Билль о правах омег

      Среда, 18 января, 17:47:

      Гермиона не успела дойти до каминов, как раздался хлопок, оповестивший её, что Тинки исчез. Не проводив её и не попрощавшись. Растерянная, она обернулась и столкнулась взглядом с Малфоем. Он стоял в тени колонны, опираясь о мрамор плечом. И насыщенное серебро его глаз словно маяк в темноте приковывало её внимание.       — Уже уходишь?       — Не вижу причин задерживаться.       Стремительно, как хищник, он вторгся в её личное пространство за пару шагов.       — Прогуляешься со мной?       Протянул руку тыльной стороной ладони вверх. Если принимать рукопожатие, то она должна подать кисть с открытой ладонью — занимая подчиняющуюся позицию, уязвимо выставляя запястье с железой.       — Нам есть о чем поговорить.       Безусловно. Список вещей, которые хотелось спросить у него уступал только списку, за которые хотелось наорать.       Гермиона не строила планов на конец вечера, поэтому приняла его условие и подала свою руку.

       17:57

      Над горизонтом простиралось винное море. С разбросанными тут и там облаками, бурлящими словно пена от накативших на берег штормовых волн. Солнце, почти скрывшееся за горизонт, прощальным подарком подсветило их фактуру, даря золотистый цвет. Простирающиеся перед взором заснеженные глубины сада были словно песок забрызганный водными каплями цвета бургунди — цветущими тут и там розами.       Закатные лучи не обделили и мэнор: отражаясь в витражах и подсвечивая стены бордово-золотистым сиянием.       А над головой вишнёвый сменялся на бурый — темнея и темнея, пока не переходил в насыщенный синий с вкраплением звёзд.       Смотря на все это — красоту удивительной силы — Гермиона на секунду поняла Лиззи. Мистер Дарси стал не так плох, стоило прогуляться по Пемберли. Что же, возможно, недостатки Драко Малфоя так же могли стать терпимыми умасленные такими видами.       Они шли в молчании и только шуршание гравия под подошвой и редкие крики павлинов разбавляли вечернюю тишину Уилтшира.       Гермиона не захватила пальто, но ей не было холодно. Воздух нежным коконом окутывал её в несвойственную зиме теплоту, что ярким контрастом шло со снегом лежавшим сбоку дорожек.       Темнело. Постепенно загорались наземные фонари. Причудливым образом подсвечивая растущие тут и там кусты роз. Один из них привлек её внимание.       В цвет заката и ночного неба, крупные бутоны возвышались на длинных стеблях. На секунду Гермионе показалось, что лепестки имеют черный цвет, настолько темный оттенок бордо у них был. Она взяла один из них в руку, склоняясь, в надежде услышать аромат. Он был удивительно легким и ненавязчивым, что не вязалось с кричащим видом.       Определив безопасную тему, Гермиона перешла в наступление.       — Снег не тает. Роза цветет, а мне совершенно не холодно. Какой вариант климатических чар способен на это?       Она оторвалась от куста и обернулась к стоящему рядом Малфою. Он пристально следил за ней.       — Магия поместья, связанная с родом. Никаких специальных заклинаний нет, — он двинулся дальше по дорожке, увлекая её за собой. — Это — отражение происходящего. Чувств. Настроения. Отношения.       — То есть ты хочешь сказать: розы растут, потому что Нарцисса их любит и ухаживает за ними? — Малфой кивнул. — Снег?       — Люциус всегда любил зиму.       — А мне не холодно, потому что… — на секунду она запнулась.       — Тебе тут рады, — его глаза, пристально смотрящие в её — отливали ртутью.       Гермиона поспешно отвернулась, возвращая взгляд на безопасное — закат.       — Во время войны, когда Том жил тут, никому тепло не было. Сырость и холод пробрались даже в спальню. Не спасали ни топка каминов, ни согревающие чары.       Несколько шагов они прошли в молчании. Затем Драко намеренно сделал шаг чуть в сторону, сокращая расстояние между их руками до неприлично тесного и прошептал на грани слышимости:       — Тебя греет моя магия.       — В поместье Селвин будет также? — она постаралась перевести тему в безопасное русло.       — Нет, наш род ещё слишком молод для этого, — лучше не стало.       — Наш?       — Наш. Смирись, Грейнджер.       — Придётся, — она скрипнула зубами. Ей, Мерлин, из-за общения с Малфоем, она сотрет себе эмаль. — Ведь ты не предоставил мне выбора.       — Прости. — Гермиона обернулась так резко, что у неё прострелило шею. — Я планировал сначала объяснить. Но всё изменилось слишком быстро. Пришлось сразу действовать.       — Так объясни сейчас.       — С чего ты хочешь начать?       — Текста заклинания. Часть рун мне не знакома. И с имеющимися у меня книгами, перевести не смогла. Впрочем, твой юмор оценила. — Малфой в удивлении приподнял одну бровь. — Прислать транскрипцию без перевода.       — А, — он усмехнулся. — Тут такое дело, Грейнджер.       — Нет, — Гермиона аж задохнулась от догадки. — Только не говори, что ты не знаешь…       — Боюсь, что так и есть.       — Ты-ы-ы! — Гермиона остановилась и выставила в его сторону указательный палец. — Да как так можно, Малфой! Ты подверг нас опасности! Всех шестерых! Мы провели кровавый ритуал, и ты хочешь сказать, что не знаешь о чем говорится в заклинании?       — Не драматизируй. Я знал, что это безопасно.       — Откуда?       — Из дневника предка, где его и нашёл, — он медленно двинулся дальше по дорожке. — Уверен, что в библиотеке Мэнора есть необходимые книги, чтобы его перевести. Мы можем заняться этим позже, если для тебя это так важно.       — Уж будь добр, — Гермиона осталась стоять на месте.       Через пару шагов Малфой заметил, что она не идет за ним и остановился, не оборачиваясь к ней.       — Сейчас?       — Безусловно.       Драко сделал глубокий вдох, словно перед погружением под воду, а затем развернулся и подошел к ней. Обхватив её вокруг талии одной рукой закружил, оторвав от земли. У Гермионы перехватило дыхание. И серебро его глаз было последним, что она увидела, прежде чем их унесло в вихре аппарации.

