Мертвые светляки

       Сегодня команда выжала Джеймса как сочный свежесорванный апельсин. Голова лопалась от правил, приемов, обманок и тактик нападения. До соревнований мало времени — ребята выкладывались на максимум. После душа, уставший Джеймс сел на лавку возле Питера и объяснил ему тему на коленках. Заставил решить несколько примеров для закрепления и поблагодарил за воду и протеиновые батончики. «Это всего лишь партнерство», — решил он. Никто не захочет с ним дружить по-настоящему, так что проще заранее не очаровываться. В Руманчеке есть нечто странное — Джеймс не в силах разгадать загадку чутья. Главное, чтобы он не оказался чокнутым убийцей: Пеннивайз планировал питаться ими. Стремно есть собственного одноклассника, но Оно всегда открыто для нового опыта. Джеймс понятия не имел, о чем Беверли разговаривала с Биллом, поэтому следующим утром вел себя как обычно. Но Денбро слишком громкий в своем молчании. Его намерения заполнили воздух, чувствовались кожей, а обрывки подозрительных мыслей упрямо лезли в череп. Это сложно игнорировать — Джеймс вылетел из класса, не успев решить задачу у доски. Прерывать урок — против правил. Мистер Перкинс наверняка отправит его на профилактическую беседу к местному психологу. Учителя боялись, что странные тихие мальчики однажды смастерят взрывчатку в подвале или придут в школу с оружием. Позже Джеймс свалит все на кровь из носа: ложь — его конек. «Конек-горбунок». Пеннивайз тихо хохотнул и закурил, оценив шутку призрачного Балабола. Стоило ли рассказать обо всем Марш? Наверное, она сама все знала. И Билл знал. Он помнил… или вспомнит очень скоро. Беверли клевала носом — вздрогнула от хлопка двери. У нее опять синяки под глазами: всю ночь ворочалась из-за кошмаров. Снова кровь, много крови, а в эпицентре — Пеннивайз, который сорвался. Мистер Перкинс выглянул в коридор, но Джеймса там нет. Он словно испарился. — Урис, к доске. Закончи. Пасмурный взгляд Билла застыл на закрытой двери: слишком много совпадений. Остальные подумали, что всему виной нервы. Джеймс отлично учился и много тренировался — прекрасная почва для ростков выгорания. Марш не в силах усидеть на месте. Вдруг Джеймс просто уйдет и все? Вдруг она его больше не увидит? Беверли посмотрела на Питера и кивнула от себя, мол, что думаешь. Руманчек коротко пожал плечами, театрально схватился за живот и прошептал: «Может, съел что-то не то?» «Или кого-то», — мрачно подумала Бев. Она отправилась искать Джеймса на перемене. — Эй, где ты? Ее шепот остался без ответа: утонул в шуме разговоров и смеха. Джеймс возник внезапно. Выцепил Марш из толпы и потянул за руку. Ничего не сказал, но по нему видно, что напряжен и напуган. — Думаю… — начал он, остановившись на лестнице и нервно постукивая пальцами по перилам. — Он знает. Я про Денбро. Он вспомнит, если уже не вспомнил. Чувствую, как он вечно пялится на меня. «Так вот что чуют людишки, когда мы наблюдаем за ними», — заметил голос. — Это связано с «нехорошим домом». Наверное. — Взгляд Джеймса воровато блуждал, избегая Беверли. — Не знаю. Это уже неважно. — Тише, — прошелестела Бев, мягко удерживая его лицо в ладонях в попытке перехватить зрительный контакт. Она стояла на ступеньку выше. — Слушай мой голос и дыши. Марш притянула Пеннивайза к себе (его радужки заметно пожелтели), обняла и мимолетно клюнула в висок. Гладила по волосам, успокаивая. Впервые видела Джеймса в панике. Так по-человечески. — Он помнит, но другое. Сказал, что ты назвал его вкусненьким, когда вытащил