Билль о правах омег

Четверг, 20 января 2005, 10:15:

       — Он знает.       Джулиан нахмурился, не понимая о чем она говорит.       — Малфой, — Гермиона на всякий случай понизила голос, хоть они и были в её кабинете одни. — Что я омега.       — Эм…       Эмоции на лице Джулиана сменились с такой быстротой, что она еле их опознала. Смятение от её фразы, а затем замешательство, удивление и растерянность.       — А это что новость?       Теперь в растерянности была Гермиона. И видя это, Джулиан не нашёл ничего лучше, чем задохнуться кашлем, от попытки сдержать смех.       — Прости, правда… — он не выдержал и начал смеяться в голос.       Теперь она начинала злиться.       — Судя по твоему смеху, для тебя это НЕ новость! И соответственно, у меня сразу возникает вопрос, — Гермиона встала с кресла и потянулась к нему через стол. — Какого черта ты не сказал мне об этом раньше?!       Джулиан не мог перестать смеяться. Он схватился за живот и из его рта вырвался смех вперемешку с извинениями.       — Потому что это очевидно? — он закусил нижнюю губу, но рот все равно предательски растягивался в улыбке.       — Для меня нет!       Джулиан уронил папку с документами — так весело ему было. Гермиона не выдержала, вышла из-за стола, и от всей души стукнула его по плечу иском близняшек Кэрроу.       — И давно ты знаешь?       — Догадывался с самого первого раза, — Джулиан все же взял себя в руки и смог остановить неуместное веселье. — Убедился с момента, как мы столкнулись в холле министерства, и он спросил меня про яблоки.       Гермиона не нашла лучшего выхода своим эмоциям, поэтому ещё раз стукнула его папкой, но уже в грудь, впихивая ему документы насильно.       — Подай иск в Визенгамот сейчас же!       Она все ещё не могла принимать зелье, тошнота теперь сопровождалась болью внизу живота, а маскирующие и чистящие чары вместе с старыми едкими духами приносили все меньше маскировки. Течка близко. И ей не хотелось рисковать, лишний раз выходя из кабинета.

18:38:

      Гермиона злилась на Джулиана. Умом она понимала — он не виноват. Всё было очевидно, просто ей было проще не смотреть правде в глаза. И сейчас, так как самым понятным, безопасным и надежным в её жизни было поле их отношений, она выплескивала всю ту бурю эмоций, из которых опознала только злость и растерянность, на него. Джулиан был её зоной безопасных страданий. Островком стабильности. Принятия и понимания.       И, несмотря на то, что сейчас шторм был направлен в его сторону, Гермиона потерялась среди книжных полок Флориш и Блоттс, выбирая ему подарок. Как можно быть такой невнимательной к родному человеку?       Пока её внимание и взгляд был прикован к книжным корешкам в разделе маггловской литературы, её слух уловил низкий бархатный тембр, идущий из-за полок в глубине магазина. Этот голос. Вторгшийся в её мысли. Он был притягателен словно цветок для бабочки. А ещё смутно знаком.       Раздался мужской смех. Глубокий и насыщенный. Как пузырьки от шампанского взбудоражив её нервы.       Малфой…       Гермиона всегда легко брала инициативу в свои руки. Поэтому она развернулась и словно на поводе пошла в ту сторону. В голове были обрывки из: он всё равно знает, давно, он никому не сказал, он звал тебя на ужин, он притягивает тебя, как магнит…       Она была свободна сейчас. И ничего не мешало им поужинать сегодня. Малфой спросил буквально о каждом дне недели, кроме четверга, а ей пришлось отказывать и отказывать. И что-то в ней говорило: тот ужин не был ужином. Плюс вопросов к нему было много. Даже больше, чем раньше. И от яркой и пылкой беседы с равным ей интеллектуально человеком отказаться Гермиона была не в силах.       Что ж…       Вывернув из-за угла ей пришлось столкнуться с картиной, совершенно не входящей в планы. Драко Малфой был не один. И компанию ему составлял не кто-то безобидный. А маленькая, изящная и греховно молодая девушка. Сомнений, что она омега не было.       Гермиона застыла, наблюдая, как пара передвигалась по магазину, все ближе и ближе к ней.       От сильного поворота мантия на омеге распахнулась и к своему ужасу Гермиона заметила школьную форму. Слизеринскую.       Пазл сложился поразительно быстро. И эмоции, настигнувшие её в этот момент были далеки от понимания. Но отвращение — ей нет ещё и шестнадцати — выступило на первый план и затмило всё.       Гермиона хотела уйти незамеченной, но её желанию не суждено было сбыться.       Малфой поднял взгляд на неё поверх головы, стоящей практически вплотную, омеги. Посмотрел, улыбнулся и подмигнул.       Гермионе потребовалась вся воля, чтобы не бросить в него проклятие, а просто развернуться и уйти, совершенно забыв, зачем она вообще оказалась в книжном этим вечером.

