Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Время пролетело чересчур быстро, и вот Чанбин, Джисон и Феликс в приподнятом настроении проходят между ярмарочных лавок. Эльф, будучи довольно своеобразным, решил, что не уйдёт сегодня отсюда без какой-либо безделушки для своей комнаты. Там, конечно, и так уютно, но там же должна быть хоть какая-то частичка или упоминание того, что в этой комнате собственной персоной проживает эльф. Так глаза мальчишки привлекли блестящие камни. Те самые самоцветы. — Какая красота! — восклицает Ли, рассматривая разложенные на ткани камни. — Какой красивый юноша, не желаешь узнать будущее? — окликает Феликса старая женщина. — Доброго дня, госпожа, а давайте! — Ты уверен? — спрашивает Джисон. — Не думаешь, что это может быть опасно? — Я маг, Хани, я и есть опасность. Где-то в стороне в кулак прыснул Чанбин, подходя ближе. Он похлопал капитана по плечу и с сочувствующим «проблемы молодых отцов» звонко рассмеялся, получив в живот тыльной стороной кинжала. Женщина заварила эльфу чашку кофе и заставила того выпить напиток. Он был ужасно горьким, но Феликс знает, что так надо, потому и не жалуется. Допив все до последней капли, Айер вручает чашку в руки гадалке, а та, нахмурившись и смакуя свои шершавые губы, прошептала: — Великое горе ждёт тебя, милостивый... — покрутила чашку, разглядывая кофейную гущу. — Не будет тебе ни счастья, ни радости, ни спокойствия, — она прокашлялась. — Остерегайся красного цвета. Он преследует тебя, он ходит за тобой по пятам, твое несчастье ходит за тобой. Оно жаждет твою душу, мальчишка. Ступай долой! — воскликнула та и скрылась за ширмой. Феликс, громко сглотнув, решил, что не придаст предсказанию особого значения. Скорее всего, старуха просто шарлатанка. Часы близились к пяти, а это значило, что вскоре начнётся представление. Внезапно Хана окликает один из слуг. — Капитан Хан, прошу прощения, но вас требуют. — Кто и куда требует, Сириус? — На стоянку. — Что случилось? — С драконом одного из наездников беда. Джисон подрывается с места и, обещая в скором времени вернуться, оставляет друзей вдвоём. Дэ Фэй всю свою жизнь посвятил драконам. Его долг — защищать и помогать им. К счастью, на его веку ещё ни один ящер от его руки не погиб. Вход на драконью стоянку не был причудливым. Обычное деревянное построение, чем-то похожее на стойла для лошадей, только чуть больше и оборудовано по-другому. Двери не было, вместо неё — занавески из бус, которые довольно шумно бьются о деревянные стены. Зайдя внутрь, Джисон обнаружил лишь одного дракона и, честно говоря, не поверил своим глазам. Завидев чужого человека, дракониха утробно зарычала, угрожая пустить в нарушителя лавовым комом. — Чшш, я тебя не трону, прекрасная, — шепчет Хан, понимая, что ящер его прекрасно слышит. Он подходит чуть ближе и кладёт свою ладонь на область между ноздрями, кожей ощущая горячий пар. Слегка поглаживает, успокаивает, а сам анализирует. — Тебя ранили? — зачем-то спрашивает капитан. Наверное, больше для того, чтобы успокоить дракониху, ведь сам он полностью умиротворен и уверен. — Она никогда никого к себе не подпускает. Кто ты? — слышится чужой голос откуда-то сзади. — Я Хан Джисон Дэ Фэй, командир арьергарда по драконам. Меня вызывали, — человек, замечая, что неизвестный все ещё находится в тени, решает спросить. — Вы так и собираетесь стоять там? Ваш дракон хочет, чтобы вы были рядом. — Откуда ты знаешь, чего