из-под колес машины. Как тебе не стыдно, а? — Смешок сорвался с губ и запутался в потемневших волосах Джеймса. Беверли обняла его крепче. — Ты сейчас делаешь хуже. Веди себя естественно и не давай поводов. Я не дам тебя в обиду, потому что… потому что ты стараешься быть хорошим человеком. Это главное сейчас. Даже ты не можешь изменить прошлое, но ты можешь сделать правильные выводы. Изменить настоящее и будущее. Я верю в тебя. — Нет, — отрезал Джеймс. Он тоже помнил ту историю. Маленький мальчик играет на дороге. Один. Машина едет на огромной скорости, за рулем сидит торчок. Внутри дыма от травки больше, чем воздуха. Мальчик умрет, не успев даже испугаться. Или будет заикой, но останется жив. Существо из водостока спасает ему жизнь в обмен на его страх. Вкусный жирный страх. «Quid pro quo» — услуга за услугу. Да, Билл вспомнит все. Марш не должна защищать чудовище. Не должна терять друзей. — Нет, — повторил Джеймс. Старался игнорировать ее заботливые касания: они отвлекали от мыслей. Расслабляли. Джеймс продолжал хмуриться. Беверли такая добрая. Отзывчивая. Оно не заслужило такого отношения. — Если они узнают, не будь на моей стороне, Беверли. Я смогу за себя постоять. Вредить твоим Лузерам не стану, не беспокойся. Скажи, что не помнила. Это очень важно. Ты слышишь меня? — Слышу, — процедила Бев. Ей хотелось накричать на него и оттолкнуть. Сказать, что он несет полную чушь. Влепить пощечину, а после притянуть за грудки́ и поцеловать. Но она вросла в бетон. Губы зашиты частыми стежками — сложно говорить. Сердце колотилось в протесте. Руки казались деревянными, чужими. Умом Марш понимала, что Джеймс прав, но глупое беспокойное сердце вопило от несправедливости. Она не желала выбирать между друзьями и существом, с которым чувствовала себя нужной и защищенной. — Я поняла. Сделаю так, как ты считаешь нужным. — Ее голос изменился: звучал взрослее. Возможно, Беверли сказала это, чтобы избежать спора. Возможно, на деле она обязательно сделает все по-своему. Проверять не хотелось. — Если все станет совсем плохо, мне придется уехать из Дерри, — продолжил Джеймс. Он сразу учуял перемену в голосе и невольно использовал чужой страх в качестве закуски. Уткнулся лбом в ключицы, прикрыв веки. Выдохнул. «Уехать», — мысленно повторила Марш. Глаза защипало, в горле образовался ком — она с трудом сглотнула его. Состроила капризную гримасу, проморгалась и глубоко вдохнула. Ей страшно потерять Джеймса, но глупо верить, что он всегда будет рядом. Следовало взять себя в руки и ни в коем случае не плакать. — И куда бы ты поехал? Теоретически. — Беверли сильно прикусила губу, чтобы отвлечься. Помогло, но веки все равно припухли и покраснели. Она рвано и коротко выдохнула ртом. — В Бостоне очень красиво. Город бобов! — Джеймс считал состояние Бев — попытался ее рассмешить. Зацеловал щеку с не присущей монстру нежностью, издавая при этом характерные звуки. Не помогло. — Или отдохнуть от Америки. Я слышал, страны Скандинавии очень красивые. — Пауза. — Ты узнаешь об этом первая. Тебе придется постараться, чтобы отделаться от меня навсегда!.. Ну, тише, Марш. — Обещаешь? Надо поставить крестик, вот тут. — Марш ткнула пальцем чуть выше его ключицы: где-то читала, что так магическое существо не сможет отречься от данного обета. — Кожу порезать, чтобы ты не мог нарушить обещание. Она сложила руки на груди, как ребенок в ожидании, что его прихоть исполнят. Нервно кусала нижнюю губу и смотрела на выступающий кадык Джеймса. Он молча провел большим