Мертвые светляки

Пеннивайз повторил образ из фильма, что недавно крутили в кинотеатре. Он походил на стилягу: темно-красный пиджак, галстук, плотно завязанный под воротником, выглаженные брюки и новенькие туфли. Оно пришло на дискотеку раньше всех, чтобы наблюдать за молодежью и запоминать их повадки. Ему предложили пластиковый стаканчик с алкоголем и дружелюбно похлопали по плечу. Из колонок брызнула первая песня. Парни и девушки не успели напиться — вяло дергались, сбиваясь в маленькие группы. Пеннивайз одиноко сидел в углу с красным стаканчиком в руке и щупал людей взглядом, забывая моргать. Молодежь думала слишком громко и глупо — Оно отключилось от всеобщей мысленной помойки и вздохнуло. Come on let's twist again, Like we did last summer! Yeaaah, let's twist again, Like we did last year! Тинейджеры недовольно загудели, требуя сменить песню и бросить тухлое яйцо в диджея. Пеннивайзу она понравилась. Заводная. Оно помнит, как люди любили танцевать твист. Тогда они имели другой вкус... Точнее, они были немного другие на вкус. Пеннивайз хихикнул, не размыкая губ, и принялся высматривать костерок рыжих волос в толпе. Помещение достаточно просторное и теплое, чтобы вместить замерзшую молодежь Дерри. Беверли с другими ребятами из школы принимала участие в украшении зала еще вчера, официально прогуляв физкультуру. Сердечки, праздничные ленты, шарики… все в красно-розовых тонах. Словом, полный провал. Марш выбрала неподходящий образ для нежного и романтичного праздника. Уложенные назад волосы казались темнее. Белая (на пару размеров больше) рубашка заправлена в джинсы с высокой талией. Черные подтяжки, лак на ногтях и узкая лента на шее, как траур. Ворот залихватски распахнут — рукава засучены до локтей. На губах матовая помада. Натуральная пацанка, что затесалась в толпу женственных модниц. Беверли светилась изнутри: из колонок лился жизнерадостный голос Чабби Чекера. Даже предстоящая встреча с Пеннивайзом не испортила настроение. — ... я один, потому что мамка Эдди мне отказала. Бев тоже одна. Ждем Майка и Бена! — Захлопнись, Ричи! Каким ты был козлом, таким ты и остался! — Каспбрак пихнул Тозиера в плечо. Эти двое постоянно ссорились, как семейная пара, долго прожившая в браке. — Я не одна, — возразила Марш, чем приковала к себе любопытные взгляды. Кто набрался смелости пригласить их хулиганку на танцы? — Ха! Съели! — К-кто он? Беверли махнула рукой, не желая тратить драгоценные секунды песни на болтовню, и нырнула в вялую толпу. «Оно непременно должно станцевать твист!» Марш издали увидела модного клоуна, поманила его ближе к центру танцпола и принялась пританцовывать навстречу. У нее неплохо получалось «вертеться». — Двигай задницей и руками. Это не так просто, как кажется, амиго, и плевать! Получай кайф! — Выглядишь отлично, — сказал Пеннивайз. Сначала его движения казались нелепыми из-за долговязой фигуры, но повторять у него всегда получалось хорошо. Началась партия саксофона — Беверли обхватила невидимый инструмент, немного откинулась назад и принялась имитировать игру, притопывая в такт. Пеннивайз смеялся и подпевал словам песни. Веселье на вкус не уступало страху. Здесь его в избытке. Оно ело и веселилось. Прожектора вспыхнули ярче, воздух зарядился хмелем и азартом — молодежь стала раскрепощенной подтанцовкой в бюджетном мюзикле. Их движения отточены до мнимого идеала, словно они репетировали всю неделю без продыху. Лузеры тоже попали под массовое помешательство, что действовало сильнее и безопаснее алкоголя. Если Оно захочет, то народ выстроится в шеренгу и побредет за Беверли и ее воображаемым саксофоном, как за Гамельнским крысоловом. Дома никогда не танцевали. Дома не было ничего похожего на танец. Пеннивайз утопал в вибрациях. Это пробуждало