вам приглашение на бранч в Малфой-мэноре завтра в одиннадцать часов утра. Тинки поклонился, а затем в ожидании уставился на опешившую от такого предложения Гермиону. Уж что-что, но приглашение леди Малфой о скорой встрече она уж точно не рассматривала всерьёз. И уж тем более не собиралась встречаться с ней. Зачем? Гермионе хватило их сотрудничества во время реформы о правах домашних эльфов. Нарцисса не казалась ни излишне приветливой, ни отталкивающей. Нейтральная, скупая на слова и эмоции, но скрупулёзная в своих действиях. Чётко и быстро, словно лишнее промедление было бы губительно. Ведь Гермиона тогда осталась бы в её компании чуть дольше. А сейчас… Спустя несколько лет и одну незапланированную странную встречу на балу она звала Гермиону на бранч. В пятницу. В её рабочее время. Чудеса аристократической жизни. Видимо, Нарциссе Малфой было невдомёк, что обычные люди, не имеющие отдельных хранилищ в Гринготтсе, были вынуждены работать в эти часы. Но чем непонятнее и удивительнее было это приглашение, чем больше Гермиона думала, тем сильнее она хотела пойти на эту встречу. — Спасибо, Тинки! Можешь сказать леди Малфой, что я приду. — Замечательно! — Он достал из кармана маленького серебряного дракона и поставил на стол. — Портал, мисс Грейнджер, активируется ровно в одиннадцать часов. — Портал? Гермиона с удивлением взяла фигурку. Зачем путешествовать порталом на такое маленькое расстояние, когда есть каминная сеть? Видимо, Тинки прочитал замешательство на её лице, потому что тут же поспешил прояснить: — В Малфой-мэноре будет проводиться масштабная чистка и ремонт каминной сети, поэтому попасть в дом всем, кто не является членом семьи Малфой, в данный момент можно только с помощью портала. — Хорошо. Спасибо, Тинки. Гермиона рассеянно кивнула эльфу и ещё раз внимательно посмотрела на статуэтку. Под тихий хлопок аппарации она думала о том, что это странно — звать гостей в такое время, если они даже не могут добраться до места без использования дорогих магических артефактов. Но у богатых свои причуды, а уж у баснословно богатых древних чистокровных магов и подавно.

Пятница, 7 января 2005 года, 11:00:

Стоило Гермионе появиться у ворот поместья, как те сразу же пришли в движение, открывая вид на идеально сухую подъездную дорожку. Сравнив мокрый и противный снег под ногами с ровными сугробами и отсутствием осадков на территории Малфой-мэнора, Гермиона пришла к выводу, что климатические чары не разовое явление, а что-то более мощное и наверняка «вшитое» в магию самого поместья. Это было удивительно! Только ради секрета такого климата стоило вытерпеть компанию Малфоя дольше необходимого социального минимума. — Вы удивительно пунктуальны, мисс Грейнджер. — Думаю, это закономерно, — Гермиона вернула улыбку миссис Малфой. — Ведь я путешествовала с помощью портключа. Когда из уст Нарциссы раздался самый роскошный смешок, который она когда-либо слышала, Гермиона с грустью подумала о том, что её смех всегда излишне громкий и резкий, а уж что будет, если она попытается повторить такие кокетливые звуки… Даже представлять не хочется. — Я велела накрыть в главной столовой, оттуда открывается прекрасный вид на сады Малфой-мэнора. — Нарцисса неспешно двинулась по дорожке, утягивая Гермиону за собой. — К нам присоединятся несколько моих давних знакомых, вы не против? Вопрос ввёл Гермиону в ступор. Она никогда не была сильна в этих вежливых беседах высшего общества, тем более на какие-либо более серьёзные темы. Был ли вопрос миссис Малфой риторическим? Скорее всего. Но она же озвучила его, поэтому ей нужно ответить. Вся её реплика, какой бы она ни казалась, не может просто повиснуть в воздухе. Это будет равносильно оскорблению. Но что ответить, не отвечая на вопрос, Гермиона не знала, поэтому решила быть прямолинейной: — Миссис Малфой, вы пригласили меня на бранч в свой дом. И я согласилась. Думаю, что факт этого соглашения подразумевает то, что я готова к вашим условиям. И Нарцисса снова рассмеялась. — Дорогая мисс Грейнджер, я бы искренне желала, чтобы вы действительно были готовы к моим условиям. — Колкий, изучающий взгляд прошёлся по Гермионе с ног до головы. — Но боюсь, вы не понимаете, во что ввязались. — Не понимаю, о чём вы, миссис Малфой. Нарцисса остановилась и, наплевав на все правила этикета, взяла Гермиону за плечо, придвинулась удивительно близко — практически вторглась в личное пространство. Её кристально-голубые глаза выражали угрозу. — По рождению Блэк, но по душе Малфой. Во мне всегда было слишком много желания создать семью. А позднее — защитить и приумножить весомость нашего рода. Семья превыше всего, мисс Грейнджер. И каждый Малфой чтит эту истину куда выше, чем что-либо другое. Помните об этом, когда переступаете