Билль о правах омег

Суббота, 22 января 2005, 13:45:

Комната давно прогрелась, но её продолжал колотить озноб. Гермиона понимала, что по классической динамике течки озноб должен был перейти в жар. А тянущая боль внизу живота смениться на жгучее желание. Но видимо, нарушение всех норм в дозировке зелья для вдовствующих омег, принесло свои неутешительные плоды. Поняла ещё тогда, стоило увидеть, как сфера внизу ее живота окрасилась в алый. Трусило так, что зубы стучали, не попадая друг на друга. В какой-то момент ей стало действительно страшно, поэтому она ещё раз наложила диагностические чары: те, что показал Малфой, а также все те, что она знала сама. Отклонение было только при диагностике по заклинанию Малфоя. Но это не делало ее спокойнее, только добавляло вопросов.

14:25:

В окно постучалась сова. Гермиона еле встала с дивана. Скрюченная, как знак вопроса, она добралась до створки и забрала письмо и небольшой сверток. В мешочке оказались зелья: жаропонижающее, бодроперцовое, умиротворяющий бальзам, настойка растопырника, рябиновый отвар, укрепляющий раствор. В письме была записка от Джулиана:

«Взял всё, что было в аптеке, из списка Помфри.

Если будет что-то срочное — пришли патронус. Я сразу же вернусь.»

И большой пергамент от мадам Помфри: «Мисс Грейнджер,

Мне очень жаль, что наша встреча не состоялась.

Я внимательно выслушала всё, что мне передал мистер Бьёрн.

Данные диагностические чары мне известны. Древнее заклинание. Очень мощное.

Интересно, где вы его нашли?

Хочу вас успокоить хотя бы чуть-чуть. Но понимаю, что моей квалификации может быть недостаточно для столь глубокого вопроса.

Я постараюсь узнать все тонкости. И разобраться в ситуации как можно быстрее.

Но мой вам совет, мисс Грейнджер.

Перестаньте пытаться противостоять своей природе. Срочно обратитесь за помощью к высококвалифицированному колдомедику, специализирующемуся на репродуктологии.

Вы играете с самым важным:

вашим здоровьем.

Считаю разумным полностью отказаться от зелья Джиггера.

Ввести правильное обильное питание (мистер Бьёрн мне всё рассказал, вы ничуть не изменились, хоть и повзрослели)

И пользуйтесь на постоянной основе:

3 капли умиротворяющего бальзама каждое утро во время завтрака, 7 капель перед сном

Столовая ложка растопырника, рябинового отвара и укрепляющего раствора три раза в день

Бодроперцовое — при ознобе

Жаропонижающее — во время течки

С заботой о вашем здоровье

Мадам Помфри»

Гермиона отложила пергамент, еле удержавшись, чтобы не закатить глаза от прослеживающихся нотаций в письме. Взяла флакончик бодроперцового зелья, отмерила нужную для ее веса дозу, выпила. Расстроилась, что дома нет и капли обезболивающего зелья. А потом вернулась на диван, где опять завернулась в свой кокон, только теперь прижимая к груди Живоглота, и заснула.

14:55:

Раздался хлопок трансгрессии. Звучный, как перезвон колокольчиков. Гермиону вырвало из муторного и липкого сна. Она приоткрыла один глаз и посмотрела на гостью. Мипси. В удивительной красоты фиолетовом платье с повязанным сверху розовым фартучком. Большие глаза выражали жалость и смятение. Уши понуро опустились и прижались к голове. Маленький кулачок сильно сжал ткань, тогда как в другой руке она держала небольшой кусок пергамента. Видимо, это была записка от Пэнси. Гермиона протянула руку, но Мипси не стала вкладывать записку ей в ладонь. Только ещё больше прижала уши к голове и чуть сгорбилась. — Мисс, вам плохо? Гермиона постаралась сглотнуть — слюны практически не было. — Всё в порядке, Мипси, — она хрипела и еле разлепила губы. — Отдай, что принесла. Самочувствия на сантименты и доброжелательное отношение не было. Гермиона надеялась, что эльфийка не обидится. О большем, в том числе, что свидетели её тайны растут в геометрической прогрессии, она думать не могла. — Мисс, — клочок бумаги, скомканный уже практически в шар, лёг около её носа. — Уходи. Эльфийка напряглась всем телом, не желая сразу же исполнять приказ. — Мисс, прикажите Мипси о вас позаботиться. Гермиона опять открыла глаза. Упрямо сводя брови вместе. — Уходи. Веки практически сразу же закрылись, поэтому она только услышала жалобное «Мисс» и перезвон, оповещавший, что Мипси ушла, подчиняясь приказу.

15:15:

Молочная сырая дымка вокруг. Ни поляны с привычными колосьями сочной травы. Ни пледа с раскиданными яблоками и книгами. Ни хвойного леса. Она барахталась в пространстве. Не понимая где. Почему одна. Нельзя было понять, где верх, где низ. Словно в молочно-белой пене. И такая тишина. Пробирающая душу. Она тут абсолютно одна.

