Зло во благо

Новость была потрясающей, только вот сколько она принесла забот. Во-первых, новые волнения и переживания, во-вторых, песню слегка пришлось переделать, так сказать, добавить цензуры, в-третьих, это всё наслаивалось на их личные проблемы, создавая просто какую-то взрывную смесь. Невозможно было сосредоточиться на чём-то одном, когда все мысли в голове зацикливались на другом. Так что на время выступлений и поездок в Роттердам приходилось из головы выкинуть абсолютно всё, связанное с личным. Такие достижения должны были сплочать коллектив, но из-за имеющихся секретов, к сожалению, всё это изменило их отношения не в лучшую сторону. Первыми поссорились Томас и Вик, причём, из-за какого-то пустяка, дальше на очереди стояли Виктория и Итан. Девушка как обычно уговаривала его открыться Дамиано. А Торкио не выдержал. — Да пойми ты, Итан, ведь он всё ещё страдает, думает, что испортил жизнь своему соулмейту, и тот что-то с собой сделал, а ты здесь и наслаждаешься жизнью, он должен об этом знать. — Барабанщик понимал, что она права, именно поэтому слова так сильно его задевали, заставляли чувствовать себя мудаком. — Не могу я, да и не до этого сейчас. Я не хочу отвлекать этим Дамиано и выбивать его из колеи перед таким важным событием. Я расскажу ему, Вик, но не так скоро. Хватит уже лезть, это наши личные с ним отношения, — немного грубо закруглил Торкио. Девушку это явно задело. Ведь она хотела как лучше, она старалась, она делала всё, чтобы её друзья были счастливы, а получала в ответ такое. Терпеть ей не хотелось, поэтому она просто ушла и хлопнула дверью. Она могла бы сейчас назло Торкио рассказать всё Давиду, но это, правда, только бы усугубило ситуацию — сделало бы всё намного-намного хуже. Ссоры не обошли стороной и Дамиано с Итаном. Давид вновь начал придираться просто ко всему, потому что хотел идеальное звучание, сначала он делал замечания Томасу, затем Вик, но те его игнорировали, а то ещё и огрызались: — Не лезь не в своё дело, я на гитаре с трёх лет играю, — сказал однажды на его выпад Раджи, и Давид прекратил до него докапываться. Вик пригрозила его ударить бас-гитарой и посоветовала лучше за своей партией следить. Так Дамиано от них и отстал, а вот на Итане срываться было проще простого, поэтому теперь он после каждого проигрывания начинал говорить что-то про его игру. — Итан, неровно, Итан, невпопад, Итан, этот момент слишком быстро, Итан, этот слишком медленно, звук сухой, длительности не выдерживаешь, удары пропускаешь, какого хрена твои палочки летают по помещению, убить меня ими хочешь? — у Торкио и правда были иногда недостатки в игре, но не так много, как говорил Давид, барабанные палочки тоже у него улетали из рук, но редко, и он быстро выхватывал запасные, продолжая, никто даже и не замечал, что что-то случилось. Но вот Дамиано нужно было до всего доебаться. Понятно, конечно, он хотел спеть песню идеально, он хотел победить, как и все участники, но это не давало ему права срываться на Торкио. Тот терпел, ничего не отвечал, а после репетиций просто уходил, не говоря ни слова. Сложнее было, когда они приезжали в Роттердам. Конечно же, организаторы им обеспечивали гостиницу и номера, но вот всегда давали или три или два. С тремя никакой проблемы не возникало — Томас оставался на ночь с Вик, но обычно они всё это время ругались, Итан спал в одиночестве, как и Дамиано, только вот последний порывался пойти наладить отношения со своим парнем, но понимал, что сейчас его не примут. Когда их селили в два номера, Торкио обычно уходил куда-то ночью, наверное, гулять, и Давид никак не мог его поймать, чтобы поговорить. Ему было стыдно и горько и исправить ничего не получалось. После записи репетиций и ещё каких-то видеоматериалов у них выдалось несколько свободных дней, чтобы вернуться в Италию, немного отдохнуть от плотного графика и опять же порепетировать. Напряжение между ребятами стояло такое, что Дамиано боялся за свою квартиру, потому что Вик могла психануть и швырнуть чем-то в стену или Томаса, Итан мог просто уйти, чего Давид тоже не хотел допускать. Он запер дверь на ключ после прихода всех участников группы и решил, что пора прекращать справляться с волнением поодиночке и кидаться друг на друга, они ведь были группой, командой — семьёй, а какой-то конкурс рушил всё это, созданное