пальцем по ее подбородку, чтобы искусанное мясо выскользнуло из-под зубов. Беверли повернула голову, избегая касаний. Ей тяжело сдерживаться — нежность делала хуже. Хотелось разреветься в десять ручьев. Ее взгляд скользил по окружению, мир стал чуточку мутнее. Дышать трудно, хотя бинтов нет. Марш задрала голову, прикрыла глаза и выдохнула так небрежно, что щеки малость надулись. — Бевви… Школьный звонок прервал неловкую ситуацию — Беверли тотчас обошла Джеймса и спустилась в коридор. По пути ей попалась Грета со своей «куриной свитой». — Смотрите-ка, у Марш, оказывается, есть сиськи! — со смешком сказала Салли, тыча пальцем в принт «не твоя девчонка». — Только все равно не понимаю, что он в тебе нашел. Ты же такая… Марш схватила ее за грудки́ и обратным рывком вжала в стену. — Не трогай меня, сука, — холодно процедила сквозь зубы, сощурившись. — Марш, к директору. Пришлось идти к директору и выслушивать, как подобало вести себя хорошим девочкам. Беверли не возражала — молча слушала. Ее отец не спонсировал школу, в отличие от родителей Греты и других богатеньких детей, так что привычно получать все шишки. Из-за выговора она опоздала на урок. Села на свободную парту одна и еще некоторое время играла желваками. Лузеры закидали ее записками — Марш показала им средний палец. «Не трогайте». Она не понимала причины столь едкой злости. Ее тело — вулкан, что вот-вот взорвется. Физкультура позволила ей выпустить пар. Беверли в азарте глушила мячом тех, кто не успевал увернуться. Легче. Почему она раньше не замечала, насколько эта игра интересная? Жаль, что Салли не играла. У нее «эти дни» по пять раз в месяц.

×××

Джеймс почесал затылок, провожая Марш взглядом. Он готов порезать себя или нарисовать маркером кошачьи усы, чтобы она не расстраивалась. Готов дать обещание и исполнить его. Оно не планировало впадать в спячку — время для них шло одинаково. Джеймсу хотелось взрослеть вместе с Беверли, но он ничего не успел сказать. Да и где взять столько храбрости, чтобы выпалить такие важные вещи? Может, для Бев их дружба — нечто несерьезное? Наверняка парни строили подобные иллюзии, когда девушки обращали на них внимание. Джеймсу пришлось вернуться в класс за сумкой и объясниться перед учителем. Соврал про кровь из носа. Мистер Перкинс — добрый человек, будто родился не в Дерри. Он отпустил его, взяв обещание про поход к медсестре. Не многовато ли обещаний на сегодня? Джеймс тоже опоздал на урок. Заметил, что Марш чересчур мрачная. Он поволок груз вины на физкультуру. Питер рассказал ему о случившемся и вздохнул с досадой. Оно ожидало, что Руманчек начнет потешаться, мол, из-за тебя девчонки ссорятся. Но нет. Любопытно. Физкультура проходила на улице: погода радовала. Джеймс и Питер не горели желанием стать пушечным мясом в «вышибалах» — предпочли настольный теннис. — Думаешь, мне надо подойти к Беверли? — Джеймсу не помешает дружеский совет. — Не, не надо. Не лезь в это. Пусть остынет. — Руманчек коротко пожал плечами. Оно молча кивнуло, запоминая. — А че с тобой случилось? Ну, на уроке. — Питер наклонился за упущенным шариком. — Да так… закипел. — У меня тоже бывает. — Ты же, типа, цыган, ага? — Типа, цыган, ага, — усмехнулся Руманчек и поманил его за собой. — Что значит, когда здесь царапают крест? — Джеймс постучал себя рукоятью ракетки по ключице. — Садо-мазо? — Питер поиграл бровями. — Эй, я серьезно! — Джеймс пихнул его, когда они сели на каменную чашу для цветов. — Крест пришел из религии. Символ, типа. Многие считают