в нем то, что сложно остановить и контролировать: чистую и искреннюю радость. Собственную — не чужую. Под мотивы твиста невозможно злиться или грустить. Ему неведомы грани между земным и внеземным: в его сетях радостно запутается и будет вертеться даже самый угрюмый черт. Беверли в этом убедилась, когда наблюдала за довольным лицом Пеннивайза, который очень быстро вошел в ритм и стал танцевать более слаженно, чем она. Марш радовалась, что в твисте не обязательно касаться партнера, даже если вы танцуете вместе. Атмосфера пьянила. Бев хотелось жить и радоваться, веселиться, пока не сведет ноги. Все грядущие испытания казались преодолимыми. «Может, завтра махнуть прочь из проклятого Дерри?» Песня закончилась — наваждение спало невидимой вуалью на пол. Девушки принялись поправлять прически и платья, не понимая, что произошло. Парни улыбались: человек за пультом объявил белый танец — лучший момент безнаказанно потискать кралю. — Что такое «белый танец»? — спросило Оно и начало оглядываться, жадно слизывая чужие реакции. — Ну, это... — Беверли замялась и смущенно коснулась загривка. — Блин, полная подстава. Это когда девчонки приглашают мальчишек на танец. Таким образом выражают симпатию, так сказать. Мы с тобой пропустим этот танец: ты мне не нравишься. Она сложила руки на груди, поставив точку в своих намерениях. Марш оставалась непоколебимой до момента, пока Салли Мюллер не попыталась увести кавалера прямо из под ее носа. Оно — жуткое чудовище, решившее найти приключения на бледную задницу, но никто об этом не знал. Для девчонок Пеннивайз оставался привлекательным парнем, таинственным незнакомцем и загадкой, которую хотелось разгадать. Беверли фыркнула. — Он уже танцует со мной, крошка, — ехидно сказала она и утянула Пеннивайза к себе, за локоть. Марш подождала, пока Салли скорчит рожицу, закатит глаза и отступит. — Даже не думай, я просто тебя использую, чтобы утереть нос этим курицам. Боже… а нельзя было поставить еще более дурацкую песню? Forever young, I want to be forever young. Do you really want to live forever? Forever — and ever. Беверли посмотрела на другие парочки и положила ладони на мужские плечи. Поднявшись на носочки, она принялась плавно покачиваться. Танцуя с Марш, Оно нашло у нее за поясом железный предмет. Нож? Для него? — Я и не думал, Марш. Для человека ты очень привлекательная, но люди не в моем вкусе, ха-ха. Пеннивайз соврал: он думал об этом. Много. Беверли выросла — слишком юная. Слишком добрая. Слишком на другой стороне. Слишком. — Здесь все в твоих тонах. Красное и белое. Наверное, тебе нравится, когда шариков так много? Можешь лопнуть один, чтобы диджей подпрыгнул от неожиданности? Может, тогда он перестанет ставить медляки. — А тебе нравится клоун, раз ты так к нему прицепилась, ага? — тихо рассмеялось Оно на ухо Марш. Пеннивайз посмотрел на человека за пультом. Оно может устроить представление намного интереснее, чем лопнувший шарик. Может, но не будет, чтобы не расстраивать Беверли. — А вот и нет! Для монстра ты очень привлекателен, но монстры не в моем вкусе! Пеннивайз говорил о клоуне, как о другом существе, и Бев тяжело это воспринимать. Она не могла понять, чем Оно на самом деле является и как там у Оно «дома». — Маленькая лгунья… Ладно, смотри внимательно. Диджей резко сбросил крупные наушники: музыка в них зазвучала до одури громко. Лопнули три шарика над пультом — он подпрыгнул и схватился за сердце. Беверли прыснула, но секундой позже взяла себя в руки: Пеннивайз при желании мог творить менее безобидные вещи. – Народ, там снаружи Лузеров пиздят! – раздался голос вбежавшего в зал младшеклассника. Оно схватило Беверли за руку и устремилось вместе с толпой наружу. У выхода не протолкнуться, поэтому Пеннивайз вытянул