Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Маркиз удалился почти сразу, оставив лучших друзей и Чанбина на окраине королевства. Возможно, он не побрезговал бы помочь, однако остаться сам он никак не мог. Сибвилл изводился до ужаса: язвил, кричал, ругался. Одно Джисоново слово оборачивалось тирадой гневных ответов от Чанбина. Конца и края его агрессии не было, потому Хан предпочёл просто молчать. Добравшись до охотничьего домика, Джисон собирался взять эльфа к себе на руки и отнести в комнату, но Со вцепился в чужое тело, грозно смотря в растерянные глаза капитана. — Ты чего удумал? Проваливай. — Ты мне указывать вздумал, мерзость? — цедит мятежник. — Я тебе этого эльфа ни за что в жизни не доверю. — Ты, черт возьми, обезумел? Да кто ты вообще такой? Жалкое отродье из грязной таверны. — Извольте, Ваша Мерзость. Я не отдам тебе Феликса, и мне плевать на твое мнение. Ему опасно находиться рядом с таким, как ты. — Мы лучшие друзья с детства, я оберегал его все это время, что за чушь ты несёшь, идиот? — Вижу. Что-то ты переусердствовал со своей опекой. Слушай, не мельтеши как муха на навозе. — Так, поднимай свой зад и шуруй в комнату Феликса. Непробиваемый упырь. Раз так хочешь, будешь находиться у меня до тех пор, пока не найдём, как его разбудить. Ссоры ни к чему. — Ссоры из-за тебя. — Да блять! — вскрикивает Джисон, не удержавшись от нецензурной брани. — Что тебя не устраивает? — Ты, — грубо шикает Со и заходит в чужой дом. Отнеся спящего эльфа в его комнату, Чанбин садится на край его кровати и убирает пряди белоснежных волос с чужого лица, замечая легкие подрагивания ресничек. — Глупый... Глупый и наивный эльф. Честно говоря, Чанбин и сам понятия не имеет, почему ему так важна судьба этого Феликса. Они знакомы-то всего несколько дней, но отчего-то Со чувствует ответственность за чужую жизнь, будто в тот день в таверне, когда он впервые увидел эльфёнка в нескольких метрах от себя, когда заметил в его глазах еле ощутимую толику страха в момент, когда к нему начали приставать. Чанбина вообще никогда никто не интересовал, да и Феликс поначалу тоже. Но что-то пошло не так... Несмотря на свои протесты в сторону короля, он все ещё его подданный и находится под его покровительством. И такие, казалось бы, бытовые ситуации жителей он обязан решать, ведь Чанбин в первую очередь королевский сержант. Да и история эльфа про его мать изначально не особо тронула чёрствого человека, ведь он много чего повидал на своём веку, и повелся только потому, что действительно хотел поближе посмотреть на диковинные уши, которые видел только единожды и то издалека. А потом что-то пошло не так, что-то в нем переменилось. Когда эльф привёл его к Джисону, с которым мятежник знаком не понаслышке, когда ещё раз рассказал свою историю, когда отстаивал свою позицию перед суровым капитаном, как он мило дул щеки на шутки Чанбина и пытался ответить тому не менее едко, но все так же очаровательно, как волшебно искрились его веснушки и как привлекательно он выглядел, когда использовал магию и помогал другим. Все это зародило в Чанбине новые чувства, с которыми прежде он никогда не встречался, не пробовал их на вкус и даже не знает, как они называются. Все это в новинку для человека, не знающего, что такое забота и привязанность, что такое радость и счастье. Раздумья Чанбина прерывает вошедший Джисон. Оперевшись о дверной косяк, он тихо прошептал: — Мы обязательно найдём способ разбудить его. Я не прощу себя, если он не увидит это великое торжество, о котором мечтал с семи лет... — Ты хочешь сказать, что он никогда не был на празднике великого солнцестояния? — Да. В детстве Феликс мне все уши прожжужал, что хочет попасть на Феррорию и увидеть, как я сопровождаю наездников. — Мы обязаны разбудить его. — Почему ты так в него вцепился? Что движет тобой? — Я... Сам не знаю... — врёт Со. — Понятно. Как разберёшься в себе, дай знать. Чуть позже тебе занесут одеяла и остальные необходимые вещи. Будешь спать в за... — Я останусь здесь. — Что? Но тут же всего одна кро... — Пол. Я буду спать на полу. — Чанбин, — меняется в лице Джисон, — я ничего не понимаю. Феликс спит, какой смысл тебе караулить его вот так? С ним ничего не случи... — Просто оставь меня в покое, хорошо? Я заплачу тебе за пребывание в твоем доме, не волнуйся. — Я не из-за этого против. Я знаю о твоих делишках и вожусь с тобой только потому, что это важно для Феликса, иначе и