15:18:

Что-то звякнуло. Брякнуло. Копошилось совсем рядом. И тяжко-тяжко вздыхало. Гермиона попыталась отмахнуться. Наверное, это Живоглот со своей гиперзаботой и кошачьей опекой. — Ох, мисс… мисс… Бормотал, бормотал, бормотал. Интересно, когда он научился говорить? Маленькое и сухое, но теплое коснулась лба. Либо Гермиона уменьшилась. Либо у Живоглота увеличились лапки. — Мастер… надо сказать мастеру… Она почувствовала, как её окутало что-то нежное. Тёплое. Словно мамины объятья. А затем влажный нос уткнулся в щеку. Мур-мур-мур. Маленький пушистый рыцарь.

17:17:

Посреди тумана. Вязкого, холодного и мерзкого. Резко полыхнуло. Волна. Мощная. Кто-то. Это был кто-то ещё И это были эмоции Чьи-то эмоции Невозможно было определить какие Волнение? Но она почувствовала каждой клеточкой тела Этот удар Туман расступился И под ногами появилась опора И стоило ступням коснутся чего-то, как она упала на колени, выставляя ладони вперёд Волосы закрыли лицо Дышать все ещё было трудно Она упала на пол, скрючилась в позу эмбриона, обнимая себя руками Дрожь окружающего пространства Кто-то услышал её И он идёт на зов

19:23:

Все шло не так, как она привыкла. Варилась в обрывистом сне. Жар, холод. Боль. Гермиона точно плакала. Потому что чувствовала, как слезы, обжигающе холодные по сравнению с кожей, текли по лицу. Ей хотелось пить. Она пыталась встать, но сил не было. А потом были руки. Это точно были маленькие руки, а не лапки. Они вытирали пот, смахивали слезы. Поддерживали голову, пока поили. Много поили. Гермиона хотела воды. Но глоток за глотком принимала зелье. И по вкусу это было что-то новое, но близко знакомое. Она чувствовала травянистый привкус растопырника на языке. Жгучий след от корня бадьяна. И в конце мятный след. Успокаивающий, как и нежное поглаживающее движение на голове. — Ох, мисс… наша бедная мисс… что же вы с собой сделали… Бурчали над ухом, но продолжали лечить. И от зелий, заботы, от ласки. С каждой секундой ей становилось легче.

Воскресенье, 23 января 2005, 10:10:

Озноб ушёл. Схлынул жар. Пропала тошнота и боль. Но пришёл голод. Гермиона открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Она была в своей постели. Все предметы на местах. И никаких следов чужого присутствия. Ни постороннего шума. Ни запаха. На тумбочке стоял стакан воды. Флакончик с неизвестным ей зельем. И лежала её палочка. В окно светило солнце. Яркое. Слепящее. И вся комната озарилась этим теплым, согревающим светом. Вода искрилась под воздействием лучей. Стекло удивительной, для аптечных зельевых флаконов, прозрачности изнутри светилось нежным мятным сиянием. Совершенно неизвестное ей зелье. Гермиона взяла палочку. Максимально бесшумно выбралась из-под одеяла и пошла проверить территорию. Ей действительно было намного легче. О ней явно заботились все то время, что она была в агонии. Сколько? Пока что было не ясно. Но тратить время на заклинание проверки даты, когда в её квартире мог быть посторонний — она не хотела. Удивительно, как быстро её убежище стало похоже на проходной двор. И опять она была уверена, каким-то шестым чувством, что первопричина — Малфой. Впрочем, это оправдалось сразу же. Стоило ей ступить на первый этаж. Первым был божественный запах. Восхитительный. Плотный и густой аромат её любимого супа. Чаудер. Она слышала каждый оттенок: сыр, поджаренный бекон и картофель, наваристый куриный бульон. И даже свежий, слегка терпкий аромат варёных овощей: томаты и брокколи. Как украшение — сливочно-чесночная нота. Пришлось сглотнуть набежавшую слюну. Гермиона уже подумала, что Джулиан вернулся. Но его широкая спина не могла бы быть незаметной. Грохот посуды был. Бурчание было. А фигуры не было. Завернув за угол, на всякий случай в полной боевой готовности, Гермиона столкнулась с Тинки. От неожиданности она чуть было не пульнула в него заклинанием, но оторопела, когда эльф встретил её куда более яростно, чем она его. — Мисс! — Тинки бросил замешивать тесто и погрозил ей пальцем. А затем и вовсе стал наступать и взмахивать руками, прогоняя с кухни. От неожиданности Гермиона даже сделала пару шагов назад, уступая маленькому повару. — Вам нельзя вставать! Я принесу обед в постель. Мисс, вернитесь. Дайте Тинки о вас позаботиться. — Как ты тут оказался? — Трансгрессировал. — Тинки… — его способность говорить очевидное, увиливая от ответа, раздражала. — Ес­ли Мисс хочет ответы на вопросы. Мисс должна слушать Тинки. Пойти в постель. Лечь и ждать, пока ей принесут еду. И вот если Мисс съест всю порцию супа. Тогда. И только тогда! Тинки ответит на все её вопросы. — Прям на все? Он понял, что сболтнул лишнего. Поэтому чуть сморщил нос. — На те, что сможет ответить.

