Зло во благо

Торкио стал для Давида самой большой загадкой. Вроде бы с виду парень казался совсем простым, но угадать, что там внутри у него, у Дамиано почему-то не получалось. Он и сам был человеком сложным, но рядом с Итаном чувствовал себя совершенно комфортно. Вокалист не мог пропустить чужой вопрос мимо ушей и решил ответить. — В зависимости от ситуации. Обычно я в активной роли, но готов к экспериментам, — пожал плечами Дамиано, — А ты? И только в этот момент на Торкио наконец накатило смущение, да ещё и с удвоенной силой, так что он отвёл взгляд и уставился в пол, заливаясь краской. Давид заметил это. Странно, но ему даже усмехнуться сейчас не хотелось, он не желал ставить парня в неловкое положение, наоборот, ему нужно было создать комфортные условия, Дамиано правда любил этого человека и старался, чтобы тот в его компании чувствовал себя как нельзя лучше. — Я… — Торкио всё никак не мог определиться с ответом. Давид подошёл к нему, кладя руки на плечи и пытаясь поймать чужой взгляд. — Эй, всё хорошо, — Дамиано ободряюще улыбнулся, — Можем закрыть тему. Торкио кивнул. Зря, конечно, он такой вопрос задал, но Итан иногда себя не контролировал. Хорошо, что Давид больше об этом не вспоминал, но парень всё равно избегал смотреть Дамиано в глаза весь день. Он практически сразу же сбежал домой, упрощая себе жизнь, только вот всё внутри его требовало решить все эти вопросы и перейти к делу как можно быстрее, только зачем?

***

Это случилось само собой. Ребята выступили в каком-то клубе, их пригласили по знакомству Дамиано. После этого решили немного выпить, а дальше всё просто пошло. Итан захотел проводить своего парня и неожиданно задержался в его квартире, превращая прощальный поцелуй в более страстный, Давид втянулся в игру, прижимая Торкио к двери и продолжая толкаться языком ему в рот. Непонятно: из-за спиртного или из-за такой близости, но Итан сильно возбудился. И сейчас всё его смущение испарилось вновь, и он перехватил инициативу, меняя их местами. — Хочу тебя, — шёпот опалил ушную раковину Дамиано, и тот громко выдохнул. Торкио действовал на него слишком сильно, как наркотик. Сейчас Давид оказался ведомым, он слышал чужой голос и готов был выполнять все его приказы, всё что угодно. Ему было чересчур хорошо, чтобы ещё о чём-то думать. Но мозг прорезала яркая вспышка, а как же его соулмейт?! Он не должен был так поступать, но связи же больше не было, так что он, наверное, имел право самостоятельно распоряжаться своим телом. Дамиано на несколько секунд выпал из реальности и не заметил, как его рубашка очутилась на полу, так же он не контролировал свои собственные руки, тянущиеся к чужой одежде. Давид взглянул на Итана и увидел в нём решимость. Как хорошо, что сегодня он был готов к любому исходу, поэтому перед мероприятием он решил на всякий случай очистить и растянуть себя. Он конечно, не думал, что это понадобится, но уже не был в этом так уверен. Торкио схватил его за плечи и направил к спальне. Дамиано поддался. Когда он очутился на кровати в лежачем положении, то принялся с интересом наблюдать, как Итан забирается сверху, чтобы вновь поцеловать его. К этому времени они уже успели освободиться практически от всей одежды, оставалось только нижнее бельё. Давид ощутил, как его плоть сжимают сквозь ткань, и постарался отвлечься, потому что это чувствовалось слишком уж ярко, а так как у него не было секса последний месяц, а может и больше, то он не был уверен что долго продержится. Неискушённость, в какой-то степени невинность Итана подкупала. Тот явно не готов был похвастаться обширным опытом в этой сфере, но он делал всё искренне, с чистым интересом, на пробу, изучающе и почему-то попадал по всем самым чувствительным точкам. Дамиано зацепился взглядом за бельё Торкио с каким-то идиотским рисунком и улыбнулся. Этот парень не переставал его удивлять. Давид толкнулся бёдрами навстречу его руке и застонал. Та практически сразу же исчезла, а Торкио переместился ниже по его телу, покрывая кожу лёгкими поцелуями и останавливаясь напротив паха. Дамиано еле дождался, когда с него наконец снимут бельё и, почувствовав чужой язык на своей плоти, шире раздвинул ноги, подаваясь вперёд. Итан явно практиковался немного, если вообще это когда-либо делал, но Давиду было достаточно даже так, особенно, когда внутрь него осторожно протиснулся один палец, причём, смазанный, а это могло значить только то, что Торкио тоже готовился и предполагал, что этот вечер закончится подобным образом. Дамиано хватал ртом воздух, не понимая, почему его так сильно ведёт от этого парня, а ещё, почему все эти прикосновения слишком приятные. Он мог с уверенностью утверждать, что ни один человек до него не был настолько идеальным, прекрасным, восхитительным. Давид прикрывал глаза, полностью сосредотачиваясь на ощущениях. — Пожалуйста, — попросил Дамиано, когда уже больше не мог терпеть. Его от одного взгляда на это всё уже уносило. Итан сразу же понял чужое желание, и Давид обрадовался, что его не стали мучить или как-то оттягивать этот момент. Торкио вошёл одним плавным движением на всю длину, вызывая небольшое жжение, но посравнению с возбуждением оно было совершенно незаметным. Дамиано быстро привык, а ещё полностью расслабился, от чего все неприятные ощущения как рукой сняло. Итан чуть вышел и снова толкнулся, делая это практически невесомо, но чертовски правильно. Давид оплёл ногами его поясницу, а сам потянул на себя парня, целуя его и пытаясь заглушить свои начинающие становиться громкими стоны. В его мозгу ещё пару раз мелькала мысль, как бы он хотел проводить так ночи вместе с соулмейтом, но Итан отвлекал его от этого, так что к финалу Давид готов был ещё раз послать свою родственную душу, ведь он нашёл самого лучшего парня. Торкио так отдавался этому занятию и наслаждению Дамиано, что в его голове даже посторонние мысли не успевали скакать. Дамиано кончил очень быстро, сильно сжав в себе член Итана и крепко держа его за плечи. Торкио толкнулся ещё несколько раз, продлевая ему оргазм. Сам он кончил чуть позже, выходя из чужого тела и помогая себе слегка рукой. — Ты прекрасен, — Итан лёг рядом, пытаясь отдышаться. Эта фраза не относилась к сексу, она просто была адресована Дамиано, потому что Торкио видел его именно таким. Итан осознавал, что связь соулмейтов сейчас особенно крепка, и именно она заставила чувствовать их настолько много всего. — Люблю тебя, — признался он, заставляя сердце Давида сжаться. Всё было идеально.