Пятница, 21 января 2005, 08:48:

      Она забыла купить ему подарок, а он притащил ей малиновые вензеля на завтрак. Собственноручно приготовленные. Слегка неровные, но от этого ещё более вкусные.       — Для меня старался? — ей хотелось лёгкости. Возможно чуть-чуть позаигрывать.       — Хотел бы сказать да, но не люблю тебя обманывать, — впрочем, Джулиан не уловил её интонаций. — Но я стараюсь учиться у лучших.       Гермиона в непонимании нахмурила брови. Джулиан улыбнулся, растягивая рот до ушей и обнажая неровный ряд зубов.       — У Малфоя с макарунами получилось привлечь твоё внимание, вдруг и мне…       Он не успел договорить. Гермиона вспыхнула как спичка и запустила первым, что было под рукой. Кусочком булочки прямо в его глупую башку.       Импровизированный снаряд не нанёс ему никакого урона. Словно опытный ловец, Джулиан поймал злосчастный кусочек, отскочивший от его лба. И продолжая улыбаться слишком заразительно, чтобы она могла злиться дальше, отправил его в рот.

10:18:

      Наверное, Джулиану были нужны объяснения, так как кусочек её буйной прически попал в уголок кадра: Малфой поправляет мантию омеги и подмигивает поверх её головы, словно приветствуя репортера. Но, хоть Гермиона и знала, что этот взгляд и ухмылка предназначались ей, что-либо комментировать она не собиралась. Поэтому стоило газете упасть на стол, даже не прочитав заголовок, она испепелила бумагу, испытав поистине злорадное удовольствие.

17:17:

