Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Просторный золотистый луг, простирающийся на десятки и тысячи метров. Высокая мягкая трава щекочет босые ноги всяк по ней ходящим, а ясное солнце опаляет нежную кожу, оставляя на ней свой след. Тёплое лето, так греющее душу, разум и тело. Плодородное лето, приносящее удачу, прибыль, сытость и счастье. Благородный юноша, чьи уши виднеются из-под светлых, цвета прекрасных подснежников, длинных волос. Ушки эти неспроста такие распрекрасные. Юноша этот — самый что ни на есть настоящий эльф. Белая, почти фарфоровая кожа, невосприимчивая к влиянию беспощадного, но такого приятного солнца. Прекрасные искрящиеся локоны, поблескивающие на свету, и россыпь чарующих звёзд красуются на миловидном личике, вызывая неподдельный восторг. Маленький эльфёнок гуляет по лугу, резвясь и радуясь тому, что у него наконец получилось освоить сложное боевое заклинание, и теперь, беззаботно выкрикивая похвалу самому себе, мальчишка пускает шарики воды во все, что видит вокруг: будь то деревья, трава-мурава да вековые камни-булыжники. — Мама, смотри! — воодушевленно выкрикивает эльф. — Nend gawad! Nend gawad! — не унимается тот, в очередной раз попадая водой в один и тот же камень, сточив одну его сторону до состояния ножа. — Ликси, какой же ты у меня молодец! У тебя так хорошо получается! Ты умница! — кричит в ответ остроухая женщина в цветочном платье. — Мой сын самый лучший маг на континенте! Мальчишка заливается звонким смехом и разводит руки в стороны. — Почему же только на континенте, матушка? Во всем мире! — не перестаёт геройствовать ребёнок. — Ты о таких благородных вещах узнаешь в будущем, ты будешь гордиться мной! — эльф изображает из себя великого мага, не слыша ничего в ответ. — Мама? — ответа вновь не последовало. — Мама, ты где?! Матушка! — Матушка, прости, я больше не буду пускать пыль в глаза! — вопит юноша. Постепенно небо над лугом начинает чернеть, затягиваясь тяжёлыми, грозными тучами, проливающими на страх мальчика ливень; где-то вдалеке слышится раскат грома, а через мгновение молния бьет в паре сантиметров от носа ребёнка. Эльфёнка трясёт от страха за себя и за мать, от до смерти напугавшего его грома и никак не утихающего гула грозного ветра. Сколько бы мальчик не звал матушку, та не откликалась на его зов. Эльфёнок плакал, очень горько плакал — солёная жидкость водопадом падала на его щеки, наводнением стирая красивую улыбку. Глаза мальчика распахиваются, и он понимает: не было никакого луга, не было никакого дождя с громом и не было никаких пропаж. Ли аккуратно поднимается с кровати в холодном поту, смеряя взглядом обстановку вокруг. Обычная комната. Его комната. За окном рассвет и ни лужицы. Парень встаёт, слегка пошатываясь, и направляется в пова́рню освежиться да воды попить. Медленными, рассеянными шагами эльф доходит до пункта назначения и, к своему изумлению, обнаруживает, что в домике он совсем один. Время раннее, а песочные часы показывают не больше четырёх. «Неужто пошла куда?» — думает Феликс, пожимая плечами и изгибая бровь. Приснится же такое... Феликсу уже семнадцать с половиной! А во снах ему является его девятилетнее «я», да ещё и плаксивое такое. Спустив все на усталость и глупый кошмар, Айер возвращается в опочивальню и утыкается носиком в прохладную ткань, набитую ватой. Оказавшись в постели, сон все никак не мог достигнуть пика; молодой эльф ворочался без конца и края, пытаясь наконец расслабиться и окунуться в объятия Морфея. Так, минута за минутой, прошло уже четыре часа, а значит, пора вставать. «Сонная голова — всему беда», — думал он, перебирая ногами в сторону входной двери. Милый садик красовался вокруг дома, украшая собой не только его территорию, но и