годами. — Итан, прости, — начал Дамиано, — Ты прекрасно играешь, а все мои выпады были из-за того, что я сам чувствую себя неуверенно и пытаюсь найти ошибки у других, когда сам ложаю, я… — Давид взглянул на Торкио, тот сохранял беспристрастное выражение лица, — Я знаю, что мои такие слова причиняют тебе боль, и я очень сожалею. Дамиано понимал, что Торкио может и не простить. Ведь они два года были вместе, а сейчас в течение двух недель Давид просто над ним издевался, будто всего этого и не было и они вернулись опять в самое начало. Но Итан пожал плечами и кивнул. Или из-за любви к этому человеку, или из-за чувства вины, он не стал раздувать скандал или обижаться. — Хорошо, проехали, — Торкио впервые за эти дни посмотрел на своего парня с нежностью. Он понимал, как тому сейчас тяжело, и готов был поддержать и помочь. Все они волновались, все переживали и пахали по двадцать пять часов в сутки только чтобы достойно выступить. Да, занятия музыкой были для них в радость, но, когда они выкладывались по полной, всё время приходила усталость, раздражительность и выгорание, которое, слава Богу, пока что до них в полной мере не добралось. Дамиано не ожидал, что всё окажется так легко, но он всё ещё чувствовал свою вину, только всё равно подошёл к Итану, на миг расслабляясь в его объятьях. — Ребят, давайте все успокоимся, у нас прекрасно получается, сейчас главное не потерять нашу связь — нашу группу, — продолжил Давид. Вик с Томасом переглянулись, они понимали, что речь шла про них. Но им нужно было решать эти вопросы наедине. — Давайте несколько раз сыграем и по домам, отсыпаться, — попросила Виктория. Томас её поддержал, а остальным пришлось согласиться. Песня проигрывалась, наверное, уже в десятитысячный раз и почему-то с каждым она звучала всё более уныло и грустно. Проблема заключалась в настрое и постоянном давлении. Это было сложное испытание для них, и период оказался не подходящим, но, как только их ловили объективы камер, ребята строили непринужлённость, улыбались широко и говорили, что всё прекрасно. Проблема крылась ещё в связи соулмейтов, потому что они лучше чувстовали друг друга, а во время ссор становилось намного тяжелее. Томас с Вик вышли после репетиции слегка в приподнятом настроении, потому что сегодня они повеселились во время прогона песни. Палочка Итана случайно отлетела в Дамиано, но тот на это лишь рассмеялся и драматично схватился за как будто травмированный бок, Торкио наконец улыбался и намного больше взаимодействовал с вокалистом, и Вик даже на момент показалось, что Давид всё знает. Но как бы там ни было, она радовалась, что у друзей всё налаживалось, а значит у них с Томасом тоже всё могло разрешиться. — Томми, ты злишься? — спросила она. Честно, девушка уже и не помнила с чего всё началось, но в последние дни пилили друг друга они знатно. — Я не могу злиться на тебя, — честно признался парень, — Мир? — Мир, — Вик улыбнулась. Хотелось заключить это примирение поцелуем, так она и сделала. Томас ответил с энтузиазмом, а дальше они отправились домой. Видимо, план Виктории отсыпаться откладывался на неопределённое время. Никто из них двоих не был против.

***

— И как ты только меня терпишь? — иногда на Дамиано находили моменты раскаяния во всех своих деяниях, и он правда не понимал, почему люди вокруг так спокойно на него реагировали. Торкио хотелось сказать, что раньше было хуже, потому что Давид задалбывал его по ночам своими любовными похождениями, но Итан вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Сейчас казалось ещё не время, хотя, наверное, стоило признаться ещё два года назад, но Торкио боялся и продолжал бояться, хоть Дамиано был для него самым дорогим человеком и такое враньё причиняло боль ему самому. Итан любил Давида и хотел для него только лучшего, сейчас он пытался создать такие условия, чтобы вокалист ни о чём не волновался и смог хорошо выступить. Торкио теперь оставался рядом с ним каждую ночь, а когда они поехали в Роттердам и им выделили три номера, всё равно было занято только два. Переломный момент произошёл на той репетиции, и после него всё поползло вверх. Тренировки проходили спокойно, они больше не огрызались друг на друга и не конфликтовали, их можно было сейчас назвать сплочённым коллективом, только вот секреты у всех имелись и могли вылезти наружу в самый неподходящий момент.