      Бьёрн ушел пораньше. Точнее Гермиона вытолкала его в пять, аргументировав, что ему нужно готовиться к вечеринке, а ей к суду. Так как планы слегка изменились и к ним вечером хотели присоединятся знакомые из Оксфорда, то посиделки в Дырявом котле должны были плавно перекочевать в вечерние танцы в Fabric . Если она и захочет присоединиться к ним после Норы, то придётся идти в бывший холодильник и трястись под вибрации музыкальных басов.       Иск близняшек Кэрроу был успешно принят, а заседание назначено через месяц. Гермиона знала, какую линию защиты будет использовать, поэтому нужды в такой ранней подготовке не было. Но признаться себе — она просто оттягивала момент, когда столкнется лицом к лицу с новоявленным младенцем Уизли. Поэтому пользовалась всеми возможностями задержаться и оправдаться.       Впрочем, она пожалела о своем решении сразу же, как дверь, как всегда без стука, отворилась и в кабинет вошел Малфой. Гермиона взглянула на него из-под бровей.       — Манерам тебя так и не научили?       — И тебе здравствуй, Грейнджер.       Она продолжала сверлить его взглядом и молчать. Малфой не выдержал первым. Что-то бурча под нос о неисправимости некоторых дам, он вышел из кабинета и захлопнул дверь. Гермиона надеялась навсегда, но через пару секунд раздался стук, а затем створка слегка приоткрылась и в проеме показалась его голова и половина туловища.       — Добрый вечер, Грейнджер. Могу я войти?       Что ж. Против этого ей было нечего противопоставить, поэтому пришлось кивнуть. Он сразу же зашел в кабинет, плотно закрыл дверь и сел в кресло.       Гермиона не спешила говорить, или вообще как-то уделять ему внимание. Вместо этого перечитывая документы в сотый раз, словно видела впервые. Ей казалось, стоит губам разомкнуться, как в его сторону полетят проклятья и отборные ругательства. Впрочем, Малфоя никто не сдерживал.       — Ты похожа на карликового пушистика у которого украли конфету.       В его голосе была легкость и та нотка заигрывания, которая сегодня была в ней при разговоре с Джулианом. Это злило ещё больше. Как он вообще мог флиртовать с ней сейчас?       — Кто тебя обидел, Грейнджер?       Она не выдержала этой самоуверенной и наглой вибрации в его голосе.       — При всей твоей гадости, тщеславии и бахвальстве. При всём, что я узнала о тебе за все эти годы, я даже не могла и подумать, что в список твоих пороков может войти педофилия!       От захлестнувших её эмоций, Гермиона встала и вышла из-за стола, теперь нависая над сидящим Малфоем практически вплотную. Его глаза, широко открытые из-за шока, из спокойного серого, стали быстро темнеть, приобретая цвет грозового неба.       — Что ты несёшь?       Малфой подался вперед к ней так, что их носы практически соприкоснулись. Даже сидя, разница в их габаритах была достаточной, чтобы он был чуть выше неё. Затем буря в его радужках озарилась светом, словно молнией, и они засветились, ослепляя ртутным сиянием.              — Бля-я-я-я-я-я-я-я-я-ядь…       Гермиона еле увернулась от его прикосновения: он пытался уткнуться носом в стык её шеи и плеча. Она отошла на два шага назад, но Драко уже встал и последовал за ней, словно на привязи.       — У тебя скоро…       Малфой не договорил. Замер в полушаге от неё. Закусил губу удлинившимися клыками.       — Не смей приближаться ко мне! — она не говорила, а шипела. — Чем я только думала?! Когда верила, что ты пошлёшь Бёрка с его предложением! Как ты можешь, Малфой?       Дымка в его глазах стала рассеиваться.       — Я не знаю, что тебе от меня нужно, но вчера вечером, ты перечеркнул всё, что пытался наладить до этого. Ни о каких приятельских или партнерских отношениях не может быть и речи, пока ты пытаешься пристроить свой узел к ребенку!       Судя по выражению его лица, помутнение, чем бы оно ни было вызвано, полностью сошло на нет.       — Ты спятила? — теперь в его голосе не была и намека на ту бархатную нотку. Только чистая ярость. — Увидела меня вчера с Мелани и решила, что я согласился на его предложение?       — А как ещё это можно понять? — она могла ответить огнём на огонь. Это было привычно и понятно между ними. — Вы хихикали и курлыкали как два голубка. Ты трогал её! Словно социально допустимая дистанция и ваша парочка несовместимые вещи. Просто посмотри на…       Драко сократил расстояние между ними и буквально загнал её в угол: руками упираясь в стену и отрезая ей пути отступления.       — Ревнуешь? — и опять эти сладкие греховные ноты.       — Окстись! Ты знаешь, сколько сил я трачу на то, чтобы дать омегам хотя бы каплю прав, что есть у вас. Дракловых альф! И ты, ты-ы-ы!!! Ты просто совершаешь один из самых низменных поступков в патриархальной линейке.       — Лучше бы ревновала, чем думать всякую ересь.       — Давай, просвети меня в свой великий замысел! Попробуй оправдаться, — Гермиона оттолкнула его ладонями в грудь. И то, что расстояние между ними увеличилось, было явно результатом его соглашения, чем её усилий. — Ты же мастер вешать лапшу на уши.       — Поумерь гриффиндорскую ярость и выслушай меня, — видимо её взгляд говорил о многом, поэтому он добавил: — Без скептицизма.       — Ничего не могу обещать, — ей хотелось поскорее избавиться от его компании. — У тебя пять минут.       — Как я сказал тебе раньше, то действительно не рассчитывал и не предполагал, что ситуация с Пэнси настолько серьезная. Что она вообще решит просить помощи у тебя. И всё это превратится…       — Слишком далеко!       — Грейнджер, давай ты не будешь перебивать, а действительно дашь мне сказать?       — Чем больше слов, тем меньше сути. Три минуты, Малфой.       — Своими тайнами, вы лишили меня времени на подготовку. Пришлось импровизировать. Это гребаная удача, что я вообще был на встрече с Кингсли в тот день, когда он получил твою записку. Словно Тинки подлил мне Феликс в кофе с утра, не иначе! — его ярость была не меньше её. — Выбора не было. Единственное, что я успел сделать, это договориться с Огденом. Всё. Кроме меня и Кингсли, все послушные псы Версуса. Но Берк. Этот старый пень может показать зубы и изменить лояльность, а за ним и нужное нам количество голосов. Но ты сама слышала его условия.       — Вот именно. Я всё прекрасно слышала, а затем видела. И сделала выводы. Твое время вышло, Малфой, — Гермиона указала рукой на дверь. — Катись к чёрту, пока я не выгнала тебя сама.       — Я ни за что не приму его условия, Грейнджер. Даже чуть-чуть обидно, что ты думаешь обо мне настолько гадко. Мне нужна была эта встреча, чтобы пустить пыль в глаза старику и дать себе время, чтобы что-то придумать.       — Придумал?       Он стиснул челюсти и отвернулся. Молчание затянулось, Гермиона уже готова была и вправду его выставить, но Малфой выдавил из себя, на границе слышимости, всего два слова. Словно ему стоило огромных усилий в этом сознаться.       — Пока нет.       Сознаться в таком, практически в своей беспомощности, это было сложно сделать даже ей. Но Гермиона была омегой, хоть и притворялась бетой, а вела себя порой покруче любого альфы. Но даже ей признаваться в том, что решить какую-то ситуацию не хватает сил или ума — непосильная задача. Поэтому она не могла не оценить силу этого признания.       И из-за этого слегка оттаять.       А Малфой, словно ищейка её настроения, сразу же уловил смену полярности. Его плечи слегка расслабились и на лицо вернулась прежняя ухмылка.       — И что нам делать?       — Нам?       — Нам. Ведь безопасность и судьба Пэнси теперь наша проблема. Твоя, моя и Джулиана, — на имени Бьёрна Малфой скривился. — Раз уж ты так хочешь в этом участвовать.       — Слово хочу не совсем та мотивация, что мной движет. Но да, ты права. Я в любом случае буду в этом участвовать.       — Идеи есть?       — Да.       — И?       — И?       — Выкладывай, Малфой!       — Легилимент. Мне кажется, я нашёл возможность обратить требование Версуса в оружие против него.       — Как? Кого ты нашёл?       — Я ещё не договорился, Грейнджер, — он опять подошёл ближе к ней, заставляя отступать к стене. — Как я говорил ранее: делиться планами не в моём стиле. Это трёп. Я приношу готовые решения.       — А я сказала, что…       — Т-ш-ш-ш… — в его взгляде снова стали подниматься ядовитые ртутные пары. — Что-то изменилось. Я заметил ещё в среду. Но сейчас… блядь, ты пахнешь так интенсивно, что у меня сносит крышу…       Она нырнула под его руку и забежала за стол, прикрываясь креслом, как щитом.       Малфой рассмеялся.       — Не бойся, я не трону тебя, — он растянул губы, демонстрируя удлинившиеся клыки. — Пока сама не попросишь.       — И не мечтай.       — Без шуток. В чем дело, Грейнджер? Ты была осторожна хренову тучу лет, а сейчас пахнешь, как бордельная кукла.       Игривость и подступающее возбуждение схлынули как море во время отлива. Это было ужасно острым сравнением, словно он пытался специально ее уколоть. Гермиона ощетинилась, приготовившись защищаться.       — Всё во мне зудит от мысли, что ситуация вышла из-под контроля.       Как же он был прав. Но имело ли смысл ему сознаваться? Малфой уж точно не тот, к кому бы она пошла за помощью. Даже будь он последним человеком на земле. Впрочем, факт, что его запах, несмотря на всё тесное сотрудничество между ними в последние три месяца, так и остался секретом, говорил в пользу того, что именно он мог помочь решить ей эту проблему. Пока она находилась в статусе «неудобного обстоятельства», и не перешла в категорию «ломаю привычную жизнь».       Время шло. Он ждал. Она думала.       — Грейнджер?       К чёрту. Наврятли всё станет хуже, чем есть сейчас.       — Средство, с помощью которого я маскировала запах и феромоны, оно перестало работать, — стоило ли говорить о симптомах и последствиях? — Примерно со времени ритуала в поместье Адалин, я больше не могу принимать зелье… — кирпичики в её голове стали так резко. Гермиона ахнула.              Они сказали одновременно:       — Что за зелье?       — Что ты сделал, Малфой?       Гермиона схватилась за палочку, а Драко выставил руки ладонями вверх перед собой, показывая, что не собирается даже защищаться, ни то что нападать.       — Ничего! Ничего! — он практически кричал. — Я бы ни за что не сделал ничего, что могло бы тебе навредить. Прошу, поверь мне, Гермиона. Я так же как и ты заинтересован в том, чтобы никто, ни одна живая душа, не знала и не могла узнать, что ты омега.       А вот это уже интересно. Она чуть опустила палочку, но не убрала её. Всё еще не зная, к какому решению прийти.       — Расскажи подробнее, что произошло? Какое зелье? Почему ты не можешь больше его принимать?       — Сначала меня стало тошнить после приема, после от одного запаха или вида. Я стараюсь использовать очищающие чары и маскирующие заклинания, а также древесные духи, но судя по твоим комментариям, это мало помогает.       Гермиона замолчала и отвернулась, думая стоило ли говорить Малфою о Кингсли? Его реакции и о предупреждении.       — Звучит скверно. Что за зелье ты принимала?       — Для вдовствующих омег, от Арсениуса Джигерра.       Она не смотрела на него, пока говорила, предпочитая изучать чернильные пятна на столе. Поэтому не заметила какой эффект произвели ее слова на него.       — Сколько?       — Что?       — Сколько по времени ты его принимала?       — В сумме лет шесть, наверное. Но были перерывы: война, Оксфорд.       Привлеченная шумом Гермиона подняла взгляд на Малфоя, но он уже не был там, где раньше. На его месте только опрокинутый журнальный столик и летающие пергаменты. Повернувшись влево, она столкнулась с диким взглядом. И он не подавался ни одному из виденных ею раньше.       Это было жутко. Страшно. Гермиона попятилась в угол, выставляя палочку перед собой и направляя на него. Наконечник его палочки так же смотрел в её сторону.       — Дай мне тебя продиагностировать, — не было больше бархата, ленцы или игривых ноток. Только серость и какая-то обреченность.       — Убери палочку, Малфой, — она забилась в угол. Теперь у неё даже не было запасного выхода. — Ты меня пугаешь.       — Это безопасно. Правда. Смотри.       Четко, практически по буквам он произнес заклинание, медленно вывел руну рукой, направляя палочку на себя. Комнату осветило изумрудное сияние. Множество линий, как пышная древесная крона расходились по всему телу в разные стороны от паха. Где-то они были плотными, толстыми и яркими. А где-то, как на запястьях едва заметные пульсирующие тончайшие нити, переходящие в россыпь капель. А на шее, словно виноградные кисти, крупные пучки в месте где ставилась метка.       — Видишь? — он обвел себя рукой. — Это моя репродуктивная система, — ладонь провела в районе паха. — Она тесно связана с лимфой, — он показал на обилие нитей по всему телу. — А та в свою очередь с феромонами. — Показал на шею, в область где ставится брачная метка. — Связью. — Опустил руки и палочку. — Всё это и есть моя сущность и здоровье как альфы. Это старинное заклинание. Так проверяли омег, прежде чем заключить договорной брак. Ещё до того, как был изобретен банк омег. И как ты видишь, я полностью здоров.       — И ты хочешь использовать это на мне?       — Пожалуйста.       Возможно, будь обстоятельства другими, она смогла бы удивиться, что Малфой способен на вежливость. Что он вообще может произнести эти буквы вместе и не задохнуться от уязвленной гордости. Но Гермиона не могла. Она открылась в надежде получить помощь. А он в первую же секунду попытался использовать на ней ещё один пункт выбешивающего альфаизма.       — Уходи.       Гермиона сжала палочку сильнее, но ничего не успела предпринять. Малфой сделал ещё один шаг в её сторону и зажал её в углу.       Единственное, что она могла чувствовать — это твердость мышц под мантией.       Бешенный жар его тела.       Видеть, как пульсирует вена на виске. И как медленно катится капелька пота.       Хотелось слизнуть её языком, но она стёрла пальцем. Ледяная.              Хм, Малфоя прошиб холодный пот после новости, что она принимала зелье для вдовствующих омег? Это даже звучало смешно.       А потом комнату озарило изумрудное сияние. Гермиона уже хотела оттолкнуть его и крикнуть в лицо гадость, как зелень разбавилась алым.       Малфой, словно действительно получил проклятье в грудь, отшатнулся, даря ей свободу. Опустив взгляд вниз, она столкнулась с кроваво-красным сгустком в районе живота. Там, где были яичники и матка.       — Что это значит?       Вопрос был риторический. Ведь она уже сама поняла, что ничего хорошего это ей не сулило.       Драко молчал. Стоял и смотрел на эту сферу, словно прикованный. И вся его поза. Выражение его лица. Аристократичная бледность стала болезненной, а пот выступил даже над верхней губой. У него слегка дрожали руки. Казалось, что он только что встретил аваду, но забыл умереть.