дорогу до аллеи, ведущей к площади и рынку. Ностеркрат — это город-провинция, который окружают торговые порты. Разные суда ходят в магические города, а Ностеркрат славится поистине вкуснейшими морепродуктами, и именно их изо дня в день перевозят в столицу Лайтенсити. Лайтенсити, что дословно означает «Город света», — столица магического мира. Там живут, обучаются и работают абсолютно разные существа: гномы, орки, маги, вампиры и... драконы, места которым там предостаточно. Почему же там нет эльфов? Уж больно они невзлюбили это место. Причина никому неизвестна, но они оправдываются простым «климат плохой». Хотя у каждого существа разные потребности, плохой климат может быть оправданием для одного человека, но никак не для целой расы. Феликс ступает босыми ногами на траву и проходит в сторону калитки, проверяя почту. Пусто. Эльф решает для начала позавтракать, а потом продолжить изучать новые заклинания. Ли делает все не спеша, будто на его дела у него целая вечность. По дороге в дом он чувствует боль в области стопы и, посмотрев на ногу, обнаруживает, что наступил на острую ракушку, которая больно пронзила кожу. Эльф шикает и на одной ноге, подпрыгивая, добирается до зала, садясь на диван, рядом с которым располагается пюпитр. Перед глазами эльфа открыта книга магичества на странице с каким-то атакующим заклинанием. Феликс — светлый эльф, но самооборона нужна и ему. Парень перелистывает страницы в поисках чего-то конкретного и, вздохнув, накрывает рану рукой, начиная читать заклинание. — Almare. Caimassea alkar rilya, — шепчет эльф, четко проговаривая каждую букву на синдарине. Белоснежная чёлка, будто электризуясь, поднимается в воздух, заставляя прядки летать. Пятнышки веснушек загораются золотым, а затем и вовсе начинают искриться настоящими звёздочками, издавая характерный звук. Феликс не знает, почему так происходит, но с детства каждый раз, когда он брался за магию, его веснушки начинали трещать, словно костёр, и искриться золотом. Постепенно рана затягивается, и от былой катастрофы не остаётся ни следа. Парень встаёт со своего места, отряхиваясь, и наконец отправляется завтракать.

ᙏ̤̫

Ночь следующего дня. Небо затянулось сумраком, и, если приглядеться, можно даже лицезреть мерцание звёзд. Уже второй день проходит чересчур обычно. Ощущение, будто даже соседи вокруг вымерли. Никто не ходит туда-сюда, не кричит под окнами, мешая сконцентрироваться. Парню было скучно. Весточки от матери так и не было, и это заставляло мозг подсознательно посылать сигналы, вызывая волнение, которое так старательно пытался игнорировать Феликс. Внезапно со стороны двери слышится череда стуков. — Кого в такое время принесло? Дома не сидится что ли... — вслух произносит эльф и направляется к двери. Из окон он видит молодого человека, которого, кажется, когда-то наблюдал на фотографиях своей мамы. — Почта? — спрашивает сам себя парень и открывает, вспоминая, что ящик находится в шести метрах от входа. — Доброй ночи, господин Айер? — изгибает бровь пришедший. — Ночь и вправду добрая, да, Ли Феликс Айер. — Я пришёл к вам, чтобы сообщить новость о вашей матушке. Глаза Феликса загораются энтузиазмом, а в ночи и вовсе пылают. — К сожалению, я не имею права оглашать ее вслух, поэтому, пожалуйста, прочитайте это, — говорит стражник и передаёт в руки эльфа свиток, перевязанный голубой лентой. — Почему лента голубая? — спрашивает парнишка, отыскав на подкорке памяти информацию о том, что письма с голубой лентой несут в себе плохие новости. — Господин Айер, — делает паузу мужчина. — Читайте. Феликс косится недоверчиво, но раскрывает злосчастный свиток, зачитывая вслух. — «Доброго полудня, господин Ли. Я, Лерой Винсент Омела, приближённый короля Ли и по совместительству