всякие штуки с ним детским обрядом, но… это довольно сильная хрень, если веришь в это. Джеймс не разбирался в религии — подумал, что из Беверли выйдет колоритная ведьма. Он поймал ее после уроков, чтобы вместе прыгнуть в автобус: погода испортилась. Зарядил ливень. Джеймс плюхнулся на задний ряд, возле Марш, и начал рыться в рюкзаке. — Салли — злая стерва, а директор — маразматик с устаревшими взглядами на жизнь. Она будет вкалывать в бакалее до конца своих дней, а он — бояться своей жены и… — Не сплетничай. Мне плевать и на Салли, и на этого старпера, — перебила Беверли и уставилась в окно. До сих пор не в духе. В автобусе много людей — это давит. Когда рядом замаячил Джеймс, Бев испытала двоякие чувства. Никто не знал, что там в голове у девчонок, даже сами девчонки. Шуршание привлекло ее внимание. Джеймс достал лист плотной бумаги и попытался чиркнуть им возле ключицы. Не получилось. Оно цыкнуло и дважды махнуло пальцем — на коже проступили порезы. — Это обещание. — Ладно, спасибо, — сказала Марш немного мягче и снова уставилась в окно. Причина ее дурных эмоций крылась не в стычке с Мюллер, замечании директора и даже не в «обещании». Молчание. Тягостное, сводящее с ума. — До завтра, — бросила Беверли, не оглянувшись. — Пока… — рассеянно ответил Джеймс, прежде чем двери автобуса закрылись. Этой ночью Марш очнулась в гостиной, нависая над отцом. Он спал в кресле перед телевизором — она сжимала рукоять кухонного ножа.

×××

Первый урок — литература. Беверли стояла у доски и чувственно рассказывала любовное стихотворение, поглядывая на Джеймса. Черный, подпоясанный ремнем сарафан смотрелся на ней очень мило, а куча фенечек, браслетов и цепочек сохраняли в образе щепоть бунтарства. От злости не осталось следа — Бев сияла вместе с солнцем за окном. — Привет, Малыш! Как твои тренировки? — кокетливо спросила она, привалившись плечом к шкафчику. — Готов отстоять честь школы? — Привет, Марш. Сегодня последняя. Завтра все решится. — Джеймс рад видеть ее в хорошем настроении. Ему не спалось до глубокой ночи, поэтому он успел сделать домашку и убраться в подвале. — Ты чего такая веселая? Вчера ты вылетела из автобуса, будто я хотел тебя съесть… Ты, кстати, выглядишь очень аппетитно! — Правда? Хм... — Марш перевалилась на спину и посмотрела в потолок. Да, кажется, вчера она была не в духе, но почему? Бев не могла вспомнить деталей: прошлый день виделся ей как в туманной дымке. — Ого! Уже завтра! Волнуешься? — Не знаю, — честно призналось Оно. Беверли продолжила переводить тему на более насущные проблемы. У Дерри новый игрок, «тайное оружие», поэтому шансы на победу заметно выросли. — Буду держать за вас кулаки. Ребята очень гордятся тобой, знаешь. Арон мне все уши прожужжал, какая ты ценная находка. Сегодня ее тянуло к Джеймсу огромным магнитом. Пустота внутри заполнялась, когда он находился рядом. Джеймс — ее батарейка. На следующем уроке Марш активно шепталась с Ричи, щипала его, краснела и еле сдерживала смех. Все вернулось на свои круги, будто не было вчерашней вспышки. После занятий у них мало времени. Переодевшийся Джеймс попрощался с Беверли в коридоре: тренер запретил зевакам заходить в спортзал. Он нелепо поцеловал ее в щеку. Дверь закрылась в унисон трели свистка. После тренировки баскетболисты засели у Арона в гараже. Они пили колу и болтали о завтрашней игре. Джеймс доволен, что Бев придет поддержать его. Но тревога из-за резкого перепада ее настроения до сих пор давила на плечи, заставляя теряться в догадках.