19:49:

      Гермиона аппарировала на поле, приземляясь в лужу посреди колосьев круглогодично сухой травы. В руках она сжимала подарок для малыша. Так сильно, что местами ногти порвали обертку, впиваясь уже в ткань нежно-лазурного комбинезончика.       Возможно, ей не стоило выгонять Малфоя сразу же, как потухло свечение.       Сделав глубокий вдох, она пошла в сторону Норы. Глаза видели свет на первом этаже. До слуха доносился радостный гомон. А нос улавливал обилие угощений приготовленных миссис Уизли.       Возможно, ей совершенно не следовало сюда приходить.       Ведь стоило хоть на секунду сомкнуть глаза. Просто моргнуть. Как перед взором вставал алый сгусток.       Знакомство с малышом. Чудом и радостью новой жизни. Сейчас. Гермиона явно переоценивала свою выдержку. Но не прийти не могла.       Это же был её Рон. Мальчик, с которым она выросла, прошла через войну. Он и Гарри. Они были единственным, что осталось её в этом мире. Гермиона запнулась об камень и замерла в десяти шагах от крыльца.       Хватит себя обманывать. Их больше не было. Давно. Эти отношения, раньше имеющие ключевую роль в её жизни, сейчас стали похоже на дальних родственников. Мальчики всё ещё были многим, но не всем. Они не могли участвовать в её жизни так плотно и тесно, как ей требовалось.       Мысли вернулись к Джулиану.       Гермиона усмехнулась. Она сама не поняла, как он из простого приятеля стал настолько близким другом. Братом, которого ей так не хватало. У неё больше не было родителей. Мальчики отделились, образовав свои семьи. И единственной опорой и стабильностью стал Джулиан. Она постепенно заменяла им тех, кого не хватало.       Преодолев оставшееся расстояние, Гермиона уверенно постучала в дверь. Не стоит нервничать. Это всего лишь ребенок. Он её не укусит. А со всякими мутными результатами неизвестных ей диагностических заклинаний, она разберется как-нибудь потом.

22:22:

      Огромное пространство. Гомон толпы. Оглушающие звуки музыки. И качающийся в ритм басов пол. Гермиона словно попала в коктейль из разгоряченных тел, подхлестывающий рецепторы, заставляющий кровь бежать по венам быстрее.       Она окинула взглядом зал. И хоть найти кого-то казалось невозможным в таком полутемном помещении, полным дыма, с бьющим по глазам мигающим освещением стробоскопов. Фигура Джулиана возвышалась словно гора в углу танцпола у барной стойки. И чем ближе Гермиона пробиралась, тем больше людей она видела. К её удивлению, там был даже Невилл, Симус и Дин.       Интересно, только её жизнь была как на ладони в их с Джулианом отношениях?       Ведь она не могла представить, чтобы он не знал кого-то из её друзей. Но вот она совершенно не готова была встретить тех, не считая маггловской составляющей компании, кто был сейчас в этом углу.       Хорошо, что такое количество людей и бешенные танцы, обилие выпивки и пота напрочь скрывали и маскировали её запах. Понять что она омега, не приблизившись к ней вплотную было практически невозможно. Тем более все считали, что она бета. Так что навряд ли, даже если кто-то что-то учует, могут возникнуть вопросы.       Поэтому, стоило ей подойти к их компании, как она сразу утонула в крепких объятьях Невилла.