член братии магов, в которой, как вы знаете, состояла и ваша мать, Ли Мелисса Айер, спешу сообщить ее сыну, то есть, вам, весть о том, что эльфийка пропала без вести, выполняя задания 9 касты, не сказав никому. Она выкрала из главенствующей таверны информацию о миссии и выдвинулась в путь без команды. Орден Поиска Пропавших Без Вести (ОППБВ) уже начал расследование и ищет беглянку, прошу вас заметить, мы ни в коем случае не применим силу, так как Мелисса была дорога нам всем и все мы знали, как она рвалась на это задание. Прошу меня простить, я должен отклониться. Умоляю вас, господин Айер, не поддавайтесь горю и страху, мы обязательно отыщем вашу матушку», — дочитывает Эльф. Руки предательски трясутся, и свиток падает парню прямо в ноги. Глаза наполняются соленой жидкостью и пробивают последнюю надежду на хороший исход. Стражник, слушающий все это, опешил. Он знал про голубую ленту и также был знаком с госпожой Ли, потому эта весть даже ему даётся нелегко, не говоря уже о ее сыне. Сделать он все равно ничего не сможет. Похлопав Феликса по плечу, стражник кланяется и уходит в неизвестном направлении. Остаток ночи эльф провёл в истерике. Он никого не винил, кроме себя. Думал, что мог бы предотвратить все, если бы был более заинтересован жизнью матери. Ли не оставалось ничего другого, кроме как отправить письмо лучшему другу. Сев за письменный стол в своей комнате, парень достает перо и зачарованные чернила, а потом размышляет, какую же ленту ему взять. Рабочее место переполнено различным декором, на стене висит досточка, на которой находятся разные напоминалки, бытовые заклятия на случай, если вдруг что забудется, маленькие рисуночки, письма и кисти с перьями. На столе хаотично разбросаны книги и украшения из смолы и металла, на деревянной подставке в виде витиеватого дерева висят мотки лент всех видов. Феликс решает взять фиолетовую, означающую плохую весть и призыв о помощи. Окунув гусиное перо в склянку с чернилами, эльфёнок буква за буквой выводит текст. «Дорогой друг, прошу прощения за то, что беспокою тебя в столь поздний час, но увы, дело ждать не может. Вероятно, ты ещё ни слухом ни духом о случившемся с моей матушкой? Она пропала, выполняя задание. Прошу, не пойми неправильно, но мне очень нужна твоя помощь». Дописывает Ли и тратит довольно много сил, чтобы отправить письмо с помощью магии, а не обычной человеческой почтой. Так быстрее и надёжнее. Свиток в золотой обертке и фиолетовой ленте вспыхивает светом и испаряется в воздухе, в то время как веснушки на лице эльфа решили устроить водопад из искр. Спустя 15 минут на столе Феликса появляется свиток с белой лентой, означающий незамедлительный ответ, вероятнее, с хорошим исходом. Эльф, торопясь, раскрывает свёрток бумаги и читает. «Доброй ночи, дружище. Я очень благодарен тебе за то, что ты не стал таить от меня столь серьёзные вещи, и прошу, не считай, что ты обременяешь меня. Мы с тобой лучшие друзья, и я всегда рад помочь тебе, учитывая то, что однажды тётушка Мелисса помогла моей семье. Я приложу все усилия для того, чтобы отыскать ее, но и ты, как я понимаю, не собираешься отставать и оставаться в стороне. Я предлагаю тебе весьма рискованную авантюру. Почему бы тебе не наведаться ко мне с визитом? Уверяю, Лайтенсити и мои подчиненные примут тебя с распростертыми руками, а ты в свою очередь сможешь пуститься в поиски, в которых я и мои отряды будут тебе помогать, я бы приехал к тебе, но, к сожалению, эти два дня я ужасно занят, и король не позволит мне покинуть столицу. Умоляю, не отказывайся и приезжай, мы обязательно ее найдём. Выдвигайся сегодня же, к утру я лично встречу тебя у Великих ворот. С уважением, твой лучший друг, верный помощник и надежный спутник».