12:12:

Возможно, сначала следовало начать говорить. Но бульон был таким красивым: золотисто-белым, с тонкой каймой жира по краю. Сверху плавали брокколи, томаты и кусочки рыбы, ракушки. Зелень и мелко рубленый бекон присыпали все сверху плотной шапкой. Гермиона зачерпнула полную ложку. И вкусовые рецепторы взорвались от феерии вкуса. Божественно. — Давай начнём по порядку. Как ты вообще тут оказался? Видимо это был очень безопасный вопрос. Потому что Тинки воспрял духом: улыбнулся и приосанился. — Мипси, — Гермиона была одинаково зла и благодарна прелестной эльфийке за её длинный язык. — Так как она, в отличие от меня, все ещё неосвобожденный эльф. То не смогла ослушаться приказа. Либо сделать что-либо без приказа. Но вы, мисс, — он улыбнулся ещё шире. — Забыли приказать ей молчать о том, что она видела. И Мипси все рассказала мне. Ведь мне вы приказать не сможете. Он закончил говорить, сияя, как начищенный до блеска галеон. Пододвинул ей булочку, как гипер-заботливая мамочка. Гермиона проигнорировала хлеб, продолжая наслаждаться восхитительно наваристым, сытным супчиком. Его самодовольство от ситуации, что она действительно не могла ему приказать, начинало её немножко раздражать. — Как ты и Мипси смогли попасть ко мне в квартиру с помощью трансгрессии, если я не давала вам на это разрешение? Либо приглашения? — Оу. — Оу? — Мисс не знала, что если присоединить жилье к роду, то любой эльф, даже освобожденный, может перемещаться куда угодно? В любой уголок. Запретов нет. Если их не поставить. — Я ничего не… Стоило ей начать говорить, как она поняла, что вполне возможно она все присоединила. С одним несносным альфой «я не говорю о своих планах, только о результатах». В среду. Когда ставила защиту. — Малфой, — она не сказала, а проскрипела зубами, а потом продолжила есть. Махая ложкой с ноткой остервенения. Совсем скоро показалось дно. — Хотите добавки? — Нет. — Булочку? — Да. Пока Тинки бегал за булочкой, чаем и уносил грязную посуду, Гермиона анализировала и проводила параллели. Закрой она камин, Паркинсон, которая была свидетелем при создании их рода, всё равно смогла бы прийти в её квартиру? Стоило эльфу вернуться, она сразу же спросила у него это. — Да. Миссис Пэнси, а также Джулиан, Мипси, мастер — пока не будет стоять запрет, всегда смогут попасть к вам в квартиру. Только врывающегося без предупреждения Малфоя ей тут не хватало. — Как поставить запрет? — Запрет может поставить только глава рода. Предчувствуя беду по тому, как чуть приподнялись плечи эльфа, а уши начали прогибаться, Гермиона спросила: — Глава рода? Тинки съежился еще сильнее и еле выдавил из себя. — Да. Мастер Драко. Булочка закончилась в два укуса.

13:13:

Гермиона не хотела ругаться с эльфом. Он был милым, хоть язвительным и острым на язык. Ей нравился его норов. И такое яркое проявление собственного мнения, что было ужасающей редкостью для эльфов. Тинки напоминал ей Добби. И они оба были из семьи Малфой. Интересное совпадение не поддающееся анализу. Думать об этом напыщенном индюке не хотелось. Поэтому она перешла на безопасную тему. — Прекрасное зелье. Мне намного лучше. Спасибо. По тому, как снова расцвел эльф, она поняла, что выбрала правильную тактику. Зайти с похвалы. — Но мне очень интересно, что же это за зелье? Вкус, цвет, запах — что-то совершенно новое и неизвестное для меня, даже флакон. Никогда не встречала таких красивых. — Оу… — Оу? — она почти приготовилась к тому, что будет дальше. — Это мастер варил. Нет, она не была готова абсолютно точно. Тинки выпаивал её неизвестным зельем, сваренным Драко, чертовым, Малфоем. — Он строго велел присматривать за вами и заботиться о вашем здоровье, поэтому, как только Тинки увидел, в каком состоянии мисс, а также прочитал рецепт от врача, то он сразу же решил, что мисс нужна помощь. Поэтому, предупредив ма… — Малфой приказал тебе что?! Ты вторгся, не просто в мою квартиру, но и в личную переписку? Тинки! Он встал, забрал поднос и пошёл на выход из комнаты, упорно игнорируя её вопросы. — Тинки! Вернись сейчас же! Мы не договорили. Он остановился, развернулся и с великим возмущением на лице сказал: — Мисс не говорит, а кричит. Тинки так не договаривался. Гермиона опешила настолько, что закрыла рот только тогда, когда эльф хлопнул дверью. Маленький наглец.

14:14:

Стало теплее. А туман, словно гонимый чем-то, пошел на нее волной. Гермиона села лицом к набегающей дымке. Что-то скользило, сгребало с опоры, словно пену дым. Что-то круглое. Купол? Она вглядывалась. Ждала. Там было. Там было то, что ей нужно. Стена остановилась в миллиметре от её лица. Незримая, но такая ощутимая. А за ней тепло. И родство. За ней дом. Гермиона протянула руку и уперлась в твердое. Надавила. Но только проскользила. Расстроенная, она села, облокотившись на тепло. И прикрыла глаза.