23:23:

      — Я пила огневиски! Мне ничего не страшно, — Гермиона схватила рюмку.       — Это текила, — Джулиан аккуратно насыпал себе соль на основание большого пальца.       — Кто тут магглорожденный? Ты или я? — она наклонилась и слизала соль с его руки, не дожидаясь, пока он насыпет ей, а затем опрокинула рюмку и закусила лаймом.

Суббота, 22 января 2005, 00:01:

      С её ростом танцевать в такой плотной толпе было сродни самоубийству. Её не замечали, сносили, толкали. Гермиона сторонилась танцпола, неспешно двигаясь у барной стойки. Заодно сторожа сумочки.       Джулиан поманил ее пальцем из толпы. Она отрицательно помотала головой в ответ. Он был уже достаточно навеселе, чтобы расстегнуть три верхние пуговицы на рубашке и обнажить ключицы. Закатать рукава, демонстрируя жилистые предплечья.       Гермиона не была слепой. Поэтому видела каждое движение его удивительно гибкого для такой комплекции тела. Он замечательно двигал тазом, чем вызывал повышенное внимание всех свободных омег в ближайшем радиусе.       Джулиан ещё раз, более агрессивно указал на неё пальцем, потом на себя. Гермиона все также ответила отказом. На что он двинулся в её сторону. Разрезая толпу как ледокол.       — Ты. Срочно на танцпол. Со мной, — ему пришлось склониться к самому уху и громко кричать, чтобы пробиться через музыку.       — Мне комфортно и тут, — Гермиона указала руками на танцпол. — С моим ростом там, меня просто раздавят.       — Оставь это мне, — его глаза блестели в темноте, а улыбка была такой заразительной.       — Но сумки…       Джулиан фыркнул, бросил маглоотталкивающие чары, без помощи палочки. Чем вызвал восхищение вперемешку с возмущением. Впрочем, в следующую секунду он наклонился, обхватил рукой её ровно под задницей и оторвал от пола. Гермиона вцепилась в его плечи, пока он нёс её, словно пушинку обратно в центр танцпола.       К её ужасу, он не стал отпускать её на пол даже там. Они так и танцевали. Точнее он танцевал, умудряясь подпрыгивать с ней в такт музыки, махая свободной рукой. Гермиона визжала, хихикала и просто пузырилась от счастья.

00:28:

      В какой-то момент, Невилл, который меньше всего уступал Джулиану в комплекции, просто забрал её из его рук в свои. И хоть он явно был достаточно сильным, чтобы удерживать её продолжительное время, почему-то интимность такого момента, которую она легко могла позволить себе с Джулианом, не получалась с Невиллом. Поэтому Гермиона спрыгнула с его рук в импровизированный круг, образованный из их разношерстной компании.       Это было так дико. Так быстро. Так, как она никогда не делала.       Танцевать в центре, охраняемой ими вокруг, как забором, было очень хорошо. Она прыгала, крутила бедрами, грудью, раскачивала головой из стороны в сторону, заставляя волосы пушистым потоком летать вокруг головы. И смеялась, смеялась.       А взгляд каждый раз останавливался на карих глазах напротив. И улыбка, которая сияла на его лице каждую секунду вечера, озаряла получше клубных софитов.

00:58:

      Гермиона пыталась пробраться к барным стойкам. Срочно хотелось хоть что-то выпить и смочить горло, так много она смеялась и взвизгивала, пока танцевала с мальчиками.       Люди сбились в такую плотную кучу. Каждый что-то кричал и пытался выбить напитки первым, выдавливая соседа на танцпол обратно.       Гермиона уже хотела вернуться за кем-нибудь из мальчиков, чтобы они разогнали эту кучу, дав ей доступ к барным стульям и живительной влаге, но в толпе нашёлся джентльмен. Молодой парень, отходя от стойки с коктейлем, заметил её замешательство и красивым жестом остановил схлопывание пространства.       Он надавил рукой на свободный стул, запрещая сесть кому-либо ещё и поманил Гермиону кивком головы. Не ожидая подвоха, она заняла место, благодаря его самой лучшей из своих улыбок. К её удивлению, он никуда не ушёл. Вместо этого протянул ей абсолютно нетронутую Маргариту и вернул улыбку.