𝔑𝔦𝔤𝔥𝔱 𝔪𝔦𝔰𝔱 — 𝔄𝔡𝔯𝔦𝔞𝔫 𝔙𝔬𝔫 ℨ𝔦𝔢𝔤𝔩𝔢𝔯

Собравшись и вызвав карету срочной отправки, Феликс впопыхах собрал все необходимые на первое время вещи и выдвинулся в путь, как только услышал коней за окном.  На кóзлах сидит кучер, подкармливающий лошадей и явно недовольный тем, что именно ему досталась ночная поездка. — Куда путь держите, господин? — спрашивает мужчина в незамысловатой шляпе. — Извольте, синьор, Лайтенсити, — заканчивает эльф и садится в карету, поддерживая эфемерный белый подол сюртука, украшенный изящной бахромой. Длинные волосы скрепляла белоснежная лента, пряди у лица были выпущены, а вся остальная длина собрана в хвост, дотягивающийся, пожалуй, до самых щиколоток. Под сюртуком у эльфа была шелковая рубаха с золотой вышивкой на воротнике и рукавах. Поистине прекрасная и кропотливая работа лучших ткачих Ностеркрата. Не плечах его летняя накидка с капюшоном, скрывающая эльфёнка от посторонних лиц. Как только Феликс оказался внутри кареты, где-то далеко громыхнула молния, а за ней начался и дождь. Парень испугался за кучера и, не заметив изначально крышу над его местом, выглянул в окно, успокаиваясь и понимая, что он не возьмёт грех на душу, потому что укрытие над его сопровождающим есть и он не промокнет до ниточки, не сляжет с лихорадкой или жаром, и вообще, слава богу, что кареты нынче продвинутые. Капли пресной воды шумно бьются о поверхность транспорта, кони громко цокают копытами, а Ли напевает себе под нос какую-то мелодию популярного кельтского музыканта, который недавно устроил целое выступление на торговой площади. Дорога предстояла относительно долгая, тернистая и неприятная, а неприятная потому, что в одиночестве разум сам начнёт додумывать небывалое да испугает парня до чертиков, и ведь не переубедишь потом себя в том, что это ты сам все напридумывал, дурак. Разглядеть в окнах распрекрасный пейзаж не удаётся: капли застелили стекло полотном, размывая весь вид, но Феликс-то знает, какая на самом деле красота скрывается снаружи. Сумеречный лес сверкает под покровом ночи и непроглядной темноты, зелёные растения, тянущиеся кто куда, украшают окрестности, создавая поистине волшебный антураж. Различные животные встречаются на пути, если пойти по вытоптанной эльфами дорожке в глубь леса. Как-то давным давно Феликс отыскал там котёнка и принёс домой, радостно восклицая: «Мама! Смотри какой милый! Можно он останется?» Мать, конечно же, не смогла устоять перед очарованием собственного сына и его оленьими глазками, потому позволила ребёнку завести нового друга. Маленький Феликс тогда назвал животное простым «Сикки», и с тех пор котик рос вместе с эльфом, увы, жизнь его была недолгой. Сикки прожил 6 лет и умер. Оказалось, он был чем-то болен, но узнали Феликс и его мама об этом слишком поздно. Спустя какое-то время Айер провалился в дрёму. То ли от расстройства, то ли от переживания, а может, и просто от усталости, но задремал он очень крепко, не слыша даже периодические чертыхания кучера. В то время, как Ли был в пути уже достаточное количество времени, его друг был занят подготовкой для тёплого приёма. — Подготовьте для моего братца комнатушку напротив моей, — тараторит человек, оглядывая анфиладу недовольным взглядом. — И приберите здесь! Стыд-то какой, боже мой... — Но... капитан, — остановился слуга. — Он же эльф!? — Ты меня плохо расслышал? Как ты смеешь перечить своему капитану, Дриад? — изгибает бровь он. Слуга моментально скрывается за ближайшей дверью, относя туда чистое постельное белье. В охотничьем домике, который больше всё-таки похож на дворец, сейчас жуткая неразбериха. Капитан поднял на уши всех подопечных и подчиненных, и даже король не стал наваливать на него кучу дел. За окном уже рассвет. Тёмно-синее небо сменяется оранжево-красным градиентом, переходящим в светло-голубой покров. С минуты на минуту должен прибыть Феликс, потому капитан, последний раз оглядывая свои владения, выходит из домишки и направляется в конюшню. — Здравствуй, Лили, — взгляд капитана мгновенно смягчается, и он подходит к своей лошади, подаренной ему тётушкой Мелиссой. Парень проводит ладонью по волосам животного, в которые вплетены цветочки и различные украшения. Рядом с конюшней находится дом сирот, и капитан просто не может не позволить им поухаживать за Лили. Глаза детишек так сверкают, когда они заплетают его лошадке косы, а ему только в радость видеть Лили такой красивой. Он выводит ее из загона, одной ногой встаёт на стремя, а другую перекидывает через седло, усаживаясь и покрепче хватаясь за поводья. — Но! — диктует капитан и сдвигается с мертвой точки.