15:15:

Прошло всё. Не было даже намека на плохое самочувствие. Хотя и стандартно протекающая течка в одиночку никогда не была чем-то приятным в общепринятом понятии. Но сгорать от желания было проще. Привычнее. Чем мучиться от озноба, холода и боли. Совершенно приободренная, сытая, довольная, Гермиона забыла об острых вопросах. Всё ушло на второй план. Пришло жгучее, распространяющееся по всему телу, желание. Нужда. Только это имело значение. Взмахнув палочкой, она захлопнула дверь и призвала вибратор. Сбросила всю одежду. Нажала на кнопку. Сердце пульсировало в руке. Тихо жужжало. Гермиона смотрела на нежно-розовый силикон и думала. Пыталась очистить сознание. Ведь ей ужасно не хотелось, чтобы в её самоудовлетворение ещё раз вторглись ртутные глаза. Нельзя мастурбировать, думая о нем. Но стоило пульсации коснуться клитора, как её глаза закатились от удовольствия. И первым образом, вспыхнувшим в сознании вместе с наступающим оргазмом, был он. Ядовитые глаза. И пугающие белоснежные клыки.

17:17:

Раздался стук. Один. Два раза. Тихо, затем громко. Гермиона прикрылась простыней и спрятала под подушку вибратор, хоть и не планировала открывать дверь. — Да?! — она надеялась, что её голос звучал раздражённо, а не возбуждено. — Мисс… Наступила такая продолжительная пауза, что Гермиона уже решила, что эльф ушёл, передумав говорить с деревом. — Тинки не должен говорить, но он очень переживает, — его голос действительно дрожал и выдавал волнение. — Мисс, мастер идёт. Он уже вернулся в Великобританию. — В отличии от него, я не просила тебя следить за ним. Мне все равно. — Мисс, Тинки зачарует вашу дверь. Гермиона повернулась и посмотрела в сторону выхода. На секунду проем засветился магией, ослепляя глаза. — Никто не сможет войти. Даже мастер. Если вы не откроете её сами. Это надёжнее коллопортус, мисс. — Зачем? — Тинки любит мастера Драко. А ещё Тинки успел полюбить вас. — Это не ответ на мой вопрос. — Если вам захочется посмотреть, то просто стукнете раз, и дверь станет прозрачной с вашей стороны. Три — с двух сторон. — Зачем? Эльф пискнул и трансгрессировал. А затем. Она услышала совершенно новый звук. Не трансгрессия. Не камин. Порт-ключ. Секунда тишины и: — Грейнджер! Все в ней вздернулось навстречу этому голосу. Рёву. Вместо бархата была сталь и ярость. И что-то ещё. Вызов? Она слышала их. Громкие шаги по лестнице. Она осязала. Каким-то шестым чувством. Кожей. Насколько он был взбудоражен. Она не могла видеть, не могла слышать, не могла знать. Но знала, что сейчас его глаза горят. Клыки выпущены. Грудная клетка ходит ходуном. А ноздри раздуваются от гнева вперемешку с жаждой. Малфой. Гонимая инстинктами. Будто бешенство может передаваться воздушно-капельным путем. Она сорвалась с постели и подбежала к двери. В момент, когда хотела коснуться ручки, дверь задрожала. Словно в неё на высокой скорости врезалось что-то крупное. — Грейнджер?! Открой. Немедленно открой! Гермиона подняла руку. Сжала в кулак. И стукнула один раз. Поверхность пошла рябью. А затем она увидела его. Ощущение, что он сорвался со светского ужина. А затем пробежал минимум пять миль в этом прекрасном костюме. Растрепанный. Её любимая мантия цвета индиго смялась. У рубашки не хватало пары пуговиц на груди. От идеальной укладки нет и следа. Взъерошенные и торчащие в разные стороны пряди. Малфой выглядел просто ужасно. Ртутное сияние дикого взгляда. Покрасневшие щеки. И длинные клыки. Словно он готов вспороть шею любому, кто станет у него на пути. Завороженная, она подвинулась ближе. А он почувствовал просочившийся сквозь щели аромат. И словно кот, уткнулся носом в угол двери. — Грейнджер? — опустил одну руку на ручку, в другой держал палочку и колдовал. — Скажи хоть слово. — Пошёл к чёрту, — она сопроводила свою реплику ударом кулака в дверь. Ровно на уровне его лица. Поверхность сразу же вернула свой древесный цвет. Гермиона не могла больше видеть, но она услышала всё в изменившемся тоне. — Посылаешь, — Громко и с усмешкой. — Значит тебе уже лучше, — едва различимо, на грани слышимости, словно шепот облегчения под нос. — Тинки? — вопрос был явно риторический. — Еще раз: выметайся из моего дома, Малфой. Сейчас же! — она повысила голос. Пытаясь громкостью добавить важности. — Я никуда не уйду. — А я не настроена с тобой разговаривать. — Хорошо. Я подожду. Гермиона фыркнула и отошла от двери.