***

После ухода Виктории и Томаса Итана начали чморить в школе. Просто кто-то нашёл запись его выступления, того, самого первого, на конкурсе, где его унизило жюри по наставлению Вик, и теперь каждый считал своим долгом как-то оскорбить Итана, заставляя его чувствовать себя просто отвратительно. Об этом вскоре узнала вся группа и начала думать, как помочь. Дамиано был не против даже драться со всеми этими обидчиками его парня, но Итан попросил этого не делать, он понимал, что из этого выйдет только больше проблем. Давид согласился, но теперь он каждый день встречал Торкио из школы, очень часто с каким-то небольшим подарком в виде шоколадки или какого-нибудь цветка. Это хоть немного поднимало Итану настроение, но так же давало подозрения местным гомофобам, а после поцелуя, недалеко от школы, Торкио влип по полной, теперь на него ополчились не только из-за конкурса, но и из-за ориентации. Он не обращал внимание, всё больше погружаясь в учёбу и музыку, ожидая, когда всё это закончится. К счастью, оставалось потерпеть всего один месяц. Самый сложный. В жизни Торкио бывали дни, когда он даже жалел, что познакомился с Томасом, Вик и Дамиано, но всё это проходило, и Итан мог вытерпеть до самого конца, причём в последние две недели на него вообще не обращали внимания, зато у Дамиано и у Вик странным образом оказались разбиты костяшки, а у Томаса стоял очередной фингал под глазом. Кажется, они решили ослушаться и заступились за него. И честно, Итан был очень благодарен им. Похоже, он получил всё: друзей, прекрасного парня, дело, о котором всегда мечтал. Даже соулмейта нашёл, получается, но его родственная душа об этом не знала, да и не узнала бы никогда наверное, только вот с каждым днём врать становилось всё тяжелее, и Итан понимал, что ему просто жизненно необходимо открыться, рассказать всё и жить долго и счастливо, ну, или страдать в одиночестве, потому что Дамиано его не принял бы. Но пока что Торкио не решался, слишком уж это сложной для него было задачей.