ᙏ̤̫

Феликс разлепляет глаза, оценивая обстановку вокруг. Они все ещё в пути. Эльф высовывается из окна и негромко спрашивает. — Сколько нам ещё, синьор? — Доброго полудня, господин, скоро прибудем, от силы часа пол. Ли довольно выдыхает, снова скрываясь в своём маленьком укрытии. Внезапно карета будто наезжает на что-то крупное и подпрыгивает, заставляя Феликса невольно подавиться слюной и прикусить язык. Что ж такое, второй день подряд калечит себя. Он уже было успокоился, но непонятный скачок произошёл снова, и карета остановилась. Ли вновь выглядывает, замечая, что кучера нет на месте. Непонимание и раздражение начинают зарождаться в его сердце, но тут в окне появляется макушка того самого «сбежавшего» кучера. Он, запыхавшийся и грязный, судя по всему, упавший со своего места, выкрикивает: — Разбойники! Феликс охает и пулей оказывается рядом с синьором, выглядывая вокруг потенциальных врагов и нарушителей спокойствия. В один миг прямо рядом с его плечом пролетает стрела, попадая в дверь кареты. Эльф не пугается, лишь больше бесится с происходящего. Краем глаза он замечает ещё одного лучника где-то в кустах и, прищурив глаза, наводит на него руку. — Nixe lin, — монотонно шепчет Айер, и разбойник моментально падает на землю. Кучер распахивает глаза в изумлении. — Ч-что вы с ним сделали? — пугается тот. — Усыпил, не волнуйтесь, жив здоров. Со вторым Феликс поступает точно так же ещё до того, как он успевает что-то сказать. Эльф отряхивается, поднимает голову и с милой улыбкой смотрит на обескураженного синьора. — Ну-с... в путь? — и садится обратно в карету, совсем забывая о том, что его щеки пылают золотом, а кучер, кажется, сошёл с ума. Он стоит ещё минуты три, если не больше, а потом вспоминает, зачем вообще здесь находится, кого и куда он везёт и зачем вообще существует. Садится на своё место и едет с эльфом дальше.