Марш в первые ряды, откуда они могли наблюдать за «сражением века». Его любимый Ричи с разбитой губой поднялся на ноги и выставил кулаки — сразу получил в челюсть. – Эй, только я имею на это право, — театрально пожаловалось Оно. Беверли едва сдержалась, чтобы не вытащить из сапога рогатку, а из кармана — камешек. Мишенью мог стать Рыгало, что после исчезновения Патрика вел себя чересчур озабоченно. Бев отчасти жалко Бауэрса: у них схожие ситуации с отцами-мудаками, но она все равно не одобряла его сумасшествия. Марш сжала кулаки. Ей хотелось юркнуть к мальчишкам и внести свою лепту — она не двинулась с места. Лузеры выросли и сами прекрасно справлялись, оберегая единственную девчонку в группе. Беверли мелко дрожала от холода: куртка осталась в гардеробе. Пеннивайз знал, что нужно сделать, чтобы события дня Святого Валентина попали на первую полосу местной газеты. «НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ В КЛУБЕ: СЫН БУЧА БАУЭРСА РАЗМОЗЖИЛ СВОЮ ТУПУЮ БАШКУ О БОРДЮР! ДЕРРИ ЛИКУЕТ! СПАСИБО, ДОРОГОЙ ПЕННИВАЙЗ! ВОТ, СЪЕШЬ НАШИХ ДЕТЕЙ! СЪЕШЬ НАС ВСЕХ!» Оно хихикнуло вслед мимолетной фантазии и немного помогло Ричи. Генри получил перелом нескольких ребер от легкого удара Тозиера. «Железный кулак» Балабола закрыл матч со счетом «0:1». Дружки Бауэрса отвлеклись от остальных Лузеров и уволокли главаря с дворового ринга в машину. — Хоум-ран, сучка! — крикнул Тозиер, поправляя многострадальные очки. — Мой мальчик, я так им горжусь, — Пеннивайз изобразил слезы родительского счастья, бросая взгляд на Марш. — Эй, бунтари, забрали вещи и пошли прочь с мероприятия. В понедельник я вам устрою, — наругался географ (по совместительству новый завуч школы), который присматривал за порядком на дискотеке. Он достал блокнот и вписал имена провинившихся. Оно подумало, что Бев сейчас уйдет — постаралось хорошо запомнить последние моменты праздничного вечера. — Да-а-а, полный отстой. Мне тоже получать за это, ведь я... а, ты же в курсе, — сказала Беверли, на секунду позабыв, с кем имела дело. — Ты понравился Салли… той болонке с жиденькими волосиками. Она лучше меня танцует, к репетиторам ходит и все такое, так что... развлекайся. — Я в курсе. До встречи, неудачница. Марш по-дружески пихнула Пеннивайза в плечо и направилась в здание. Следовало забрать куртку и заодно помочь Бену. Он планировал умыкнуть немного алкоголя из общих запасов, чтобы Лузеры могли согреться. Им не привыкать тусоваться обособленно. В компании старых друзей хорошо и весело. Беверли цедила пиво из стеклянного горлышка и думала о последних словах Пеннивайза. Не надо ей никакого «до встречи». Пусть все это окажется дурным сном. Лузеры проводили ее до дома. Марш зашла через парадную дверь. Снотворное в еде отца — классная штука! Бев радовалась, что избавилась от Пеннивайза и спихнула его на Салли. Ей нет до него дела. У нее будет другая жизнь за пределами Дерри, но… Выходные прошли в мрачных мыслях (что стало с Мюллер?), а в понедельник Беверли снова поехала в школу. Школу Дерри.

×××

Когда танцы закончились, Пеннивайз долго целовался с Салли за клубом. Она прижала его к стене — он не возражал. Оно быстро надоело: намного желаннее получить имя от Беверли, чем весь вечер лизаться с Мюллер. Пеннивайз думал сожрать Салли и разбросать останки по всему Дерри — делать так уже глупо и неинтересно. Оно задумалось. А чем ему интересно заниматься теперь? На ум пришла россыпь веснушек на светлом лице и огромные голубые глаза. Слухи о «странном парне» разнеслись по всей школе. В частности, о его длинном языке и таинственной молчаливости. Салли загадочно улыбалась и целую неделю натягивала воротник водолазки повыше. Минуло еще семь дней. На столбах не появилось ни одной новой листовки об исчезновении людей.