18:18:

Малфой был там. Гермиона чувствовала, что этот несносный альфа никуда не ушел. Она понимала все причины, почему он не мог уйти. Ситуация с Джулианом очень ярко показала ей, насколько физиология может вторгнуться даже туда, где ей нет места. Их отношения с Малфоем всегда были похожи на пороховую бочку. Ни о каком взаимоуважении, поддержке, заботе. В общем ни о чем нормальном никогда речи не шло. И это было хуже. Стоп-крана не было. Ненависть. Неприязнь. Слишком яркие чувства. Они всегда искрили. И сейчас, она точно подожгла фитиль. Точнее он сам чиркнул спичкой, заявившись к ней в квартиру, когда каждый сантиметр был окутан запахом её феромонов. Высунь язык, и ты почувствуешь вкус яблок. Чёртов придурок. От жгучего желания она буквально закипала изнутри. Находиться голой было необходимо. Но она не могла. Получить хотя бы чуточку удовлетворения было жизненно важно. Но она не могла. Драко был там. Зарычав от досады, Гермиона призвала свою любимую растянутую футболку. Ту, в которой была ещё недавно. Не лучший вариант, когда в паре метров от тебя всего за пятью сантиметрами дерева находится альфа. Но лучшее, что она могла надеть на себя в течку. И только после, закутавшись в простыню, она попыталась уснуть. Ведь о продолжении её рандеву с вибратором не могло идти и речи.

19:19:

— Грейнджер? — его голос звучал совсем рядом. Словно между ними не было пары метров и деревянной преграды. — Что? — она охрипла. Надежда, что он услышит в этом последствие обезвоживания, а не возбуждения. — У нас будет легилимент. Я смог с ней договориться, — с ней? В голове шевельнулась мысль, но тут же погасла под гнетом возбуждения. — Завтра протащу это через заседание. — Чего именно ты хочешь добиться? Гермиона правда пыталась соображать. Но ей было настолько тяжело, что она еле понимала его слова. Могла только чувствовать, как восхитительно искрились нейронные окончания от бархатистых ноток. Его голос разрушал ее выдержку. — Не дать Версусу возможности залезть к ней в голову. И пересмотреть всё к… — Боишься, что все увидят, как ты её трахал? — что-то агрессивное, полное злости и ненависти встрепенулось в ней в этот момент и заставило выплюнуть эти слова. — Грейнджер… — Малфой устало вздохнул. — Мне жаль, что я опять буду действовать без полноценного обсуждения и без твоего участия. Но видимо, нет другого выхода. Сейчас ты меня не услышишь. Тобой движут инстинкты. Придётся опять принести результат. Живот свело таким спазмом, что она согнулась в позу эмбриона и затряслась. Сил на ответ, а тем более на понимание и осмысление, не было. Ей нужна была хоть капля удовлетворения. А его близость. Его голос. Не давали и шанса на успокоение.

20:20:

В аду было не так жарко, как ей сейчас. Простыни промокли от смазки, футболка липла к телу от пота. Гермиона крутилась, извивалась в поисках трения. И все время, стоило хоть одной искре удовольствия прокатиться по телу, а с губ сорваться тихому стону — её взгляд устремлялся на дверь. Она пыталась накладывать оглушающее, но чары падали. И ни о какой приватности речи не шло. И Гермиона могла понять причину: сосредоточенности не было. Была буря. И безумная тяга. Всепоглощающая. Такая сильная. Она помнила, как ощущалась его кожа под пальцами. Помнила, каковы на вкус его губы. Помнила, как опасны, остры и белоснежны его клыки. Она фантазировала, насколько искусными могут быть эти длинные изящные пальцы, стоит им погрузиться в ее влагалище. Сможет ли кольцо с печатью Малфоев на его большом пальце охладить её клитор достаточно, чтобы боль ушла, заменяясь наслаждением? Язык. Его язык. Был бы он нежным, касаясь её складок? Или бы он раздвинул их с напором и давлением, оставаясь таким же острым и колющим, как и всегда? Она фантазировала. И ненавидела себя за это. Он был там. За дверью. И она все ещё не чувствовала его запах. Не могла определить ноты. Разобрать на составляющие. Но она ощущала каждым пучком нервного волокна, насколько он притягателен. Не отдавая отчёт своим действиям, Гермиона сползла с кровати на пол. И медленно, бесшумно. Аккуратно. Как можно тише, поползла к двери, ложась прямо на пол в метре от неё.

21:21:

Голубое свечение разрезало темноту. Огромный и косолапый, со смешными ушами медведь вбежал в комнату. Гермиона приоткрыла один глаз и посмотрела на патронус. Мишка посмотрел на неё и чуть склонил голову, а затем заговорил: — Гермиона, я вернулся. Не мог найти себе места все это время. Так сильно волновался из-за… Дверь сотряслась от удара. Ещё и ещё. — Бьерн?! — голос был похож на обезумевшее рычание. — Грейнджер? Только не говори, что он там! Бах. Бах. Бах. Тинки поставил великолепную защиту. Патронус что-то говорил, но она не слышала его из-за шума, создаваемого Малфоем. Гермиона перевернулась на другой бок и уставилась на дверной проем. Вибрация поверхности от удара играла на струнах её возбуждения. На них давили инстинкты. Они были заложниками своей биологии. Но эта дикая смесь физиологии в ней светилась от удовольствия. Альфа готов драться за право спариться с ней…

22:22:

— Ты хочешь меня трахнуть? — Трахнуть… — он рассмеялся. И этот звук. Низкий, глубокий. Отозвался спазмом в её животе. Заставляя течь ещё сильнее. — Сижу тут, как пёс. Словно на привязи. Просто потому, что хочу тебя трахнуть. — Словно, Малфой. Именно. Поэтому свали к драккловой матери. Тебе ничего не обломится. Ответом ей был только смех.