хочет мой дракон? — А вы явно не из воспитанных. Я не от балды капитан, господин. Неизвестный выходит из тени и смотрит на своего дракона. — Доверяешь ему? — Да, Линоу. Глаза Джисона расширяются в удивлении, и он ошарашенно смотрит на человека. Перед ним стоял парень в костюме для иппасии чёрного цвета, в руках он держал свою знаменитую маску, а его лицо... Было прекрасным. Его каштановые волосы в беспорядке покачивались ветром. Разрез его глаз делал его взгляд хищным, но таким притягивающим... Вылитый кот. Лицо украшал тонкий, слегка вздернутый нос, пухлые губы, цвет которых казался персиковым в помещении. Его острые и чёткие скулы, о которые, кажется, можно порезаться, очень подходили парню. Хотелось вечность не отрывать глаз от юноши, но причина, по которой Хан здесь, — его дракон. Потому капитан вновь поворачивается к ящеру и заходит к нему, оглядывая сверху вниз. Увидев, что дракониха не двигает своим левым крылом, он подходит ближе и видит, что крыло порвано. — Ох, какой ужас. — Что такое? — пугается Линоу. — Ее крыло... Летала всю ночь? — Нет, она спала в лесном доме. Хан насторожился. У дракона Линоу есть собственный дом? Такую роскошь могут позволить себе только... — Маркиз, скоро начнётся, вы там долго? — появляется чужой голос. Линоу цыкает. — Я не один! — Простите, Линоу, я сообщу, что вы ещё не готовы, — слуга скрывается из виду. Джисон удивляется пуще прежнего. — Маркиз? Неужели вы... — Он просто идиот, ты здесь ради дракона? Делай свою работу и проваливай. Хан закатывает глаза и достает из своей сумки несколько самодельных конструкций из дерева и пару лоскутов ткани. — Ей порезали крыло. — Что, прости? — Кто-то специально повредил ей крыло, вероятно, чтобы ты не смог участвовать в турнире. Линоу сжимает кулаки. — Я помогу, через неделю крыло будет в норме. Покровитель вздыхает и подходит ближе, поглаживая дракона по крылу. — Айко, прости, что не уследил... — Красивое имя. Линоу лишь кивнул. — Скорее всего, мы перенесём показ драконов на следующую неделю, всем интересен только ты и твой дракон, Линоу. — Не говори никому, что видел меня, и про дракона тоже. — Двое уже знают, увы, слуги нынче громкие. Не волнуйся, мне это незачем. Я закончил, — шепчет Хан и кланяется драконихе, та в свою очередь благодарно закрывает глаза, выпуская из ноздрей тёплый пар. Вышел капитан со стоянки в приподнятом настроении. Кто же знал, что он воочию увидит самого Линоу и его дракона. Получается... Его мечта сбылась? Всю дорогу до главной площади Хан провёл в раздумьях. Линоу... Маркиз. Маркиз — это титул. Маркизом не может быть человек с улицы. Если только это не фамилия, но в таком случае король бы быстро поменял ее этому человеку на какую-нибудь среднестатистическую. У короля ведь есть сын, да? Но голубой крови не дозволено участвовать в подобных мероприятиях. Его Величество сына на улицу-то не пускает, невозможно, чтобы это был Линоу. Хотя... Полное имя короля — Ли Сильван, а этот Линоу... Почему он Линоу? Может, «Ли» взято как раз от фамилии? Застряв в некой прострации, капитан и не заметил, как дошёл до своих друзей, и, сообщив им, что показ переносится в связи с техническими неполадками, они удалились обратно в охотничий домик. Половина следующей недели прошла относительно спокойно. Чанбин и Феликс отправились по своим делам вдвоём, но ничего толком и не выяснили. Все сведения оказались ложными, и они лишь потратили своё время.