01:11:

      Этот альфа оказался слишком прилипчивым. А ещё, он смело нарушал личное пространство, склоняясь к ней так низко во время разговора, что губы периодически задевал мочку её уха.       Гермиона понимала к чему все шло. Каким-то образом, он учуял, что она омега. И было лучше, чтобы он распознал только это. Ведь если он уловил приближающуюся течку, отцепить его от себя, не привлекая лишнего внимания, будет очень непросто.       Она осознавала возникшую проблему, но как избавиться от его внимания, не понимала. Ведь на вежливый отказ, намеки, что она не одна, он не реагировал. Все больше и больше сокращая дистанцию. Гермиона хотела попробовать скрыться в толпе, но боялась, что со своей комплекцией, стоит ей спрыгнуть со стула, как она станет лёгкой добычей. И разница в их габаритах сыграет с ней злую шутку.       В момент, когда Гермиона готова была поддаться отчаянью, пространство между ними разрезало мужское предплечье. Огромная ладонь опустилась на стойку перед ней. Чёрный циферблат увесистых часов дополнительно подчеркивал вены и развитые мышцы. За спиной стало тепло. И родной запах пробрался в ноздри.       Гермиона ощутила себя в спасительном коконе. Она задрала голову вверх, упираясь взглядом в подбородок Джулиана. А он просто нагнулся к ней ещё ниже, пряча от прилипалы сильнее.       Ему даже не пришлось ничего говорить, все сказали его глаза. Темные и дикие. Прилипала склонил голову, признавая поражение и растворился в толпе.

02:13:

      Пол шатался. Определенно. Иначе объяснить такие качки и завалы горизонта Гермиона не могла. Её болтало. И пока она справляла малую нужду в очень узкой и ужасно грязной кабинке общественного туалета, успела не один раз проклясть то, что сегодня утром выбор пал на брачный костюм. Задрать юбку было бы проще.

02:34:

      — .жулиан…мей …му, — что-то квакало ровно у ее уха. — Ты…оняла…       Гермиона оторвалась от соломинки с пино-коладой и обернулась, сталкиваясь носом с омегой, имени которой так и не запомнила за всё это время. Её взгляд был на удивление каким-то слишком серьёзным и тяжёлым. Без привычных искр веселья, которые поселились у всей их компании пару коктейлей назад.       — Че-г... и...о-о?       Гермиона икнула и постаралась сразу запить, но коварная пина-колада сбежала из её бокала в тропики и даже не попрощалась. Пришлось элегантно выкинуть руку вперёд и позвать бармена, в надежде обновить коктейль.              Ни бармена, ни коктейля не появилось. Но зато неожиданная спутница отшатнулась, словно её облили чем-то липким, прокричала что-то неразборчивое — Гермиона всё еще не научилась читать по губам — а затем исчезла в толпе.

03:13:

      Кто-то тайно переместил их из клуба на лайнер посреди шторма. Теперь Гермиона в этом была абсолютно уверена. Шаталась толпа, крутился пол. Музыка превратилась в шум, а свет походил на всполохи молний.       Она пыталась пробраться… Гермиона не помнила куда и зачем она хотела добраться, стоило ей увидеть это: Джулиана в объятьях той противной омеги.       О, Великий Мерлин, эта девушка прижалась вплотную спиной к его груди, жопой отираясь ровно в районе паха.       Его нужно спасать.       Гермиона развернулась и со всей присущей ей целеустремлённостью пошла вызволять друга из беды.

03:34:

      Больше всего Гермиона боялась, что не удержит равновесие и упадёт лицом в унитаз, вслед за всем, что нашло обратный путь из желудка на свободу.       Как бы не заляпать волосы.       Теплые руки. Большие. Но аккуратные. Поддерживали и не давали свалиться. У неё явно был ангел хранитель. И пах он вкусно. И так ярко, что перебивал вонь туалета.       Вереск. И хвойных лес. И что-то сладкое. Может быть мед?

03:48:

      — Вы все такие? — она икнула.       — Какие?       — Изменщики.       — Прости?       — Ты хотел переспать с… с этой…       — Не хотел, а пересплю. Только доставлю твоё пьяное тельце домой.       Гермиона задохнулась от возмущения и насколько могла скоординироваться — ударила его в грудь. Получилось что-то среднее между поглаживанием и лёгким тычком.       — Как ты смеешь! Я была… я. Ты-ы-ы. Пэнси. Это же...       — Что? Измена? — Джулиан рассмеялся, чем несказанно её обидел. Не лучший друг, опора и поддержка, а засохшая козявка. — Хочу напомнить, что мы с ней не состоим ни в каких отношениях.       — Но как же… ты так говорил! Я думала она все для тебя и…       — И поэтому я должен замуровать себя и уйти в монахи? — кажется он начинал злится. — Пэнси действительно всё. Была и будет. Но я ей не нужен. Никогда не был и никогда не буду.       Джулиан чуть подбросил её, перехватывая поудобнее. Содержимое желудка опасно подпрыгнуло, но Гермиона смогла удержать всё в себе. И обиду вкупе с разочарованием тоже.       — Поверь, если бы когда-нибудь появился хотя бы шанс, либо мы действительно были вместе, я бы никогда не выбрал никого другого. Был бы самым верным альфой на свете. Но сейчас, когда она просто есть и никогда не будет мне принадлежать…       Он замолчал. И вздохнул так глубоко, что грудь под щекой Гермионы опасно качнулась. Ей пришлось прикусить воротник его рубашки зубами, чтобы голова не запрокинулась назад. Тогда вертолетов было бы не избежать.       — Гермиона, наивно полагать, что она может быть единственным, что я захочу. И мне жаль разрушать твои мечты, но пока ты артачишься, Малфой навряд ли соблюдает целибат.