порог этого дома. Не забывайте, когда общаетесь с любым представителем рода Малфой. — Буквально через мгновение её лицо осветила удивительно дружелюбная улыбка, словно и не было повисшей в воздухе угрозы. — А теперь идёмте, мисс Грейнджер, нас заждались. Гермиона пребывала в растерянности. В ещё больший ужас она пришла, когда оказалась в столовой — в той самой, в которой восемь лет назад её пытала Беллатриса Лестрейндж. В столовой, полной омег. Жён или дочерей осуждённых Пожирателей смерти, некоторых из них помогла посадить сама Гермиона. Они все пристально смотрели на неё, словно были готовы прожечь дыру в её голове. Гермиона подняла подбородок повыше и расправила плечи. Даже если ей было некомфортно, она не собиралась показывать это, а уж тем более ей не хотелось проиграть миссис Малфой. Грейнджер ещё не поняла, что именно та задумала, но не собиралась уступать. — Теперь мы все в сборе, — Нарцисса хлопнула в ладоши и перед ней материализовался эльф. — Тинки, можешь накрывать. Эльф исчез, и буквально сразу же длинный стол стал заполняться блюдами. — Дамы, прошу к столу. — Миссис Малфой обернулась к Гермионе. — Пока все рассаживаются, позвольте мне показать вам, как изменилась эта комната с вашего последнего пребывания в ней. Она плавно повела Гермиону по кругу — от двери к окну. — Как вы можете заметить, этой ужасной гигантской безвкусицы больше нет. Вы сослужили мне замечательную службу, эта люстра никогда мне не нравилась. Кроме того, мы также поменяли полы. Кровь практически невозможно вычистить из дерева, даже с помощью магии. Впрочем, я всегда хотела сделать главную столовую в доме более светлой и уютной. Создать семейный уютный уголок. Пока голос Нарциссы был плавным, тягучим и радостным, словно она действительно говорила о чём-то приятном, Гермиона старалась не выдать своё волнение дрожью, пробивавшей всё её тело. — Когда это существо жило у нас, то именно эту комнату он избрал для своих собраний. И вы же знаете, что в войне по большей части ему совершенно не везло. Разгневанный множеством плохих новостей он любезно снёс ужасные арочные окна в порыве неконтролируемого гнева. Признаюсь, я тоже спустя время выпустила пар и снесла небольшой кусок вот этой стены. Что помогло мне в будущем заменить остекление и сделать эту прекрасную террасу с выходом в сад. — Они остановились посреди комнаты, и Нарцисса плавным движением кисти обвела пространство вокруг себя. — Какой чудный, светлый, семейный уголок у меня получился. Светлая отделка вкупе с эркерными окнами действительно преобразили это место, согласитесь? — Вы правы, миссис Малфой, — Гермиона натянуто улыбнулась. — Если не знать, что здесь творилось, то это место может очаровать любого. Но к счастью, я всегда обладала феноменальной памятью. — Старые воспоминания, особенно если они неприятные, всегда нужно заменять на новые, — Нарцисса подошла к окну, ведя Гермиону за собой. — Тем более вид, открывающийся именно из этой комнаты, не сравнится ни с чем другим. Гермиона смотрела на раскинувшиеся перед ней вечно цветущие сады Малфой-мэнора. Алые бутоны роз выглядывали из-за белоснежных сугробов, представляя собой удивительную картину. Но не это привлекло внимание Гермионы. А небольшие, стремительно летающие точки вдалеке и три квиддичных кольца. Малфой. Он наверняка играл в квиддич с друзьями. И он же практически неделю не появлялся в Министерстве. Гермиона тосковала, но исключительно по пирожным. — Вижу, увиденное также пришлось вам по душе. Гермиона обернулась к миссис Малфой и натолкнулась на ещё один пристальный взгляд. — Мне стоило восстановить это место и пересилить себя, переступая порог, чтобы заменить этот ужас в моей голове на приятные сердцу матери воспоминания. — Нарцисса улыбнулась и перевела взгляд на играющих во дворе. — И я искренне надеюсь (не зря же я делала эту чёртову террасу и пожертвовала практически тысячей ярдов Крон-Принцессы Маргарет для этой идиотской игры!), что в будущем смогу заполнить свою память счастливыми воспоминаниями молодой бабушки. Повисла пауза, во время которой обе женщины смотрели на играющих в саду, осмысливая всё сказанное. К Гермионе вернулось чувство растерянности. Она не ожидала такой откровенности от миссис Малфой. Также она была впечатлена этой женщиной. Она не просто солгала в лицо Волдеморту, чтобы найти и спасти сына, перевернув тем самым ход решающей битвы. Она называла одного из самых устрашающих тёмных магов в истории «существом» и иронично благодарила за новый интерьер в своём поместье. Восхищение. Именно это чувство вытеснило страх и волнение. Чего бы Нарцисса Малфой от неё ни хотела, Гермиона была согласна. В пределах разумного, конечно. Но ей с какой-то удивительной силой захотелось узнать эту женщину ближе.