23:23:

— Патронус. — Что? — Это был патронус Джулиана, а не он, — Гермиона сдалась, подползла к двери и прижалась всем телом: боком, плечом и щекой. Словно могла врезаться в поверхность. — Тинки зачаровал дверь, никто не сможет ко мне войти, пока… — Да, я понял. Просто… — Что-то зашуршало. Мантия. Он двигался. И Гермиона так хотела его увидеть, но не решалась постучать. — Стоило услышать его голос, и часть меня слетела с катушек. — Хорошо. — Я знаю эти чары, Грейнджер. — Она вспомнила его пасы палочкой. — И если бы очень сильно захотел, то нашёл бы способ войти. — Ты войдёшь? Она замерла в ожидании ответа. Хоть и понимала. Ни один из них не будет правильным. Ни один не сможет удовлетворить её всю. Какой-то части придётся потерпеть поражение. — Ты хочешь, чтобы я вошёл? — вопросом на вопрос. Малфой был самим собой даже когда над ними довлели гормоны. — Нет. — Омега в ней заплакала. — Тогда я останусь тут. — Спасибо, — разумная часть была рада. Гермиона повернулась, облокачиваясь спиной на дверь. Поджала ноги к груди и обняла колени руками. Мнимая близость. Можно было помечтать, что он зеркалит её движение. Ей захотелось ответить секретом на секрет. В надежде, что получится воззвать к его совести, которую на секунду заметила в его признании и согласии следовать её желанию. — Малфой, ты напугал меня. Когда ломился в дверь. Слишком откровенно, но её рациональная часть была в ужасе. И ей хотелось хоть капли уверенности. — Прости. Уверенности в том, кому она боялась довериться все эти месяцы. — Если чары спадут, ты… — она сглотнула ком в горле и собралась с силами. — Ты меня изнасилуешь? Непрошено. На секунду. В голове промелькнул образ зловонного дыхания. Грязных рук с длинными острыми когтями. И дикого запаха обезумевшего зверя. —Я никогда не возьму тебя силой. Только явное согласие, — его голос звенел от напряжения. Какого? Она не могла понять. В голове рычало чудовище. Отголосок прошлой войны. Я заберу девчонку, когда ты с ней закончишь. Мы славно порезвимся… Гермиона засмеялась. Истерично. Как защита. А потом выплюнула: — Тогда не сиди тут, как стервятник. — Ты повторяешься, мы же уже это обсудили, — больше не было тяжести. Снова ленца и бархат. — Привязь, Грейнджер. Я не могу уйти. Она фыркнула. А он, в миг перестав смеяться, невероятно серьёзным голосом сказал. — Я хочу, чтобы ты знала. Чтобы всегда помнила это. Я никогда не возьму тебя силой.

Понедельник, 24 января 2005, 00:00:

Она сидела на опушке. Так, что перед глазами был хвойный лес. Она знала: где-то там в глубине есть альфа. Тот альфа с глазами идентичными ей. Но он был не тем. Он не был ей нужен. За спиной было что-то мягкое, но твердое. И теплое. А аромат свежескошенной травы, мяты и чистого пергамента заполнял ноздри. Словно она была не тут, а там. На поляне, на пледе. С книгой в руках. И чаем в кружке. Её волосы разметались в разные стороны. Периодически пряди лезли в лицо. Словно за спиной была буря. Хотя лес был абсолютно тих. Она чуть-чуть повернула голову и увидела грозовое небо. Серо-черные тучи. Возможно где-то вдалеке грянула молния. Но самое главное, на границе бокового зрения, она увидела его. Теплое и твердое. Спина. Её альфа. Гермиона постаралась повернуться. Так хотелось уткнуться носом ему в шею. В железу. Окунуться в самый нужный на свете аромат. Она развернулась и… Столкнулась носом с деревянной поверхностью двери, снова выныривая из сна в реальность. Было ужасающе тихо. Все окружающее во власти Морфея. Комнату заливал лунный свет. Небо было необычайно чистым. Редчайшим. Так, что было видно звезды и новорожденный месяц. Гермиона не удержалась и аккуратно, на грани слышимости, стукнула в дверь. Секунда и она стала прозрачной. Её взгляд уперся в его спину. Словно пара из её сна — они отзеркалили позу, только между ними была преграда — дверь. Очень тихо, практически не дыша, она развернулась и принялась рассматривать его. Мантии не было. Только рубашка. Голова запрокинута, плечи медленно и редко двигались. Малфой спал. Гермионе так сильно хотелось увидеть его лицо. Без всех этих масок, что он носил каждую секунду бодрствования. Она протянула руку, пальцами упираясь в очертание плеч. Медленно начала скользить по поверхности вправо — к границе шеи и плеча. А затем вверх, туда, где белели растрепанные пряди. Так хотелось зарыться в волосы и наконец ощутить настолько ли они мягкие, как рисовало её воображение. — Ты подглядываешь. Гермиона вздрогнула и отдернула руку. Малфой выпрямился и медленно повернулся к ней лицом. Освещение не позволяло увидеть все. Только оттенки. Полутени на лице. Но она шестым чувством ощущала его взгляд ровно на своём лице. Словно он действительно мог её видеть. — Так нечестно. Я тоже хочу. Не смей! Все в ней натянулось от этой фразы. Гермиона замерла. Грудь ходила ходуном. И ей казалось, что восхитительный запах из сна. Аромат её альфы. Преследует её наяву. Малфой наклонился всем телом вперед, упираясь одной рукой в пол, другой облокачиваясь на дверь. Сделал мучительно длинный вдох. С закрытыми глазами. На секунду ей показалось, что он замурчит от удовольствия. А затем резко распахнул глаза и облизнулся. — Наслаждаешься? — Мучаюсь, — рокот его голоса толкал её в бездну. — Так мучайся ещё сильней. Течка взяла контроль, отключая её разум. Иначе она не могла объяснить, почему наклонилась вперёд и стукнула три раза, давая ему возможность взглянуть на неё.