×××

Сегодня на уроках халява: учителя часто отлучались. Они давали самостоятельные работы и просили не шуметь. У Беверли и нескольких других ребят ответственное задание на первых занятиях. Им доверили нарисовать плакаты для поддержки — у нее все пальцы в краске. Баскетболисты пришли только на математику: их частично освободили от уроков, чтобы они выспались перед важным матчем. На парту Бев прилетела записка. «Ты как?» Марш решила взбодрить Джеймса перед игрой — ему на столешницу плюхнулось оригами, наспех раскрашенное красным карандашом. Бумажный краб смотрел на него смешными глазками и показывал язык, а внутри — скетч кудрявой головы с сердечками вместо глаз. Слева подпись: «Соскучилась». Джеймс спрятал фигурку в тетрадь и обернулся. В движениях губ легко прочитать: «Я тоже». Практически все болельщики раскрасили щеки в цвета команды Дерри, чтобы напомнить ребятам, какая у них мощная поддержка. Беверли не удивится, если после матча будет зафиксировано несколько крупных драк. Лузеры, например, тоже на взводе. Они хлопали Джеймса по плечам, желая порвать придурков из Салемс-лот. Все, кроме Билла. Он лишь коротко кивнул, присоединяясь к пожеланиям, но ни разу так и не прикоснулся к Джеймсу. Баскетболисты тряслись от всплеска тестостерона. Тренер толкнул напутственную речь, рисуя на доске поле, и напомнил о выбранной тактике. Пока зрители занимали места на трибуне, внизу танцевали чирлидерши. Судья подбросил спорный мяч — Джеймс завладел им первый, подпрыгнув. Зал наполнился скрипом подошвы кроссовок, голосами тренеров, галдежом трибун и ударами мяча. Баскетболисты из Салемс-лот самоуверенные, наглые и агрессивные, особенно громила под 2-ым номером. Их команда лидировала первые две четверти. Арон оказался в невыгодном положении и неудачно упал, распластавшись на полу. Игрок из Салемс-лот протянул ему руку, чтобы помочь встать, и насмешливо отдернул. Обманул. Унизил. Капитана. Вот тогда-то обстановка начала накаляться. Во время перерыва Питер подсел к Беверли, угостил ее начос и газировкой. Пожаловался, что совершенно не разбирается в баскетболе. — Но вон та судья очень красивая, — заметил он. В третьей четверти игры счет выровнялся: команда Дерри дала отпор. В четвертой четверти под кольцом разгорелась вражда. Казалось, вот-вот развяжется масштабная потасовка: на полу уже виднелись смазанные капли крови. Джеймс горел игрой. Здесь столько эмоций, особенно сейчас, в финале. Злоба, радость, волнение, страсть, надежда — все переплелось воедино. Это куда сильнее и вкуснее одиночного детского страха. Победа команды Дерри случилась за девять секунд до конца матча. Арон бросил мяч в кольцо, вырывая победу из-под носа соперника — его толкнули прямо в воздухе. Джеймс схватил капитана, помогая избежать травмы, и едва не упал вместе с ним. Удержался на ногах. Вновь запахло дракой. Команда Дерри благоразумно отступила, в отличие от соперников, не сумевших принять поражение достойно. Питер, ничего не подозревая, потянулся завязать шнурок и чуть не получил микроинсульт от резкого воя зрителей. — Чтоб вас, черти, — буркнул он, положив ладонь на грудь. Толпа на трибунах радостно вопила и асинхронно скандировала название родной команды. Баскетболисты отозвались победным ревом. Беверли вскочила, опрокидывая остатки начос на сидящих впереди зрителей. Едва не свалилась на Бена, обняла его и оглушила звонким смехом. Прыгала на радостях и обнималась с другими Лузерами, а потом растрясла дезориентированного Питера, который еще минуту соображал что к чему. Ребята из команды