ᙏ̤̫

В один из дней, когда трое друзей собрались в охотничьем домике, за окном хлынул ливень и тарабанил по крыше так, что, кажется, можно было оглохнуть. Слуги принесли горячий чай и различные запечённые десерты. Чанбин, Хан и Феликс сидели напротив камина, размышляя о том о сём. Подданные копошились в других комнатах, сметая пыль с поверхностей. Между парнями разгорелась очередная дискуссия, как вдруг во входную дверь кто-то остервенело постучал. Сильно нахмурившись, Хан поднимается со своего места и велит мятежнику и эльфу оставаться здесь, а сам идёт проверять. Кого принесло в такую погоду? Когда человек приблизился к двери, стуки не прекратились, тогда капитан, не выдержав, открывает дверь, готовясь отбиваться. Дверь отворяется, и Дэ Фэй видит перед собой тёмную, промокшую насквозь фигуру, лицо которой скрыто за капюшоном. За столбом стоит выглядывающий Феликс, рядом с ним, выставив перед эльфом руку, — наблюдающий Чанбин. Джисон не успевает вымолвить ни слова, как незнакомец впивается руками в чужие плечи и слегка потрясывает. — Хан Джисон! — восклицает некто. Капитан уже собирался спросить, кто перед ним стоит, однако незнакомец снимает с себя капюшон. — Линоу?! — удивляется Хан. — Линоу?! — в один голос переспрашивают ошарашенные Чанбин и Феликс. — Хан Джисон, помоги мне, я умоляю тебя... — только сейчас капитан заметил на лице наездника слёзы, которые до этого смешивались с проливным дождем, а громкие всхлипы заглушал гул ветра и звук бьющихся капель. Джисон подталкивает парня в дом, чтобы закрыть дверь и не прохлаждать помещение. Сегодня, кажется, вечер неожиданностей, так как Линоу практически падает на колени перед Джисоном, не переставая плакать. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает капитан, присаживаясь на корточки. — Ты должен... Айко... Ты... Пожалуйста, помоги... — Я не смогу тебе помочь, пока ты нормально не объяснишь мне, что стряслось, — похлопывает по плечу. — Когда ты... — заикается парень. — Когда ты в прошлый раз перевязал ей крыло, все было хорошо — оно срослось, и Айко чувствовала себя хорошо, но в-вчера... Место разреза почернело, и эта дьявольская чернь теперь разрастается по всему ее телу... Джисон... Я-я не знаю, что делать, я никогда не видел такого, сейчас Айко находится в лесном домике, она не ест и не пьёт, она не может двигаться... О-она... Умирает... Феликс, кажется, издал удивлённый вздох, который оказался чересчур громким. Джисон выглядел серьёзным. Гораздо серьезнее, чем обычно. К концу монолога он не смог сдержать собственного удивления. Конечно, без личного осмотра не обойдётся. Ему придётся вновь навестить Айко. Он поднимает лицо Линоу за подбородок и заглядывает в его красные от слез глаза, свободной рукой поглаживая по плечу. — Поднимайся, поехали, — спокойно произносит Хан, жестом указывая друзьям идти в комнату и успокоиться, на что Феликс протестует. — Ишь чего! Мы тоже поедем! Мы можем быть полезными, да, Чанбин? — эльф смотрит на парня рядом. Мятежник сначала не понял, чего от него вообще хотят, но через секунду до него дошло, и он с отчаянным кивком выдал: — Конечно! Я, в случае чего, буду охранять вас, а Феликс вообще маг! Он полезен! — Сибвилл посмотрел на эльфа, ища в его глазах поддержку, которую, к счастью, получил. Феликс одобрительно моргнул. Трое друзей собирали все самое необходимое: Джисон все нужное для дракона, Феликс различные склянки и пару листочков с заклинаниями, в которых можно ошибиться, а Чанбин несколько кинжалов и ножей для обороны. К удивлению самого Джисона, Линоу никак не мог перестать плакать. Хотя, это больше неожиданно, чем необычно. Айко слишком много значит для его наездника, Линоу привязан к ней, и это видно даже со стороны. Конечно, выражение «если умрет дракон, его наездник останется жив, если