12:25:

В окружении всех этих дам с изящными манерами, горделивыми осанками и идеальным столовым этикетом Гермионе было некомфортно. А Нарцисса Малфой молчала, с хитрой улыбкой поглядывая за неловкими попытками Гермионы поддержать светскую беседу. На очередном витке обсуждения погоды одна из близнецов Кэрроу не выдержала и слишком эмоционально стукнула приборами по тарелке, заставляя всех замолчать и обратить на неё внимание. — Может быть, нам уже стоит перейти к делу? — Она была, на удивление, ещё бледнее, чем запомнила Гермиона по школе. — Грейнджер, мы собрались тут не для того, чтобы вести светские беседы и наслаждаться кулинарными талантами эльфов рода Малфой. Как ты знаешь, Амикус и Алекто не были обычными рядовыми Пожирателями во время войны. И всё, что они сделали… Что… — Флора, — сидящая рядом Гестия взяла сестру за руку и продолжила, уставившись Гермионе прямо в глаза: — Мы лишились всего, Грейнджер. Несмотря на то, что никогда не поддерживали и не выражали своего согласия с тем, что делала эта часть нашей семьи. Но мы омеги, и я думаю, ты сама понимаешь, что это значит. Всё, что было у нашей семьи, забрало Министерство, единственный альфа, который мог распоряжаться нашей судьбой до замужества и заботиться о нас, сидит в Азкабане из-за своей жестокости и извращённой идеологии. Нам двадцать лет, но мы находимся на попечении «Банка омег». Не можем ни уехать, ни покинуть страну, ни выбрать себе мужа, ни банально работать, чтобы выйти из-под гнёта приюта! — У Гестии удивительные способности в зельеварении, Грейнджер, — Флора справилась с волнением и теперь так же пытливо смотрела на Гермиону. — Мы пересекались с тобой в «Клубе Слизней». И несмотря на то, что я тоже была там, именно Гестия всегда была более талантлива. У нас есть мечты и желания. И амбиции. — Твой билль! — Гестия была явно более эмоциональной, чем сестра. Её голос дрожал и был излишне звонким, выбиваясь за рамки приличий. — Это великолепно! За ним будущее, Грейнджер. За тобой и твоей идеей. И мы очень сильно нуждаемся в нём уже сейчас! — Гести, — Флора дёрнула сестру за руку, останавливая пламенную речь и переключая внимание Гермионы на себя. — Грейнджер, я искренне восхищена твоими планами. Поверь, все, кто присутствует здесь сейчас и кто не смог прийти (и их очень много) — мы ловили каждое слово, сказанное тобой на новогоднем приёме. Я понимаю, насколько амбициозны твои планы. И я видела и слышала многое в новогоднюю ночь, чтобы осознать — одна ты не справишься. И мы, все мы, заинтересованы в том, чтобы у тебя получилось. Наступила пауза в столь коротком, но эмоциональном монологе сестёр-близнецов Кэрроу. За столом воцарилось молчание. В обращённых на Гермиону взглядах читались самые разные эмоции: страх и отчаяние вперемешку с жаждой к переменам. И лишь Нарцисса смотрела на Гермиону с непонятной для той искрой воодушевления в глазах. Тишину нарушил щелчок балконной двери, и затем толпа разгорячённых мужчин ввалилась в столовую, принеся с собой дуновение свежего морозного воздуха и убийственную смесь альфа-феромонов. Малфой шёл первым, как предводитель этой слизеринской компании. Квиддичная форма сидела на нём греховно-хорошо, подчёркивая достоинства его фигуры в тысячу раз лучше, чем сшитые на заказ костюмы. Широкие плечи со свисающей изумрудно-зелёной мантией — за ними так и хотелось укрыться. Коричневые щитки напоминали, насколько опасна игра. Кричали: «Я смелый, агрессивный. Сильный». И эти чёртовы светло-бежевые спортивные брюки, облегающие бёдра как вторая кожа. Удивительно сильные бёдра. От желания посмотреть, как в них выглядит его зад, слюноотделение заработало с удвоенной силой. От его плавных, тягучих движений мышцы перекатывались и напрягались под тонкой тканью. Манили. Его хотелось оседлать. И эта… Великий Мерлин, пусть это будет «ракушка»! Мать твою, это должна быть «ракушка»… Сочная, объёмная выпуклость манила и