Дерри налетели друг на друга, заковывая в медвежьи объятья. — Слышь, парни! Мой приказ. — Арон оказался в центре кольца из живых тел и поднял руку. — Валим в клуб! — Приглушил голос. — Дискач, бухло и девки. Надо отпиздить этих сосунков еще, они чет оборзели. Ага? Баскетболисты синхронно ухмыльнулись, поглядывая в сторону команды соперников. Гул вокруг настолько мощный, словно началась война. Победа Дерри невероятно желанная и сладкая — будут гудеть и буянить не только школьники, но и учителя опрокинут по рюмочке, расхваливая тренера. Толпа зрителей кочевала вниз: каждый хотел поздравить парней, что вырвали победу на последних секундах. Вот они — местные кумиры. Еще неделю в школе будут обсуждать этот триумф и пытаться повторить бросок решающего мяча. Радостная Марш не поддалась общему безумию. Она видела, как в стороне вспыхнул конфликт между соперниками и тотчас погас с подачи взрослых. Видела, как Джеймса окружила стайка девчонок. Насмешливо фыркнула и покачала головой: претенденток на его сердце стало в разы больше. — К ним сейчас не пробиться. Выглядит немного глупо со стороны, не находишь? — сказала она Питеру. — Они как крутая рок-группа. Пошли покурим? У тебя еще есть самокрутки? — У меня этого добра… — Руманчек широко улыбнулся и посмотрел на галдящих тинейджеров. — Точно. Да-а, рокеры… Но поверь: сейчас они пахнут как стадо бизонов. — А разве заядлые рокеры не пахнут как стадо бизонов? — спросила Беверли, бросая очередной взгляд вниз. Пусть Джеймс получит заслуженное восхищение, возможно, это покажется ему вкусным. Если честно, Бев понятия не имела, как пахли бизоны, но, похоже, не очень. Команду, наконец, отпустили в душ, намеренно разделяя с «Салемс-лот»: стычки на мокром полу могут закончится раскроенным о кафель черепом. Тем временем Марш с Питером добрались до площадки и раскурили плотно набитые самокрутки. Здесь до них никому нет дела. Руманчек плюнул на ладони, подпрыгнул и зацепился за перекладину. Три секунды — и он повис головой вниз. Забрал у Беверли цигарку, которую просил подержать. — Игра была классная, но я нихера не понял. — Нахмурился, делая затяжку. У него кольца на пальцах и ногти миллиметра два-три. С такими в баскетбол не поиграть, но выколоть глаза — раз плюнуть. — А чего все были такие злые? — Природа, наверное. Кто сильнее, тот и вожак. Мальчишки любят соперничать. — Марш заметила кольца. Классные. Она любила всякие интересные цацки. — И я тоже, кстати. Твоя очередь. Подвинься немного. Передала Питеру сигарету и размяла плечи. Подпрыгнула с разбегу и зацепилась за перекладину. Металл чуть дрогнул. — Блин. — Беверли, наконец, повисла головой вниз. Лазать по деревьям получалось ловчее. — А знаешь, так все вокруг выглядит значительно лучше! Она рассмеялась и затянулась дымом. Безвольно свесила руки, слегка покачиваясь, и посмотрела на Руманчека. — Ага. Свежий взгляд на мир. И кровь к голове приливает — это полезно. Питер тоже разглядывал Марш. Он никогда не пялился на нее с животным интересом, как большинство парней в его возрасте. Руманчек хорошо воспитан, но его все равно дразнили лохматым цыганом. У него раньше всех выросла щетина, а худое пузо, торчащее из-под задранной футболки, куда волосатее худого пуза Джеймса. — Ого, я вижу твое лицо полностью. Первый раз. Хотя нет, погоди… год назад, когда приезжал сторонний фотограф… она зализала тебе волосы бриолином. Поэтому ты такой недовольный на классном фото? — Мрачная история. Моя двоюродная сестричка все детство говорила мне, что фотографии вытягивают из человека