умрет наездник, умрет и его дракон» — это жестокая реальность отцов драконов. Если умрет Айко, Линоу не будет жить без неё. Он отправится вслед за той, кого приручил, за той, что выбрала его, и вслед за той, что доверила жизнь глупому и совершенно невнимательному человеку. Окончательно собравшись, парень с титулом маркиза взял волю в кулак и, нахмурившись, сжав кулаки и кусая щеки изнутри, смог остановить себя и успокоиться. Ехали они долго, но в думках время пролетело незаметно, и вот названный Маркиз уже ведёт парней туда, куда за вторжение грозила бы голова с плеч. Зайдя в дом, который назвать таковым, конечно, можно, но некорректно, язык не повернётся. Это дом для дракона, но никак не для человека, по большей степени, это просто огромное просторное строение, больше похожее на особняк снаружи и полностью пустое внутри. Сооружение сравнимо с семиэтажным зданием, но в нем нет ни мебели, ни лестниц, ни этажей. Совершенная пустота. Фактически, это просто огромная парковка для дракона. Однако да, Джисон согласен с тем, что это именно дом. Так его дракон чувствует себя нужным своему хозяину, чувствует, что он сделал правильный выбор. Найти Айко не составляло никакого труда. Она, обессилев, лежала на полу в пяти метрах от входа. Джисон прошёл, но остановился, когда Линоу задержал друзей. — Обещайте, что никому не расскажете о том, что увидите сегодня. Эльф и мятежник согласно кивают, и Линоу пропускает их. Несмотря на спокойствие капитана, сейчас он понимает весь масштаб проблемы. Дракониха лежит совершенно не двигаясь, теперь из ее ноздрей нет пара, только холодный ветерок. Не осталось никаких сомнений. Ее отравили. Хан, подойдя к крылу и дотронувшись до него, на что Айко не подала никаких признаков бодрствования, испуганно ойкнул, заставляя наездника вновь заплакать. — Феликс, листья Юны, — диктует капитан, и эльф подрывается со своего места, ища в сумке друга те самые листья, из которых обычно делаются противоядия. Пока Айер разминал листья в ступе, Дэ Фэй обрабатывал крыло. Сибвилл, поглядывая на наездника, решил хоть как-то помочь. — Они справятся, эти двое знают своё дело. Линоу, насторожившись, не глядя на мятежника, процедил: — Только попробуй вякнуть отцовским псам, я тебя выпотрошу. — Мне это незачем, маркиз. Говорили они шёпотом, так, чтобы слышали только они. Шум природы перебивал их голоса, и до лучших друзей их разговор, к счастью или наоборот, не дошёл. Когда противоядие было окончательно готово, Феликс подошёл к дракону. Он впервые находится в такой опасной близости к этим могущественным существам. Его ноги трясутся больше от напряжения, чем от страха. — Ей может быть больно, не пугайся, — Хан обращается к Линоу. — Я могу помочь, — вмешивается Феликс, — заклинанием, притупляющим боль. Джисон согласно кивает, отходя подальше, держа на готове драконью сеть. Эльф садится на холодный пол, подбирая часть поврежденного крыла на свои колени, и, нанося противоядие на почерневший порез, начинает петь. — Quam repromisit Deus diligentibus se. Kyrie, fons bonitatis, Kyrie, Ignis Divine, Eleison. O quam sancta, quam serena, quam benigna Quam amoena esse virgo creditur. Quam amoena O castitatis lilium. Дракониха распахивает свои голубые глаза, цвет которых начинает стремительно меняться на зелёный, просыпаясь окончательно, она утробно рычит, пытаясь вырвать крыло у злого эльфа, который пытается ее убить. Джисон, не теряя времени, накидывает на пасть дракона сеть, сдерживая ее порывы просто сожрать его друга. — Fe os iusti meditabitur sapientiam, Et lingua eius loquetur iudicium, Beatus vir, qui suffert tentationem, Quoniam cum probatus fuerit accipiet coronam vitae, — заканчивает Айер, и дракон успокаивается, вновь укладываясь на свои лапы и прикрывая глаза. Она поняла, что эльф лишь хочет помочь