завораживала. От каждого движения ног ткань двигалась, облегая её ещё плотнее и показывая то, что ни одна приличная девушка не должна была видеть вне спальни. — Миледи. Малфой склонился в шутливой поклоне, любезничая с толпой дам, бóльшая часть из которых были свободными омегами. Они защебетали, заискрились и начали улыбаться и смеяться от такого внимания. — Грейнджер. Властный и низкий баритон Малфоя вывел Гермиону из транса, заставив вспыхнуть как спичку от того, что её застукали за бесстыдным разглядыванием. Она буквально залипла на его фигуре, не улавливая происходящее. Малфой одарил ведьму хищной улыбкой и двинулся в её сторону. Медленно, плавно, пристально вглядываясь в её лицо… Он скользил по паркету, как хищник, загоняющий жертву в ловушку. Чтобы окончательно добить её нервную систему, Драко поднёс кисть к лицу и стянул перчатку зубами. Идеальными ровными белыми зубами прикусил чёрную матовую кожу и потянул. Его слегка увеличенные клыки впивались в мягкую материю, разрывая её. Словно был в гоне и рядом находилась омега, которую он хотел пометить. Трусики начали интенсивно намокать. Гермиона не могла выдержать этого греховного зрелища и поэтому попыталась опустить глаза. Как назло взгляд упал на «ракушку». И мать твою, она готова была поклясться, что та стала больше… Это. Не. «Ракушка». Пластик не имеет возможности увеличиваться просто так за небольшой промежуток времени. Гермиона покраснела и поспешно вернула взгляд к лицу Малфоя. По горящему серебру в глазах и победоносной усмешке она поняла, что всё происходящее не укрылось от его внимания. Нужно реабилитироваться… Времени на осмысливание не было, и она выпалила первое, что пришло в голову: — Почему на тебе наледь, если на территории поместья действуют климатические чары? Он заливисто рассмеялся, а затем облокотился на стол и её стул, полностью оттесняя Гермиону от происходящего и закрывая ей обзор. — Я скучал… Если бы Гермиона могла, она бы заметила, насколько звенящая тишина стояла сейчас в столовой, чтобы не упустить ни одного сказанного между ними слова. И какие пристальные взгляды были обращены на них, чтобы уловить даже малейшее движение. Но она не могла. Она забыла, как дышать. Он пах морозным утром. Мятной свежестью. Солнцем. И пóтом. Его феромоны сшибали с ног — хорошо, что Гермиона сидела. Это точно не то, с чем смогли бы справиться её колени. Хотелось задрать голову и оголить шею. Гермиона надеялась, что он не заметил, как дёрнулся её подбородок. Она вспотела из-за того, как сильно пыталась контролировать себя, застыть и не поддаваться инстинктам. — Я скучал по твоему неуёмному всезнайству. — Привычно бледное лицо сейчас было украшено румянцем. Иней на волосах начинал таять и пару ледяных капель упали Гермионе на колени. Драко ещё раз рассмеялся. Так же изящно, как Нарцисса. Видимо, это передавалось по крови, как и многовековая родовая магия. — Заучка всегда останется заучкой, Грейнджер… Она уже была готова возмутиться. Набрала побольше воздуха в лёгкие, но мелодичный голос Нарциссы Малфой разорвал пространство, вырывая её из их маленького огненного мира: — Драко? Пауза. — Дорогой, не заставляй меня краснеть перед дамами из-за твоих манер, — она говорила удивительно вежливо, но её глаза метали молнии. — Если вы, мальчики, хотите присоединиться к нам за бранчем, то вам необходимо освежиться и переодеться. — До встречи в Министерстве, Грейнджер. Не могу позволить тебе лопнуть от любопытства. Так что готовься к лекции о магии родовых поместий. Малфой выпрямился, так и продолжая буравить Гермиону взглядом. Взял из её тарелки мятный макарон и только после этого удалился, уводя за собой остальных мужчин. Стоило двери за ними закрыться, Гермиона сразу же вернулась к вопросу билля. Ей хотелось успокоиться и отвлечься. Она поглощала информацию и мысленно составляла иски в суд, просчитывала тактику поведения и будущие перспективы от каждого дела.