      18:17:

      Даже после приземления они кружились.       Узел внизу живота из-за перемещения в пространстве не пропал, а стал ярче и интенсивней, превращаясь в трепет от возбуждения. Его торс был словно высечен из камня. Только в отличии от мрамора, Драко Малфой был живым.       Жгучесть от их соприкосновения пронизывала даже через плотную шерстяную ткань её костюма и его мантии.       Гермионе было необходимо найти опору не только в нем.       В коридоре был мрак. И ни один светильник рядом не зажегся от их появления. Только от окна шло еле заметное бордово-красное закатное освещение.       — Почему мы не аппарировали сразу в библиотеку? — стоило её ногам коснуться паркета, как она отпрыгнула максимально далеко, снова создавая безопасную дистанцию между ними.             — Не хочу лишать себя удовольствия.       Гермиона было хотела уточнить какого, но Малфой щелкнул пальцами: зажглись бра и двери за ней скрипнули отворяясь.       Красота мэнорских садов ни шла ни в какое сравнение перед великолепием, что открылось перед ней.       Знать, не значит смочь представить.       Задержав дыхание, Гермиона перешагнула порог библиотеки семьи Малфой.       Книги, книги, книги. Сотни, тысячи разномастных корешков смотрели на неё с десятков полок. Мерлин, Моргана, Цирцея — часть бюстов, что она смогла узнать. Особо ценные рукописи под стеклом. Огромные окна, второй свет. Рабочий стол и уютные широкие подоконники с подушками, альков. Библиотечные лестницы к каждому стеллажу. Винтовая на второй этаж.       Она так быстро крутила головой и поворачивалась сама, что в какой-то момент мир превратился в смазанную картинку из новых знаний.       И пока Гермиона не могла оторваться от библиотеки, Драко не мог оторваться от неё.