ей. Боль начала отступать, и она уснула. — Холодный воздух от ее дыхания постепенно теплеет, — оповещает Джисон, заставляя Линоу слабо улыбнуться. Наконец Феликс заканчивает наносить смесь, но чернота не проходит, и это его настораживает. — Хани, это не простой яд. Он не выводится до конца... Я могу, конечно, сделать ещё кое-что... Но... — Но что? — вмешивается наездник. — Я маг 6 ранга, это заклинание для 9. Есть два исхода. Либо я умру, либо мы поможем ей и я потеряю сознание... — эльф замялся. — На десять лет. — Нет-нет, это слишком опасно! Что за фокусы такие!? Феликс, у тебя есть своя цель, ты не можешь этого сделать! — злится Чанбин. — Но иначе дракон... — Тебе не плевать на этого дракона? Ты этого человека видишь впервые в своей жизни и собираешься пожертвовать собой ради него?! — Я... Феликс... Пожалуйста... — просит наездник. Эльф закусывает губу, а на его глазах появляются слезинки. Он обещал себе найти свою мать, но он просто не может отказать тому, кому так сильно нужна его помощь. — Фел-Фел... — Прости, Джисони, — шепчет Айер, рукой касаясь дракона. Он закрывает глаза и начинает читать заклинание. Чанбин собирается остановить его: он подбегает к эльфу и уже протягивает к нему руку, как его перехватывает Джисон. — Что ты творишь, идиот?! — кричит мятежник. — Не делай глупостей, дурак. Ты умрешь, если дотронешься, в тебе нет магии. — Твой лучший друг жертвует собой, почему ты так спокоен?! — голос ломается. — Он знает, что делает. — Ни черта он не знает, этот маленький и глупый эльф не умеет жить! Он доверчивый и наивный! Как ты этого не понимаешь!? Вокруг Феликса появляется светлое свечение, которое исходит только тогда, когда светлый эльф использует сильное заклинание. Его веснушки истошно искрятся, будто исчерпывая из самого парня всю его магию, как из самоцвета. — Atra esterni ono telduin Morranr lifa unin hyarta onr! Un do evarinya ono Varda! — на последнем слове Джисон хватает Феликса за руку, и тот распахивает свои глаза в немом шоке. Прерывать заклинание ни в коем случае нельзя, и Джисон продолжает, игнорируя протест друга. — Atra nozu vaize vardo fra eld horniya, — заканчивает Хан и его тело вспыхивает золотым свечением. Постепенно свет двух друзей перекидывается и на чёрные реки на теле дракона, и теперь их магия освещает все помещение. Чанбин и Линоу смотрят на происходящее с полными страха глазами, органы их чувств затуманены: они не слышат ни дождя снаружи, ни шелеста растений, ни рыков дракона. Спустя еще какое-то время свечение исчезает, и Феликс без сознания падает на пол. К нему подбегает Чанбин, сначала обеспокоенно разглядывает, а потом поднимает на руки. Айко проснулась и уже не чувствует былой боли. Она обязательно отблагодарит своих спасителей. Линоу, не в состоянии подобрать слов, окликает капитана, чтобы сказать ему элементарное «спасибо», но, когда тот поворачивается, маркиз замечает изменения в его внешнем виде. Каштановые волосы Джисона теперь стали... Светлыми?.. — Джисон?.. Твои волосы, — шепчет Линоу, привлекая внимание Чанбина. — Этого было не избежать, — капитан пожимает плечами. — Это квенья, эльфийская словесность. Я кто? Правильно, человек. Будучи человеком, я использовал заклинания на эльфийской языке, что делать категорически запрещено. В общем, я нарушил закон, надеюсь, вы объясните королю, что я просто решил сменить стиль, — он вздыхает. — Это хорошо, что пострадали только волосы, а не какой-то орган. Все могло быть и хуже. — Что с Феликсом? — Он в отключке. — На 10 лет?! — кричит Чанбин, злобно смотря то на наездника, то на капитана. — Может, на год. Мое вмешательство значительно снижает срок. — Ты пожертвовал цветом своих волос, а Феликс — целым годом своей жизни, — мятежник говорит, стиснув зубы. — Ты будешь обязан ему до самой смерти, Линоу.