ноги твоей в моем доме бы не было. — Не велика потеря, Феликс мог бы пожить и у меня. Окончательно растерявшись, Хан выдает: — Ты что, влюбился в него? — Сам себе придумал и бесишься с этого. — Господи помилуй, что за напасть... — Простите, что вмешиваюсь, — звучит знакомый голос за спиной капитана. Обернувшись, Чанбин и Джисон видят Линоу. — Что... Как ты?.. — не понимает капитан, как наездник вообще смог зайти в дом. — Твои слуги повелись на обычную ложь. Сейчас не об этом, — делает паузу. — Я разузнал об одном человеке, который, возможно, может нам помочь. Глаза Чанбина загораются огнём. — Кто? — Ким Сынмин Цефей — ученый в сфере магии и техники, кандидат наук драконоведения и чудоведения. Обучал магов 12 ранга и является одним из авторов многих учебников, в том числе и заклинаний на квенье. Чанбин смотрит на маркиза как на ангела. — И где нам его отыскать? — интересуется Хан. — Гетльгон. В шести днях езды отсюда. — Разве ты не можешь просто добраться до него на Айко? — Джисон... Нет... — Но почему? — Не важ... — Потому что ему папочка не позволит. — Что? — изгибает бровь Хан. — Почему у тебя все шутки только про папочек?! — Это с вами двумя я шутил, а с этим чёртом все взаправду. — Кто твой отец? Я пойду и уговор... — Ли Сильван. Его отец — король, — пожимает плечами Со, вызывая истинное негодование у наездника. — В смыс... Ты Ли Минхо!? — вскрикивает Джисон. — Со Чанбин Сибвилл! — голос Минхо становится суровым. — Я говорил тебе, что убью? — Ничего не знаю, маркизочка, договор был другой: не рассказывать псам твоего отца о тебе и драконе. Про капитана речи не было, — отнекивается Чанбин, большим пальцем поглаживая плечо Феликса, будто успокаивая. Джисон осознает, что часто сквернословил при принце, и, если вдруг он решит доложить королю... Ему несдобровать. — Маркиз, прошу прощения. — За что? — удивляется тот. — Я много дури наговорил за все то время, что находился рядом с вами. — Ты что, идиот? — изгибает бровь. — Ты и твой друг спасли Айко, я в долгу перед вами, и я должен извиняться. Если бы не я, твой друг бы сейчас не страдал. — Он же просто спит, да? — вмешивается Чанбин. — Почему ты говоришь, что он страдает? — Потому что он нас всех прекрасно слышит. — Что!? — в один голос выкрикивают парни. — Вы серьезно думали, что он заснул, как Спящая красавица, и его разбудит только прекрасный принц с волшебными губами? Эльфийская магия работает не так. Представьте, что существует пространство, в котором ничего нет, лишь пустота. Как в историях, заточение в кулоне. Этой пустоте нет конца и края, куда бы он ни пошёл, это одно из самых низших пространств. Примерно в таком мире сейчас и находится твой друг. Он спит в нашем мире, но бодрствует в том. Если в том мире он уже проснулся, то он прекрасно слышит и чувствует все то, что происходит с ним здесь. — То есть, ты хочешь сказать, что он чувствует прикосновения, слышит наш разговор и все такое? — Именно это я и пытаюсь донести. Разум Чанбина захватывает осознание, и он резко убирает руку с чужого плеча, покрываясь румянцем. — Как вы уже наверняка знаете, принцам не пристало заниматься ездой на драконах, как и прочими подобными вещами. Мой отец не знает про то, что я наездник. Как Минхо столько лет скрывал от отца своего дракона, навсегда останется загадкой, но сейчас стоит лишь восхититься его искусством вранья и умением обводить вокруг пальца даже таких высокопоставленных лиц, как сам король. — Вряд ли учёный согласится покидать свою лабораторию. Нам нужно ехать к нему. — Но как же... Если на нас нападут, кто будет следить за Феликсом? — не понимает Сибвилл. — Ты же тут геройствовал. Будь героем для того, кого взялся оберегать, — спокойно объясняет Минхо. Чанбин спорить не стал, понимает, принц прав. Да он любому шею свернёт, пусть только попробуют на его эльфа позариться, думает Со. Погодите... «Его» эльфа? Потоки мыслей сменялись один за другим. Начиналось все относительно обычно, но последние мысли были какими-то чересчур абсурдными, потому мятежник решил, что лучше вообще не думать, чем думать о Феликсе в таком ключе. — Ты сможешь покинуть королевство? Разве ты не под арестом? — спрашивает Джисон. — Арест? — Ну, твой отец говорил... Минхо закатывает глаза. — Ты меня разочаровываешь, никакого ареста нет и не будет. Поедем через Гетльгон и доберёмся оттуда до Хармера под предлогом переговоров с их принцем. — Разве ты не сказал, что нам в Гетльгон? — не