душу. Правда, в этом году она выпросила у родителей полароид. Но бриолин, конечно, гадость. — Питер поморщился и со знанием дела добавил: — Лучше всего укладывать волосы пивом. — Полароид — круто! Может, она хочет сохранить побольше людских душ, пока есть что вытягивать? Пессимистично, но Беверли действительно считала большинство взрослых жителей Дерри пустыми. Город держался на хороших людях, вроде мистера Перкинса. Однако в последнее время с Дерри произошли заметные изменения. В лучшую сторону. Как минимум, перестали всплывать трупы по весне, и солнце чаще выглядывало из-за туч. — Она хорошая ясновидящая, но до злой ведьмы ей далеко, — усмехнулся Руманчек. Команда баскетболистов в сопровождении толпы школьников показалась у выхода. У звезд нынешнего дня влажные волосы, они поголовно пахли дезодорантами и шампунем. Арон, заметив Беверли и Питера у турников, свистнул им и предложил присоединиться к тусовке. — Слезайте, у вас же головы лопнут. — Рассмеялся он, когда компания настигла их, висящих вверх тормашками. — Учителя отменили домашку, впереди выходные. Что еще надо для счастья, ага? «Салемс-лот» забили нам «стрелку» в девять часов. Нам пригодится такая бронебойная сила! Капитан команды забрал протянутую Руманчеком самокрутку, затянулся и передал остальным как трубку мира. У баскетболистов горели глаза, но ярче всех они сияли у Джеймса при виде Марш. Ему нравилось, что она болела и переживала за него. Во время группового фото он искал в толпе рыжие завитушки. — Ой-ей, какой яркий свет! Что происходит? — ерничала Беверли, прикрыв предплечьем веки. Она убрала руку и потушила сигарету о столб, оставляя там черное пятно. — Ах, это же наши звезды! Во главе с главным светилом! Арон, перестань выжигать мои глаза! — Ах ты дурнуха вредная, — беззлобно рассмеялся Арон и ущипнул ее за ребра. Еще и еще, пока Джеймс не перехватил его запястье. Они обменялись взглядами, и капитан вновь расхохотался. — Не кипишуй, Малыш, все тип-топ. Догоняйте, короче! — Ой, привет, — сказала Бев, когда толпа малость удалилась. Она видела только нижнюю часть Джеймса. Ее футболка, в отличии от футболки Питера, не задралась: Марш заранее заправила полы в джинсы. Но висеть беззащитной летучей мышью в окружении подростков все равно стремно. Она часто подвергалась буллингу, поэтому инстинктивно чувствовала себя доступной мишенью. Ей хотелось поздравить Джеймса с дебютом, обнять и сказать, что гордится им, но делать этого в присутствии других не стала. Беверли же не чокнутая фанатка, а… кто? Они целовались — значит, встречались? Или как? Впрочем, Бев плевать на формальности. — Пойдем? — предложил Джеймс. Марш кивнула и попыталась подтянуться, но с ужасом осознала, что сил не хватает. Слишком долго висела вниз головой. — Я пойду! Только… помоги мне слезть, пожалуйста. Джеймс трижды деловито цыкнул, мол, высоко забралась. Подхватил на руки и плавно опустил на землю, чтобы у нее не кружилась голова. Дружить с людьми невероятно сложно. Запрет на запрете. Крепко сожмешь — сломаешь. Дернешь за руку — оторвешь. Люди тонут в воде. Травятся таблетками. Горят. Некоторые особи душат себя во время дрочки. Эти хрупкие людишки даже во сне умудряются подыхать! Бесполезные куски мяса. Годятся только на корм. Дерри — ферма. Его ферма. Шедшие мимо старшеклассницы издали стон умиления — Беверли закатила глаза. Нечего тут вздыхать: это просто помощь. Она не считала себя романтичной особой, которую следует носить на руках. Ей по нраву запрыгнуть Джеймсу на спину с шашкой на взлете. Голова немного кружилась — Бев пришлось держаться за его плечо. Краснота осела на лице — ложный румянец, но разве школьницы поверят? — Тебя что, тоже снять? — искренне спросил Джеймс, наблюдая за пыхтящим Питером. Мысли о ферме продолжали выедать человеческий мозг, но он воспринимал их как фоновые звуки, вроде шума двигателя или бубнежа соседей за стенкой. — Пошел ты! — усмехнулся Руманчек и спрыгнул на землю. Стряхнул с ладоней прилипшие куски старой краски. — Ты же пойдешь, да? — Ха, спроси еще: католик ли Папа Римский. — Питер пихнул его в плечо. — Круто уделали! Он направился вслед за компанией, нарочно оставляя новоиспеченных друзей наедине. Джеймс слегка вжал голову в плечи, смущаясь. Соскучился по Беверли. Невольно прочитал надпись на футболке («отвали») и наспех изучил фенечки на запястье. Оно знало, что у Марш нет денег на модные вещи, поэтому она сама писала надписи на дешевой одежде. — Клево выглядишь, — заметил Джеймс, покачнувшись с пятки на носок. — Как и всегда, — самодовольно усмехнулась Беверли и шутливо задрала нос. Хотелось много чего выпалить на одном дыхании, но смущение сдавило горло. — Правда, круто сыграли. Ты доволен? — Доволен. Это ни с чем не сравнить. Их первый поцелуй был лучше. Комиксы Марш лучше. Первая дискотека. Твист. Медляк. Лежание на одном матрасе. Все это лучше. Но победа в игре тоже невероятно сладка. Оно почувствовало себя частью единого целого. Обычным пацаном, что стремился выгрызть заветные очки для команды. Своим. Беверли кивнула в сторону толпы и медленно пошла спиной вперед, предлагая Джеймсу не отставать. Страшно представить, что способно учудить скопление взбудораженных тинейджеров, особенно под градусом. Разнесут клуб, парк — да все, что попадется по пути. Оказалось, что у одного из «фанатов» свободен дом: родители уехали подготавливать почву к дачному сезону. Коллегиально решено расползтись по домам, набрать еды и выпивки, и в назначенный час снова приползти по озвученному адресу. Ребята любили вечеринки, особенно спонтанные. Особенно без взрослых. Они с энтузиазмом по двое-трое отправились рыскать в поисках снеков, пива и прочих вредных вкусностей. — У меня дома есть большой пакет картошки-фри, — задумчиво сказала Марш. — Пожалуй, пожарю ее и сделаю соус. — Картошка-фри! Клево. А я сгоняю к себе за хорошим пивом, — уверенно выпалил Питер, явно не желая прослыть «третьим лишним». — У меня в трейлере найдется ящик. — Один, что ли, потащишь? — Нахмурился Джеймс. — Нет, возьму тачку у мамы. — Ага, а пить ты не собираешься? — Да я… нормально вожу, когда прибухнувший. — Сходим вместе, — решил Джеймс. В его новом доме много приличного алкоголя, но ему не хотелось прослыть мажором. По этой же причине он ни разу не выкатывал чужую машину из гаража. Джеймс заметил, как Руманчек по-щенячьи смотрит на Беверли. — Справишься, Бевви? — робко спросил он, мгновенно копируя виноватый взгляд Питера. — Само собой! У меня все равно отец дома. Ты же знаешь, как он относится к парням. — Бев спрятала руки за спину и отступила на пару шагов: боялась спугнуть возникшую идиллию между ребятами. Она отметила, что тандем Джеймса и Питера практически также прекрасен, как и броманс ее мальчишек. Джеймсу пойдет на пользу общение с другими людьми. Питер — хороший парень. Чудаковатый, правда, но кто сейчас в своем уме? — Увидимся там? Пока, Пит. — Ага, увидимся, Беверли, — отозвался Руманчек, смущенно почесывая затылок. Джеймс клюнул Марш в щеку и отправился вслед за Питером. Он казался ему открытым и дружелюбным, но не без сюрпризов. Один зверь чуял другого?