13:55:

Выяснив всё, что ей было необходимо, и пообщавшись с каждой, Гермиона поспешила обратно в Министерство. Сообщив, что камин в изумрудных покоях уже работает, Нарцисса любезно вызвала эльфа, чтобы он проводил Гермиону. Идти пришлось достаточно далеко. Петлять из коридора в коридор, пройти множество картинных галерей, несколько бальных залов и, скорее всего, библиотеку. Гермиона не была уверена, но чувствовала, что именно за этой огромной деревянной дверью из светло-коричневого дуба скрывается самое большое сокровище семьи Малфой. И она ужасно хотела туда попасть. До мурашек. Но её вели не туда. Оказавшись у массивной резной изумрудной двери с величественным драконом, Гермиона почувствовала неладное. Но Тинки только невинно улыбнулся ей, щёлкнул пальцами, чтобы открыть створки, а потом исчез. Это была гостиная. Но не такая, где принимают гостей. Нет, Гермиона явно оказалась в личных покоях. И по тому, в каком цвете и стиле они были оформлены, она могла предположить, кому они принадлежали. И ей не нравилась эта ситуация. Но вопреки всем доводам рассудка она сделала несколько шагов вперёд, утопая в удивительной мягкости персидского ковра. Нельзя. Прошла ещё дальше, ступая как можно более бесшумно. Оглядываясь по сторонам подобно вору. Нельзя. Впитывала каждую деталь в интерьере. От подушек на диване, до чернильницы на столе. Нельзя! Замерла и сделала глубокий вдох в тысячной попытке узнать его аромат. Понять, как пахнет место, где он живёт: работает, отдыхает, читает, спит… Пергамент и её любимые чернила. Неудивительно, ведь его стол изобиловал всем этим. Несколько плотно смотанных свитков, перевязанных лентой, лежали аккуратной горкой на столе рядом с полной чернильницей. Дуб и хвоя. Чуть-чуть воска для метлы. Она стояла у стены. Конечно же, «Нимбус» самой последней модели. Чёрная, со стальными упорами для ног и усиленной рукояткой. От образа, как эти шикарные бёдра в греховных светло-бежевых штанах обхватывают древко. Напрягаются в поисках баланса… Гермиона сглотнула. Свежесть мяты. И, может быть, но она не была уверена: запах свежескошенной травы. Возможно, форма, небрежно брошенная прямо на пол недалеко от метлы… Наверное, он обтесал щитками траву. Может быть, упал, проскользив по квиддичному полю. Вердикт был неутешительным: Пахло одуряюще восхитительно. И Гермиона не просто намочила бельё. Она была уже настолько мокрой и возбуждённой, что смазка стекала по внутренней поверхности бедра, пропитывая колготки. И, словно этого было мало, открылась потайная дверь. И в облаке пара Драко, мать его, Малфой в одном полотенце вошёл в комнату. Его идеальный, вылепленный многолетними тренировками торс был влажным. Бледные длинные полосы шрамов от «Сектумсемпры» рассекали грудь и живот. Самая длинная и широкая полоса начиналась у ключицы и заканчивалась за границей полотенца. Пересекая торс посередине и привлекая внимание к небольшой дорожке светлых волос. Малфой щёлкнул пальцами, и полотенце упало. Гермиона ахнула и зажмурилась, но не смогла держать глаза закрытыми слишком долго. Животная часть возобладала над разумом, и она распахнула глаза вновь в надежде, что упустила не слишком много. И её взору предстали самые искусно исполненные гардеробные чары. Малфой шёл, а одежда подлетала и надевалась на него самостоятельно. Стоило ноге оторваться от пола, как на неё наделся носок, а затем ступня опустилась в туфлю из драконьей кожи. Рубашка, словно вторая кожа, заскользила по рукам, плавно поднимаясь на плечи. Ремень сам вошёл в петлю и затянулся на бёдрах. Драко остановился в двух шагах от Гермионы. Он не смотрел на неё, занятый бриллиантовыми запонками. Рубашка всё ещё была расстегнута, оставляя на виду его живот и выемку на груди. Небрежно наброшенный на плечи галстук. Одна капля воды осталась над пупком. Прозрачная, крупная. Не отдавая отчёта в своих действиях, Гермиона потянулась и вытерла её большим пальцем. Ладонь обожгло от жара его тела. Драко поднял голову и посмотрел ей в глаза. Оба молчали. Он оскалился. От вида длинных и невероятно острых клыков Гермиона пришла в ужас. Шарахнулась в сторону камина, взмахом палочки подзывая порох. Под угрожающе раскатистый смех её поглотило зелёное пламя, унося в Министерство.