01:01:

Это было ужасной. Отвратительной идеей. Слишком импульсивным поступком. Из-за которого последний час она провела в агонии. Агонии желания. Под гнетом мысли. Одной единственной: ей нужно кончить… И все это время он смотрел. Следил за каждым её вздохом. За каждым движением. Гермиона не видела глаз. Единственное, что она могла рассмотреть в этой темноте — очертания его напряженной фигуры. Нужно было стукнуть ещё раз. Прекратить эту пытку. Но она боялась, что стоит ей придвинуться к двери, вместо удара, она дернет ручку вниз. Поэтому он наблюдал. А она сходила с ума.

02:02:

— Ты в порядке? — Нет. — Больно? — Нет, — голос дрогнул. — Не ври, я чувствую это в твоём запахе, — он подался ближе, практически упираясь в дверь лбом. — Терпеть дальше невыносимо. И не имеет смысла. — И что ты предлагаешь делать? — Тебе нужно кончить. — Нет, — все в ней встрепенулось: да, да, да. — Не тогда, когда ты здесь. — Представь, что меня тут нет. — Лучше взаправду уйди. — Не могу.

03:03:

Всё Она горела. Так, как никогда раньше. Это было не больно, это было намного хуже. Словно каждая молекула её тела готова была взорваться от перенапряжения. Тело сводило судорогами. Губы пересохли и потрескались. Казалось даже в глаза насыпали песка. И только между ног было мокро. Так сильно мокро, что под ней образовалась лужа смазки. Температура скаканула за все разумные пределы. Кисти и стопы заледенели из-за спазма сосудов, тогда как все остальное было в огне. Пот градом катился по спине, вискам и шее. Собирался между грудей, во впадинах локтей и под коленками. Гермиона не выдержала, сжала бедра и застонала. Ей нужно было трение. Но ещё больше ей нужно было что-то. То, чего она никогда не пробовала. Ей нужен был альфа. — Грейнджер? — этот чёртов голос окутывал её словно в холодный шелк. Она не смогла ответить, только замычала в ответ. — Ты совсем плоха. Тебе срочно нужно кончить, Грейнджер. Иначе ты перегреешься. Ей хотелось послать его к черту. Но она могла только хныкать. Этот чертов альфа был абсолютно прав. Ей нужна была разрядка. Она хотела кончить. Она жаждала, чтобы он заставил её испытать оргазм. — Эй, э-э-эй, посмотри на меня. Она зажмурилась и упрямо замотала головой. Почему? Не помнила. — Гермиона. Её имя. Произнесенное с этими греховными нотами. Она распахнула глаза и посмотрела на дверь. — Умница, — похвала холодными брызгами распространилась по телу. — А теперь раздвинь ноги. Её колени дрогнули. Но не раскрылись. Было что-то ещё, что держало. — Раздвинь ноги, омега. Это было слишком сильно. Настолько сильно, что её подбородок задрожал, а шею свело спазмом. Оголи железу, дай ему тебя укусить… — Дай на тебя посмотреть. Чёртов голос. Созданный самим дьяволом. Не иначе. Она подчинилась. Бедра разъединились с едва слышным липким звуком. Так много смазки. И хоть вокруг было по-прежнему темно. Только бледное лунное сияние за её спиной. Она чувствовала, что возможно ему этого достаточно. Что так даже лучше. Когда он не видит все. А только осязает. — Хорошо. Теперь сними футболку. Пальцы поддели край и потянули вверх. — Не торопись. Подразни меня как следует. Действуя как по указке, она замедлилась. Лениво подтягивая ткань вверх. Наклонилась корпусом вперёд, выгибая грудь и отклячивая зад назад. Хотелось пошутить. Достаточно ли медленно, альфа? Но она молчала. Просто сняла и бросила ткань прямо в дверь. В очертания его лица. Он рассмеялся. — Замечательно. А теперь покажи мне, как ты играешь с собой, — голос был низким, хриплым, с рычащими нотами возбуждения. — Чем малышка себя удовлетворяет? Палочки под рукой не было, поэтому она не могла призвать вибратор одним взмахом кисти. Пришлось развернуться. Встать на четвереньки и поползти обратно к кровати. Туда, где под подушкой было спрятано сердце. — Салазар… Гермиона замерла, а затем обернулась к двери, продолжая стоять на коленях и прямых руках. Альфа в проёме был таким пугающе прекрасным. Он буквально впечатался в дверь всем телом. Вжался лбом в поверхность. Она видела очертание его ладоней, прижатых к прозрачной глади. — Опустись на локти. Послушалась в ту же секунду, плавно сгибая сначала одну, потом другую руку. С каждым движением пространство вокруг неё начинало дрожать. Словно они были в центре землетрясения, набирающего обороты. — Прогнись в пояснице. Прежде чем подчиниться приказу, она нашла взглядом его лицо. И только после, следя за каждой тенью на этих прекрасных чертах, стала выгибать позвонки, отклячивая