19:27:

      — Грейнджер.       Гермиона отложила свиток, на котором выписывала неизвестные им обоим руны и символы в сторону, возвращая перо в чернильницу и подняла взгляд на Малфоя.       — Поужинаешь со мной в эту пятницу?       — Нет.       — В субботу?       — Нет.       — В воскресенье? — она уже почти открыла рот, но он её перебил. — Опять нет?       — Да. — В немом вопросе он приподнял одну бровь. Она не должна объясняться, но словами сами выпрыгнули из её рта. — В пятницу я иду к Рону — у него родился сын. А выходные уже пообщела Джулиану. В понедельник ему исполнилось двадцать два.       Гермиона перевела взгляд за спину Малфою на часовой шкаф.       — Уже почти семь. Мы могли бы поесть здесь.       — Только не говори, что ты из тех, Грейнджер, кто ест за книгами, оставляя на них пятна.       — О да, Малфой. А ещё из тех, кто может читать, принимая ванную.       Он прикрыл глаза и с его губ слетело тихое: великий Салазар.

20:07:

      Пока Драко пропадал в секции с личными дневниками предков, куда Гермиона не могла войти, без опасения быть проклятой, она потерялась у стеллажа с древними рунами.       Такого количества словарей хватило, чтобы вскоре её руки переполнились книгами. Но ей было мало. Поэтому отнеся первую часть к столу, она, сняв пиджак и оставшись в тонкой водолазке, вернулась за второй.       Четыре уже оттягивали левую руку, но на верхней полке поблескивал в свете свечей рунический словарь Александрийской библиотеки. Можно было стать на лестницу, буквально на одну ступеньку, чтобы его достать, но тогда необходимо отпустить те, что уже взяла.       Гермиона, находящаяся в эйфорическом трансе, забыла о разумности, магии и просто тянулась, встав на носочки.       Вторжение Малфоя в её личное пространство было подобно цунами.       Она по прежнему не могла разобрать его запах, но облако его феромонов устроило взрыв для её нервной системы.       Пиджака не было, а тонкий слой кашемира не мог дать защиты.       Его торс в миллиметре от её лопаток.       Пах в районе поясницы…       Мурашки толпой разбежались от копчика в разные стороны, заставляя все волоски на её теле встать дыбом.       Его рука с закатанным рукавом рубашки скользнула на периферии зрения.       Алебастровая кожа. Переплетение вен.       И маленькая родинка на запястье.       По ней хотелось провести языком.       Прохладное, влажное дыхание у виска и запах мятных леденцов.       Гермиона облизала губы.       Его нос коснулся её виска.       И…       Малфой чихнул, дергаясь всем телом, и сразу отшатнулся.       Гонимая феромонами, словно в бреду, потеряв тепло его тела, Гермиона развернулась вслед за ним.       Драко продолжал чихать, прям как тогда на балу.       Два. Три. Четыре.       Гермиона, не отрываясь от его лица, свободной рукой достала палочку и наложила на себя очищающее заклинание.       Малфой перестал чихать и выпрямился. Его глаза горели ртутью. А дыхание было таким глубоким, что ткань на груди натягивалась, обрисовывая твердость мышц.       Мгновение они смотрели друг другу в глаза, одновременно притягиваясь как магниты.       Тишину разорвал хлопок и появился Тинки.       — Ужин готов, мастер.       Эльф низко поклонился и исчез. Момент был безвозвратно испорчен. И Гермиона была ужасно рада, что так произошло. Разум её подводил.

20:17:

      Гермиона рассчитывала на ужин в главной столовой, где пару недель назад была на бранче с чистокровными омегами, но Малфой её удивил.       Маленькая уютная комната. Арочное окно с видом на замерзший пруд.       Стол, разделявший их был предназначен на шестерых. И Гермиона не могла решить достаточно ли этого пространства, чтобы она чувствовала себя в безопасности от его влияния.       К её удивлению — их блюда были разными. На её тарелке был овощной салат с щедрой порцией страччателлы и авокадо. Сёмга в сливочном соусе. Обилие полезных жиров и клетчатки. Здоровый ужин для омеги.       И бокал шардоне идеальной температуры.       Малфой же довольствовался стейком. Количество овощей на его тарелке было катастрофически маленьким. А вместо вина бокал огневиски и три кубика льда.       Тени от свечей на его лице идеально подчеркивали аристократическую красоту, мешая ей сосредоточиться на еде, а не его фигуре.       Гермиона не могла отогнать мысль, что услышала однажды: хочешь понять каков альфа в постели, посмотри как он ест.       Драко ел неторопливо, смакуя каждый кусочек.       — Нам нужно поставить защиту на твою квартиру.       А вот видимо и то, почему он хотел с ней поговорить. И причина такого решения, Гермиона уверена, была в тех двух неизвестных магах, пытавшихся пробраться в поместье Селвин.       Что ж. Она могла узнать всё, не нарушая договоренности с Тинки.       — Зачем?       — Для твоей безопасности.       — Ты считаешь мне что-то угрожает? — слишком в лоб, но она всегда была излишне прямолинейной.       — Грейнджер, ты же сама все понимаешь.       Ясно. Давит на её умственные способности, опять избегая прямого ответа.       Видимо недовольство на её лице было слишком явным, раз спустя пару секунд молчания Малфой продолжил.       — Ты влезла куда не стоило. Пока что Версус тебе не по зубам.       — Во-первых, Малфой, я сама способа оценить, что мне по зубам, а что нет. Во-вторых, ты сам втянул меня в это!       — Я? — удивление на его лице было таким искренним, что логическая цепочка в голове Гермионы зазвенела от напряжения. — Поверь, знал бы я, о ваших планах, им не суждено было бы исполниться.       — Что? Но… — не выдержав напряжения звенья распались и всё посыпалось. — Что ты имел ввиду тогда, когда сказал, что «я нашла того, в ком нуждалась»? Я думала речь о Пэнси.       — Ей, Мерлин, — он на секунду прикрыл глаза. — На балу в Министерстве, мне казалось, ты согласилась с мыслью не брать всё с наскока. И я рассчитывал, что ты займешься тем, что у тебя получилось легко. Вопросом наследования.       — Ты попал впросак. Вместо того, чтобы думать и строить планы, манипулируя окружающими, тебе стоить говорить обо всем прямо, Малфой.       Они оба замолчали, отзеркаливая эмоции друг друга: стискивая зубы.       — Есть ли что-то ещё, о чем ты думаешь, делаешь или планируешь касающиеся меня косвенно или напрямую? — возможно, если не оставлять ему простора для увиливания, разговор пойдёт проще.       — Я не привык распространяться о планах, — он сделал глоток виски, смотря в её глаза с таким же упрямством, что светилось в ней. — Я говорю о результатах.       — И посмотри, к чему это привело.       До конца ужина ни один из них больше не произнес ни слова.

22:57:

      Часы проведенные вместе над книгами и свитками, не принесли успеха в переводе неизвестный рун.       Ведь предок Драко был абсолютно таким же безрассудным альфой, как и он.       Да, исходя из того, что Гермиона прочитала в дневнике Арманда, заклинание и ритуал проведённый ими в поместье Селвин был безопасен. Ведь именно так создавался в свое время род Малфоев тут, в сердце мэнора, подаренного Вильгельмом Завоевателем.       Но Арманд, как и Драко, использовал заклинания без знания его перевода. И единственная зацепка в его дневнике о том, кто мог бы знать его смысл, вела к тому, что в свое время он также нашёл его в дневнике предка.       Какого из — указано не было. Где искать - тоже. А дневник Арманда был самым старым в библиотеке Мэнора.       Гермиона медленно закипала от беспечности альфьего племени.

23:07:

      Несколько символов повторялись во множестве заклинаний и ритуалов связанных с родовой магией. Пять символов. Два из них встречались очень часто.       И тут речь была не о магии, а о том, кто должен творить эту магию.       — Что это значит?       Гермиона выписала их на отдельный лист пергамента и протянула Малфою через стол.       — Эльф, — не отрываясь от книги, он указал на первый символ, затем сразу на второй. — Эльфийка.       — Бета, — палец переместился на третий.       — Альфа, — четвёртый.       Во рту пересохло. Гермиона знала, что он скажет следующим. Но знать — не значит быть готовой.       Драко оторвался от книги.       Пятый.       — Омега, — его глаза вспыхнули, обжигая ртутным сиянием.

23:17:

      Она проверила с дотошностью и тщательностью заучки: для сознания рода нужны эльф, эльфийка, альфа и омега.       Гермиона хотела бы найти символ беты. Но даже если бы он там был — ритуал бы не сработал.       Ведь нужна пара: альфа и омега.       Единственное, что выходило за рамки ритуала, проведённого предком: пары было две.       Но Арманд утверждал, что так можно. Главное, чтобы была определена верховная пара — основа рода — коим являлись она и Драко.