ᙏ̤̫

Дорога до Великих ворот не особо длинная, минут 20 от силы, — это если скакать верхом. Во всем городе сейчас идёт подготовка к великому празднику летнего солнцестояния, который состоится через месяц. Повсюду висят разноцветные флажки и гирлянды, земля усажена разнообразными растениями. Куда не взгляни, везде прекрасные цветы. Волей не волей улыбаешься, осматриваясь вокруг. Сколько бы капитан не прожил здесь, всегда, как в первый раз. Феликсу точно здесь понравится, вне всяких сомнений. Пейзажи сменяются один за другим, и вот наконец капитан слезает с лошади и высматривает своего лучшего друга. Время подходящее, он уже должен был быть здесь. Внезапно, поворачивая голову в бок, капитан не успевает среагировать на знакомое лицо в толпе, как слышит звонкое: — Джисон! — блондинистая макушка эльфа сломя голову летит к лучшему другу с лучезарной улыбкой и поднятой вверх рукой. Он машет без остановки, чем заставляет капитана ещё больше засмущаться и улыбнуться в ответ. — Фел-фел! — выдыхает человек и разводит руки в стороны для крепких объятий. Хан Джисон Дэ Фэй — командир арьергарда по делам драконов, контролёр правопорядка в магической столице, приближённый слуга короля и по совместительству лучший друг Ли Феликса. Джисон и Ли знакомы с самого детства, почти с пелёнок. Их мамы были хорошими подругами и даже сыновей растили вместе. Эти двое всегда были не разлей вода. Джисон хоть и человек, но его отроду тянуло в медицину. Он всегда был лидером. Да даже во дворе своего дома в Ностеркрате Джисон придумывал игры для своих ровесников, а его советчиком был Феликс, которого все также беспрекословно слушались. Мальчишки всегда были очень любознательными: если Феликса в силу его эльфийской натуры тянуло на магию и всякое эдакое колдовство, то Хан отличался более приземлёнными интересами, если так вообще можно назвать его увлеченность драконами. Сейчас он возглавляет арьергард по делам драконов, и именно из-за его познаний в этой сфере в возрасте 15 лет его заметил король. В Ностеркрате тогда проходил фестиваль драконов, и Дэ Фэй был первым вызвавшимся на сцену юнцом, который ответил на все вопросы о крылатых верно, да ещё и смог вылечить новорожденного, вылупившегося прямо на сцене дракончика. Малец растопил сердце короля, что души в драконах не чает, и тот обязал его срочно переезжать в Лайтенсити, даруя титул капитана арьергарда. В последствии много чего ещё легло на хрупкие плечи молодого парня, однако единственное, что его волновало на тот момент, был Феликс. Родители, само собой, были только рады за судьбу сына и безмерно гордились им, и Ли был рад, очень рад, но новость о расставании с лучшим другом далась ему очень тяжело. Хан до сих пор помнит, как в день его отъезда друг глотал слёзы и не мог выпустить того из своей крепкой хватки. И вот наконец, спустя два с половиной года, они вновь встретились. — Джисон, друг мой, я так по тебе соскучился! — не верит своим глазам Феликс. — Живёхонький, боже мой, а как вырос-то! Только не говори, что где-то рядом ты прячешь свою девушку, и вместо того, чтобы провести время со мной, она украдет тебя у меня?! — Что ты себя там себе напридумывал, глупый? И почему ты говоришь, как моя матушка? — изгибает бровь старший. — Как доехал? — Всё было замечательно, только вот в получасе езды отсюда на нас напали разбойники, — цокает Ли, машинально трогая ушибленную от скачков спину. — Разбойники? — удивляется Хан. Лично же все шайки разгромил... — А как выглядели, не запомнил? — Увы, они прятались в кустах. Что-то в голове Джисона щёлкает, и он подзывает к себе слугу. — Дриад! Собери отряд, и пусть он сейчас же выдвигается к Северным карателям! — Есть, капитан Хан! — отдаёт честь рыцарь. — Боже, Дриад, к пустой голове руку не прикладывают! Ступай с глаз моих! Феликс невольно ухмыляется сей картине. — Чего лыбу давишь? — Капитан Хан, звучит превосходно. Я очень рад за тебя, друг, — Ли похлопывает человека по плечу. — Знаешь, а я ведь мог не согласиться на переезд, если бы ты не дал добро, но ты это сделал, иначе же никакого капитана Хана сейчас бы не существовало и в помине, — Дэ Фэй приобнимает Феликса за плечи и отводит в сторону своего коня. — Приведите лошадь для моего друга, — диктует он, и спустя несколько минут к ним подходит белоснежная лошадка с такими же косичками и украшениями в волосах. — Это Ирис, она будет сопровождать тебя весь твой путь, — улыбается Хан. — Это... моя лошадь? — удивляется Ли, с обожанием рассматривая нового друга. — Она очень красива... Но, Джи... Не слишком ли это... — Никаких слишком, смертник! Это подарок от моей матушки! Платит той же монетой! К тому же, я сам выбрал ее, вы идеально смотритесь. В уголках глаз эльфа образуются хрусталики слёз. Он так благодарен своему лучшему другу, он так его любит, ой как же он его люби-и-ит. Ли и Хан седлают лошадей и направляются в сторону охотничьего домика.