понимает Чанбин. — По слухам Сынмин сейчас гостит в Хармере по вызову принца. Что-то разрабатывают. — Ты знаком с принцем? — замечая теплоту в голосе наездника, спрашивает Хан. — Конечно. Род Рэдроуз, не слышал? — Слышал, но никогда не имел с ними дело. Этот принц такой же скрытный, как и ты. Минхо ухмыляется. Джисон решил отправиться в замок с Минхо в качестве сопровождающего. Конечно, показываться на глаза королю не стоит. Судя по всему, он нарочно скрывал своего сына от него. Чанбина оставили с Феликсом, а тот особо и не против. Как только хозяин дома покинул здание и приказал слугам сделать то же самое, Чанбин облегченно выдохнул. Наличие прислуги давило на него. Он, несмотря на своё положение, терпеть не может, когда кто-то делает что-то за него. Одно дело, когда ты нанимаешь повара, а другое дело, когда ты велишь прислуге открыть тебе дверь, потому что тебе составляет огромного труда протянуть руку до ручки. Ужасно и мерзко. Он смотрит на лицо эльфа с неким беспокойством, костяшкой указательного пальца проводя по мягкой светлой щеке. Ресницы Феликса подрагивают. Интересно, что он сейчас чувствует? — Эльфёнок, — шепчет мятежник, усмехаясь самому себе, осознавая, что разговаривает с тем, кто, вероятно, его не слышит, — выглядишь кисло. Прости, что не уберёг. Ты, наверное, и сам не понимаешь, почему я так за тебя волнуюсь, — вновь усмехается. — Ну, раз уж ты спишь, то, наверное, я могу рассказать тебе мою историю безответной любви? Когда я сказал, что не знаю Ностеркрат... Я соврал. Я жил там какое-то время, гостил у бабушки на лето и все такое. В детстве у меня был скверный характер, родители сослали. В один из дней, когда я чертил летнее задание для школы, я заметил двух звонко хохочущих мальчиков, один из которых сразу приковал мое внимание. Первый был чуть выше другого, у него были каштановые волосы и сумка через плечо. А другой... Был прекрасен. У него были светлые волосы, похожие на молочную пенку, фарфоровая кожа, словно он кукла, ослепительная улыбка и милое, самое очаровательное в моей жизни личико. В тот момент я совсем позабыл про свой несчастный чертёж, за что получил нагоняй, но знаешь... Оно того стоило. Этот мальчик не выходил из моей головы, он поселился в моих мыслях, и с тех пор я каждый день выходил к той лавочке, чтобы понаблюдать со стороны. Однажды я услышал, как группа соседских детей хотела за что-то избить его... Я посчитал своим долгом защитить его и несколько раз ходил вправлять детям мозги, лишь бы они его не трогали. К концу лета я вновь пришёл на это место, в этот день я должен был уезжать, и мне позволили сбегать туда, но мальчишек там не оказалось. Я расстроился. Появилось ощущение, что меня предали, хотя это я просто преследовал их... Я собирался уходить, как вдруг услышал знакомый смех и... Имя того, кто стал для меня ангелом воплоти. Ли Феликс. Его звали Ли Феликс Айер. Я уехал и больше никогда его не видел, пока одним днём не узнал того прекрасного юношу в темном силуэте неизвестного человека в таверне, — Чанбин прикусывает губу. — Прости, что не рассказал сразу, и было бы хорошо, если бы ты всего этого не слышал... Мятежник правда надеется, что эльф все это время спал и не слышал его. Ему по сути незачем это знать, но Чанбина тревожила его совесть. Однако он ошибался. Феликс не спит давно. В нижнем мире он проснулся ещё тогда, когда Минхо громко хлопнул дверью. На лице эльфа расцветают бутоны красных роз, а из глаз ручьём бьют слёзы. Он помнит его, он вспомнил. Ещё в детстве он замечал мальчика, который постоянно за ним наблюдал, но Джисон говорил не подходить к нему, потому что тот выглядел подозрительно. Он... Безумно благодарен человеку за его заботу. Сквозь месяцы, сквозь года он отпечатался в его сердце клеймом и чувствует вину за то, что не подошёл к нему, когда так сильно хотел, и заставил его всю жизнь думать, думать, думать. Он приложит все усилия, чтобы проснуться, и тогда он отблагодарит его. Он не знает, как, но он это сделает. Обязательно. Поднявшись со своего места на чужой постели, Чанбин, расправляя толстое одеяло на полу, ложится. Ему нужен сон. — Спи сладко, Ликси. Феликс, услышав ласковую форму своего имени из уст мятежника, вздрогнул, а сердце слабо затрепетало. Почему-то он чувствует себя сейчас гораздо безопаснее, чем тогда, когда рядом был его друг и принц. Сам того не замечая, он засыпает в нижнем мире под звуки тихого сопения парня рядом.