07:48:

      Голова раскалывалась. Во рту пересохло. А горло першило так, словно по нему прошлись наждачкой.       Гермиона еле сползла с кровати. Прошедшая ночь была одним смутным смазанным пятном.       На ней почему-то было только белье. А о вещи, сваленные грязной воняющей кучей у кровати, она чуть не споткнулась.                     Она смогла затащить себя в ванную, открыть вентиль и баночку с пенкой. Лавандовой. И легла отмокать.

08:58:

      Ванная помогла. Тело покалывало, слегка бросая в жар. Но голова прояснилась. И тошнота отступила.       Ткань раздражала кожу. Поэтому Гермиона отложила пижаму. Достала самую большую футболку, свисающую до середины бедра. С перерастянутым воротом. Так, что оголялось плечо.       Белье она также проигнорировала. В своем доме можно ходить даже голой.

09:03:

      К удивлению, в гостинной на диване спал Джулиан.       Живоглот кинулся к ее босым ногам с оглушающим воплем. На первом этаже стоял такой перегар, что бедный полу-книзл не находил себе места.       Гермиона открыла окно. Укрыла неожиданного гостя пледом, подмечая фиолетово-красные пятна засосов на шее. Ходок. И пошла готовить завтрак.

09:17:

      Тело на диване застонало, скатилось на пол, а затем уползло в сторону ванной.       Гермиона даже не хотела думать, сколько они выпили вчера.

09:36:

      Они ели традиционный английский завтрак. Жиры. Много жиров и чуть-чуть углеводов с кружкой чёрного кофе — лучший способ борьбы с похмельем.       Джулиан сидел без футболки или рубашки, только в боксерах, даже не надев штаны. Гермиона может и возмутилась бы, но сама так и не переоделась во что-то поприличнее.       Состояние, хоть и улучшилось, было скверным. Тело бил озноб. А лёгкое чувство тошноты, отступившее после ванны полностью, стало подкрадываться вновь.       Гермиона перевела взгляд с тарелки на расцарапанную грудь и багровые засосы на шее. Такие яркие свидетельства прошедшей ночи вызывали в ней тихую ярость неясного происхождения. Она отбросила вилку в сторону и встала.       — Доедай и я все обработаю. Не могу на это смотреть.       Джулиан ничего не ответил.

10:20:

      Ему было смешно, а она злилась. Джулиан вальяжно развалился на диване, совершенно не помогая. Расставил ноги так широко, словно между ними была наковальня.       Гермионе пришлось стать так, что его бедро было ровно между её ног. И именно в этот момент она поняла, что была практически голой. А её вульву и его колено разделяли какие-то пару десятков сантиметров.       Она пожалела, что во время завтрака, почувствовав озноб, закрыла окно. Аромат его феромонов давил на её рецепторы. Удивительно сильно. Никогда как раньше.       Промокнув ватку бадьяном, чуть наклонилась вперёд, и медленно стала обрабатывать борозды от ногтей.       Возможно ворот был слишком растянут. Джулиан чуть приподнял подбородок, словно действительно заглянул ей под футболку, а затем облизнулся.       Запах вереска и мёда стал интенсивнее.       Что-то происходило. Совершенно не укладывающееся в привычную парадигму их отношений.       Она ощутила обжигающее прикосновение ладони к своему бедру. Подняла взгляд, сталкиваясь с медью во взгляде.       По внутренней поверхности бедра скатилась капля. А затем тишину разрушил низкий мужской стон.       — Ты потекла.       Джулиан прикусил губу удлинившимися клыками. Они были большими. Белыми. Острыми. И ничуть не пугали.       Какое-то марево.       Гермиона потянулась вперед. Ей почему-то захотелось попробовать его губы на вкус ещё раз.       Джулиан обхватил ее бедро крепче, второй рукой обхватывая за шею под подбородком.       Они бы определенно поцеловались, если бы не вспыхнул камин и Паркинсон не переступила импровизированный порог её квартиры.       Гермиона отскочила от Джулиана буквально сразу же. Но Пэнси хватило этих мгновений, чтобы оценить ситуацию: позу, их внешний вид, одежду. Ощутить аромат удушающей пеленой стоящий в комнате.       Она окинула пристальным взглядом Джулиана, в особенности царапины на его груди и засосы на шее. Губы скривились в презрении. А затем обратила свой взор на Гермиону. И огонь, полыхнувший в зелёных глаза Пэнси, пообещал Гермионе многое.       — Львица во всем, да, Грейнджер? — выплюнула словно яд издевку, а затем исчезла в пламени камина.       Стоило им снова остаться одним, как Джулиан встал и пошёл к окну. Резко распахнул его и высунулся по пояс. Гермионе даже показалось, что он выкинется оттуда прям сейчас. И будь у неё ресурсы на волнение, она бы непременно кинулась за ним. Но все, на что сейчас хватало сил. Это на мысль: теперь даже Паркинсон в курсе, что она омега.