14:15:

Гермиона выпала из личного камина в кабинете Гарри. И хотя они оставили за ней такую возможность, она никогда ей раньше не пользовалась. Только в экстренных случаях. И, видимо, её подсознание решило, что наступил именно такой случай, когда омега в ней захотела убежать. На удивление, Гарри был в кабинете не один. Они с Джулианом изумлённо уставились на неё с немым вопросом в глазах, но Гермиона даже не остановилась и сразу побежала к себе. Джулиан немедленно дёрнулся следом. Стоило им забежать в кабинет, как он плотно захлопнул дверь. От вида его огромной, перекрывающей дверь фигуры Гермиону пробила ещё одна дрожь страха вперемешку с возбуждением. — Что? — возможно, она была излишне резкой. Но хотелось сорваться, накричать. — Ты забыла выпить подавители? — Нет, выпила. Двойную дозу сегодня утром. Гермиона схватилась за воротник рубашки, дёргая его в попытках распахнуть. Было ужасающе жарко. Душно. Ощущение, что началась течка. — Не хочу переходить границу… — Джулиану пришлось прочистить горло, прежде чем сказать: — Но ты сейчас настолько возбуждена, что… — он запнулся на полуслове и посмотрел на свою ширинку, а затем поднял на неё ещё более смущённый взгляд. — Ты моя самая близкая подруга, Гермиона. Хм, ты, наверное, вообще самый близкий для меня человек сейчас. Родной. Но всё, о чём я могу думать после того, как ты вывалилась из этого чёртового камина… В общем, это не те мысли, которые когда-либо могут возникнуть у брата к сестре. А ты для меня как сестра, но… Чёрт. Джулиан дёрнулся, напрягся всем телом и развернулся, намереваясь уйти. — Стой! Гермиона не знала, что ей делать. То, чего она хотела. Тот кого она хотела… Она не могла себе это позволить. Только не его. Поэтому она сделала вторую глупость за сегодня: — Джулиан, ты можешь меня поцеловать? Он развернулся к ней с таким выражением лица, что Гермиона чуть не рассмеялась. Но она не шутила. Джулиан всегда был для неё приятным. Она принадлежала к той части общества, которая попала под очарование его необычной красоты. Просто светлого, тёплого и дружеского было больше. Как с Роном и Гарри. И именно поэтому она решила, что им лучше быть друзьями. Да и Джулиан не проявлял интереса… Но, возможно, всё дело в том, что раньше он не знал о её сущности омеги? — Ты в своём уме, Гермиона? — подошёл ближе, буквально впечатав её в стол. — Похоже, у тебя сбился цикл. Давай я провожу тебя домой? — Да нет же! Я в порядке, — она была раздражена. — Просто… ты же альфа! — Я в курсе, но не понимаю, при чём тут это сейчас. Ты бредишь. — Он приложил свою ладонь к её лбу. И если бы раньше она показалась ей обжигающе горячей, то сейчас была удивительно прохладной. — Наверное, это внеплановая течка. — Мне кажется, что я схожу с ума, Джулиан! — Гермиона в отчаянии схватилась за волосы и присела на столешницу. Она говорила, но не верила самой себе. — Я так сильно его хочу. Так сильно! Впрочем, ты уже и сам чувствуешь, насколько… И я подумала, а вдруг… ну… вдруг это просто потому, что у меня никогда не было альфы? Вдруг это всё последствия угнетения своей физиологии на протяжении такого длительного времени? Вдруг мне не важно, какой это будет альфа? Потому что он, ОН уж точно худший вариант из всех, но не ты… Ты мой лучший друг. И ты альфа. Джулиан засмеялся и посмотрел на неё с такой нежностью во взгляде. — И почему я на сто процентов уверен в том, о ком ты говоришь… — О-о-о, молчи, не смей произносить