зад вверх. Его глаза загорелись. Как два серебряных омута. Они сияли в ночи магическим светом. Дрожь. Треск пространства. Дверной косяк вздыбился. А затем один за другим начали отлетать гвозди. Магия не выдерживала. Он ворвётся сюда. Гермиона испугалась и сжалась. Он сразу же заметил. — Нет. Не смей! Не смей бояться. Я не войду, — она все ещё не двигалась, скрутив таз так, словно поджала хвост. — Ты в безопасности, Гермиона. Всё хорошо. Чары сдержат меня. Позволь посмотреть. Пожалуйста. Дай мне увидеть… Треск прекратился. Дверь снова выглядела такой же прочной защитой, как минуту назад. Гермиона расслабилась. Она верила. Его голос был таким нежным. Таким уязвимым. Молящим. Хотелось его поощрить. Она опустилась на пол грудью, укладывая голову на сцепленные ладошки. Максимально выгнулась в пояснице и пошире расставила колени. По тому, как часто вздымалась его грудная клетка. Как сильно сжались кулаки. Она убедилась, что ему точно нравится открывшаяся картина. — Твоя задница лучше всего, что может быть. Хотел бы я увидеть это же при дневном свете. Чтобы окончательно его добить, она помахала тазом из стороны в сторону, срывая с его губ стон. Все в ней воспряло и наполнилось от его реакции. — Тебе нравится, альфа? — Очень. — Ты хочешь меня? — Больше всего на свете. Тело прошибло сладким спазмом. От одних его слов. Возможно, она только что испытала самое близкое к оргазму чувство за последние несколько часов. — Будь умницей, покажи мне, как ты себя удовлетворяешь. Он уже дважды просил, а она продолжала его дразнить. Плохо. Гермиона максимально быстро подползла к подушке, достала вибратор и вернувшись на середину комнаты, бросила в его сторону. Сердечко стукнулось пару раз об пол, подскочило и докатилось до двери. Альфа несколько секунд внимательно изучал игрушку, а затем вернул все внимание ей. — Что это? — Волновой стимулятор для клитора. — Ты используешь его на своей прекрасной киске? Она сморщилась от сравнения её вульвы с мохнатым животным. Он сразу же это заметил. И засмеялся. — Не нравится, когда я называю твою пизду киской? — Нет. — А как ты хочешь, чтобы я её называл? Она зарделась, потому что к её удивлению, грубое слово «пизда» нашло в ней куда больше отклика, чем нежное сравнение с кошкой. Но признаваться в этом она не хотела. Поэтому отрицательно помотала головой. — К чёрту сантименты, с этой штукой или без, нам нужно, чтобы ты кончила. Просто покажи, — видимо он уловил что-то в её взгляде, потому что добавил. — Хочешь, чтобы я командовал? Она тут же закивала головой. Стыд и срам. — Тогда покажи мне свой зад ещё раз. Она стала в позу, не полубоком как в прошлый раз, а повернувшись к нему попой полностью. — Ближе, — подползла на пару шагов назад. — Еще ближе, — и ещё несколько движений. — Ближе, я сказал! — её стопы уперлись в дверь. — Достаточно. А теперь прогнись так, чтобы соски коснулись пола. Она послушалась, и грудь обожгло холодом от соприкосновения с паркетом. — Блядь, ты течешь так сильно, — было слышно, как он шумно сглотнул слюну. — Смазка аж капает на пол. Гермиона не выдержала и на секунду обернулась. Ей нужно было знать, где он находится. Какую позу занимает. Единственное что она могла увидеть: это плечи на уровне её таза… Его лицо было ровно напротив её раскрытой вульвы. — Хотел бы я её попробовать. Уверен, на вкус она такая же сладкая, как и твой запах. Её снова прошибло током. Если он продолжит говорить ей все эти вещи, она кончит, так и не дотронувшись до себя. — А теперь потрогай себя. Как долго она ждала этой команды! Рука сразу же устремилась вниз. — Не так быстро, малышка. Научись оттягивать удовольствие. Положи пальцы на клитор. Нежно, не дави. Но и не двигайся. Только под мой счёт. Раз. Подушечка проскользила по влажному бугорку зажигая первую искру удовольствия. Два. Небольшой круговое движение и вот уже вся вульва в огне. Три. Слегка надавить и вниз. В животе завязался узел. Четыре. Ослабить давление и вверх. Мурашки побежали по спине. Пять. Ещё один круг. И пальцы на ногах поджались. Шесть. Резко влево. В глазах начало темнеть. Семь. Вправо. Напряжение достигло пика. Все тело сжалось в ожидании разрядки. — Кончай, — бархат стеганул плетью, и она разбилась на миллион кусочков, разлетаясь на осколки чистого кайфа. В агонии эйфории Гермиона слышала мужской стон, вторивший ей. Зачем треск и щелчок. Словно рухнуло всё. Не только её сознание, но и чары. Уже уплывающий в сон разум уловил мурчащую фразу: — Хорошая девочка.