23:27:

      — Нам пора.       Малфой встал и протянул ей руку.       Ладонью вверх. С обнаженным запястьем. И коварной родинкой на нем.       Гермиона встала и накрыла его ладонь своей.       — Аппарируй нас к себе, Грейнджер.

23:57:

      В этот раз резать предплечье не пришлось, только ладонь. А текст был в два раза короче и говорил в основном Малфой, как альфа и глава рода.       Гермионе же нужно было только согласиться в конце вверя свой дом, свою безопасность в нем его покровительству.

Четверг, 19 января, 00:01:

      На последок магия ласково огладила их кисти, вылечивая раны.       Гермиона обвела большим пальцем ладонь и перевела взгляд на метку Малфоя.       Он разрезал её в ночь ритуала, как и её шрам. Только вот слово грязнокровка больше не украшало ее предплечье, в отличии от клейма пожирателя на нем.       — Почему она не исчезла?       — А должна была? — словно ему было неловко, он отвел руку назад и развернул, скрывая метку.       — Шрам от твоей тетки исчез.       — Покажи.       Но ей даже не пришлось двигаться. Драко сам взял её за руку, закатал рукав, обнажая предплечье.       Его пальцы слишком бережно огладили гладкую кожу. Гермиона опять удивилась, какие они тёплые. Нежные.       С легким нажимом большой прошел по запястью, задевая железу.       Чувственные.       — Я никогда не хотел, чтобы он у тебя был.       Гермиона оторвала взгляд от сплетения их рук и столкнулась с мерцанием серебра.       Притяжение, образовавшиеся в библиотеке вернулось с новой силой. Ударной.       Малфой знает.       Эта мысль звенела в ней, разгоняя кровь по венам, разжигая огонь внизу живота.       И не было никаких эльфов, чтобы их прерывать…       Его взгляд соскользнул на ее губы.       Попроси.       Сказал ли он это вслух? Или Гермиона сама придумала?       Она облизала губы, чуть поддалась вперёд, не спуская своего взгляда с его чуть приоткрытого рта и выглядывающих кончиков клыков, что так испугали ещё недавно.       …но был Живоглот.       Маленький рыжий рыцарь, бдящий над безопасностью хозяйки возможно даже больше, чем некоторые альфы.       Ему достаточно было скользнуть пушистой тенью вдоль щиколоток Малфоя, чтобы заставить его содрогаться от приступа неконтролируемого чиха.       Драко отступил, под натиском животной ласки к центру комнаты, оставляя стоять её одну, абсолютно растерянную в кухонной зоне и аппарировал прочь.

00:07:

      Она хотела уйти от этого — жажды внутри — поэтому не стала подниматься наверх сразу же. Слишком велик был риск поддаться искушению и достать сердечко.       Сделать это из-за него. Вот так сразу. Думая о нём, когда в комнате ещё осталась тяжесть его феромонов.       Нет. Нет. Нет.

00:37:

      Убрав всю кухню и протерев пыль в гостинной, как обычная магла, Гермиона поднималась на второй этаж в спальню. Раздался хлопок, который она уже успела выучить, принадлежал аппарации Тинки. Она постаралась вернуться как можно быстрее, но повторный хлопок оповестил её, что эльф уже исчез.       Ушёл, оставив огромный букет роз, перевязанных зеленной атласной лентой. Рядом лежала записка.

Чёрный жемчуг

Такие же восхитительно красивые и колючие как ты

      Срезанные только что. Для неё.       На бутонах были капли — растаявший снег — отблескивающие в лунном освещении. Они завораживали и притягивали. Гермиона стерла одну.       Ощущение прохладной воды вместе с нежностью бархатного лепестка напомнили о том, как ощущалась кожа Драко под её пальцами.       Капля, которую она стерла с его живота…       Гермиона закрыла глаза. А под ними цепочка из воспоминаний:       Тепло его тела за спиной.       Дыхание на шее.       Нежность длинныx гибких пальцев.       Манящие губы и выглядывающие клыки.       Как в дурмане опустила руку под юбку, сталкиваясь с мокрой ластовицей на колготках.       Буквально два движения и острые иглы удовольствия прошибли её нервные окончания, заставляя стонать: Драко.