его имя вслух! — Это не изменит ситуации, Гермиона. — Я знаю. Но тебе я верю, а ему нет. — Гермиона залезла на стол и притянула Джулиана к себе за лацканы пиджака. — Пожалуйста, поцелуй меня. — Только чтобы доказать тебе, что это ничего не изменит. Ни-че-го… Джулиан прижался ближе. И — о Годрик! — он был пугающе огромен по сравнению с ней. Гермиона действительно верила ему, но от ощущения и осознания их разницы в размерах ей стало страшно. А потом Джулиан накрыл её губы своими. И это было… она никогда не думала, что он может так целоваться. Джулиан казался ей нежным, робким и удивительно добрым. Но его губы были жёсткими и напористыми, слишком уверенными и властными для того, кого она знала. Ладонь казалась огромной и так давила на шею, что хотелось её стряхнуть. Гермиона всё ещё чувствовала возбуждение, но причиной тому был не ласкающий её Джулиан. Он, в свою очередь, находился в таком же состоянии не из-за неё, а из-за гормональной бомбы, которую она на него сбросила — из-за аромата феромонов. Он раздвинул ей ноги, плотнее прижимаясь к ней пахом. Это физиология. И то, что могло произойти между ними, было совершенно логичным шагом, но ощущалось настолько неправильным… Чужеродным. Джулиан разорвал поцелуй. Посмотрел на неё своими глубокими, тёплыми карими глазами. Идентичными ей. И они светились родством и принятием, пониманием, а не возбуждением, хоть его тело и говорило об обратном. — Убедилась? — Тон его голоса не изменился ни на йоту. Такой же, как и всегда. — Да. — Ей захотелось заплакать. — Ещё? «А это что-то изменит?» — хотела ответить Гермиона, но просто кивнула. К её удивлению, Джулиан толкнул её на стол, заставив лечь. Склонился низко-низко, почти коснувшись губами её губ, но не стал целовать. А вместо этого, не разрывая зрительного контакта, медленно стал опускаться ниже. Одна рука всё ещё лежала на её шее, придавливая к столу, а другая достала блузку из юбки и обнажила живот. Он нежно коснулся носом родинки возле пупка, Гермиона ощущала его дыхание на своей коже и замерла в ожидании поцелуя, чувствуя, как внутренности стягивает в узел… Но Джулиан плотно прижал губы к её животу и выдохнул. Её смех заглушил невозможно-неловкий булькающе-пукающий звук, который возникал из-за его действий. Гермиона задрыгала ногами, извиваясь под знакомой с детства лаской. Так часто делал папа… Из глаз брызнули слёзы из-за смеха. Она пыталась скинуть с себя Джулиана, но он был настолько огромным, что у неё ничего не получалось. А он всё продолжал и продолжал, не оставляя ни одного сухого места на её животе. — Хва-аха-ха-ит! Аха-ха-тит! Вииии… Джууууууууу-аха-ха-ха! Прошу! Аха-ха-аха! Наконец-то оставив её в покое, он отпустил её и встал рядом. Гермиона села и огляделась по сторонам. Всюду были разбросаны бумаги, разлился чай. Джулиан выглядел растрёпанным, с широкой улыбкой на лице. Он вмиг стал серьезным. Выпрямился, поправил рубашку, рукой зачесал волосы назад и посмотрел на неё невозможно тяжёлым взглядом. Гермиона невольно притихла, наблюдая за его преображением. — Поверь человеку, который бóльшую часть жизни пытался заменить одно на другое, — в его тоне сквозила такая грусть… — Это не работает, как бы сильно ты ни пыталась. — Я уже это поняла. Они с Джулианом принялись убирать наведённый беспорядок, так как им ещё предстояло много работы. Гермиона заметила, что дверь в кабинет была приоткрыта, хотя она чётко помнила, что Джулиан её закрывал.