<center>ᙏ̤̫

</center> — Хан Джисон?! — вопит король, когда замечает крадущегося по коридорам замка сына в компании с его десницей. Дэ Фэй, услышав своё имя, застыл на пару секунд, обдумывая, что сейчас вообще произошло и правда ли это голос короля. Интонация только подтверждала то, что Ли Сильван не хотел, чтобы капитан и его сын были знакомы. Увы и ах, судьба считает по-другому. Из одного из коридоров доносятся ускоренные и явно недовольные шаги, потому Хан уже успел смириться со своей участью как минимум быть отодранным наёмниками за непослушание Его Величеству. Опустив голову и разглядывая узоры на полу, Джисон чувствует, как чья-то рука хватает его запястье, и когда он осознает, кому она принадлежит, то поднимает взгляд на не менее ошарашенного принца. — Бежим! — восклицает маркиз, подрываясь с места вперёд по коридору. Не успевая даже осознать, куда его ведут, Хан слушается, перебирая ногами за своим «спасителем». Дверь перед его носом открывается, и все, что он успевает увидеть перед тем, как упасть на пол по ту сторону стены, — это прислуга. Припадая к двери и прислушиваясь к звукам, у капитана начинается отдышка. — Сынок, ты с кем был? — слышится голос короля. — Как это с кем? — наигранно удивляется Минхо. — С Дэвидом, — маркиз указывает рукой на стоящего рядом слугу. — Тогда почему ты не откликнулся, когда я звал? — Разве ты меня звал? Ты искал какого-то Хан Джисона, пап. Я таких не знаю... — врёт Ли и чешет макушку, будто действительно серьезно задумался. — Тебе что-то нужно? — Нет, я просто обознался. — А почему ты так яростно его звал? — Он... — король замялся. — Мои гортензии в саду растоптал. — А-а-а... Твои любимые... — принц давит из себя грусть. — Ну, ты не расстраивайся, я, если кого-то с таким именем увижу, сразу прикажу казнить! — Нет! Казнить не надо! Тебя кто такому учил? Просто приведи его ко мне... Хотя можешь немного помучать, он этого заслуживает. — Хорошо! — радуется маркиз, но вспоминает, что и сам хотел поговорить с королем. — Кстати, пап! Я тут собирался в Хармер наведаться. Давно я с принцем не виделся, соскучился сильно, думаю... Съезжу на недельку, ты же не против? — К принцу Рэдроуз что ли? Нет, конечно, езжай на здоровье, только кольцо надеть не забудь. — Оно всегда со мной, оте-е-ц, — светится от счастья Минхо, тыча рукой с кольцом из рубеллита почти в лицо королю. Тот довольно хмыкает и стремительно двигается в своём направлении. А принц, тяжело вздохнув, смотрит на ничего непонимающего охранника своих покоев. Минхо смеётся. — Дэвид, никому ни слова про Джисона в моей комнате, понял? Мужчина расплывается в хитрой улыбке, но кивает, по-доброму похлопывая по плечу. Пройдя в комнату, маркиз видит сидящего на полу капитана, в шоке отпрянувшего от двери. Он не ожидал, что Минхо откроет дверь так быстро и бесшумно. — Ну что, Хан Джисон, — принц по-дьявольски улыбается, — время пыток? — Иди отсюда! — вопит Хан, прячась за чужой кроватью и кидая в хозяина комнаты белоснежной подушкой. Минхо, словив орудие убийства на лету, запускает ею обратно в атакующего, слыша громкое «Я тебя убью!».