Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Честно говоря, Джисону казалось, что ещё чуть-чуть — и Сибвилл пошлёт весь Хармер к чёртовой матери и отправится на поиски Феликса сам без всяких наставлений от Хёнджина и его надоедливого отца. Как так вообще получилось, что кто-то пробрался в имение короля и провернул такое на охраняемой территории?! Где были эти страхолюдины в доспехах на входе? В какую дыру они глядели, что проглядели всё на свете? — Хван Самуэль! — зовёт король сына. — Отец! Я же просил не называть меня этим именем! — Мне плевать, о чем ты меня просил. Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Или мозгов не хватит осознать, сколько проблем ты мне принёс? Не уследил за каким-то жалким эльфом и даже не знаешь, где его искать? Правда не знаешь или прикидываешься, непутёвое ты чучело!? — Ваше Величество... — вмешивается Минхо. — Молчать, маркиз! В борделях ищи, идиот! — обращается к сыну. — Ваше Величество, Хёнджин ваш сын, не могли бы вы так не вы... — Не сын он мне, жалкое отродье! С глаз долой! — завопил король, вставая с позолоченного трона. Поправив свою скосившуюся корону, он удалился из зала. Как только король покинул двух принцев, глаза принца Рэдроуз окутала пелена. Он стоял на дрожащих ногах, не понимая, что и как вообще сейчас произошло. Его отношения с отцом всегда были ужасными. С тех пор, как умерла его мать, отец будто возненавидел своего наследника, кроме того, он постоянно утверждал, что Хёнджин и вовсе не его сын, ведь такой непутевый человек, как он, не может быть его ребенком. Полное имя Хёнджина — Самуэль Хван Хёнджин Рэдроуз. По отцу ещё есть окончание «Хадсон», благо его не заставили принимать его. От имени «Самуэль» он отказался потому, что это имя дала ему любимая и тяжело больная мать. Она ушла из жизни, когда Хвану было 12 лет. — Джин, забудь о нём, пошли, — кладёт руку на плечо друга Ли. — Минхо... Что мне делать? Что если я не смогу найти его? — Сможешь. В конце концов, это не твоя вина. — А чья, чёрт побери? Вы пришли ко мне за помощью, а я ополчил против себя твоих людей и теперь ещё и допустил кражу в стенах замка! — Они не мои люди, Хёнджин. Они сами по себе были и всегда будут. Этот эльф спас моего дракона от смерти, и я буду помогать тебе всем, чем смогу. Хван всхлипнул, слабо кивнув, а затем он и ещё один принц направились к друзьям эльфа. Чанбин был готов в любой момент выйти из замка и начать убивать всех владельцев этих проклятых притонов, только вот незадача — его посадили в темницу, а в соседней расположили и Джисона. Вот так они отплатили за их доброту? Вот так королевские отпрыски обращаются со своими друзьями? Хотя мятежник должен признать, принцы никогда не были и не будут ему друзьями. Единственный, в ком он ещё ни разу не разочаровался, был Феликс, и Чанбин уверен, что он не сдастся без боя, если его жизни угрожает опасность. Темное сырое помещение, в котором не было ни одной чужой души, разразило эхо от двух приближающихся пар ног. Со был готов вгрызться в шею прямо сейчас, и каково же было его неудивление, когда перед ним появилась мерзкая морда Минхо, а за ним и рыло Хвана. — Что, пришли в очередной раз сказать, что у вас ни черта не выходит и вы полные профаны в поисках? — Нет... — начинает Минхо. — Мы пришли сказать, что забираем вас, — подключается Рэдроуз. — Куда? — встрепенулся Джисон. — На поиски вашего длинноухого друга. — То есть, вы нас выпускаете? — Если я продолжу держать этого агрессивного пса здесь, — Хёнджин указывает на Чанбина, — он накопит на меня столько злости, что я умру от того, что все его мысли станут реальными и меня собьёт конюх. — Нет, твой зад сожжет дракон Маркиза, — цедит Джисон. — С чего бы ей сжигать моего друга? — не понимает Ли. — С того, что у драконов есть закон, благодаря которому их инстинкты позволяют отомстить тому, кто нанёс вред человеку, что их когда-то спас. Пока Дэ Фй разглагольствовал на тему драконьих принципов жизни, узников успели выпустить и снять цепи на запястьях. Разминая кисти, друзья последовали за спиной Хёнджина вверх по лестнице. Запах сырости сменился на дуновение легкого ветерка с цветочными нотками. Хармер был усыпан различными растениями, травами и прекрасными цветами, только вот то, что творилось в этом городе на самом деле, заставило бы всё это великолепие вмиг завять. Четверо парней отправились в оружейную комнату.

ᙏ̤̫

— Чонин, — зовёт странник. — Да? — откликается тот. — А много в борделях таких, как ты? — Таких, как я? Ты имеешь в виду эльфов, Чан-хён? — Да-да, эльфов, — подтверждает мужчина, точа кинжал. — Ну... Почти все работники. — Почти все? То есть, всех крадут из семей? — В основном да, в моём борделе была только одна эльфийка, что пришла туда по желанию. Честно говоря... Я не понимаю, почему родители этих эльфов не ищут своих детей, ведь это же... Их дети... И... Ну... Неужели им плевать? — Эйдер. Это уже не твой бордель, запомни. Ты теперь свободен и никому ничего не должен. А родителям, скорее всего, стирают память. Глаза мальчика расширяются. — С-стирают память? Мужчина кивнул. Чонин часто моргает, а затем опускает взгляд на траву, теребит сорванный недавно клевер в маленьких хрупких ручках, а затем на камень, на котором он все это время сидел, начинают падать капельки. — Ты снова плачешь? — Нет-нет, я просто... И нет способа вернуть их воспоминания? Кристофер откладывает кинжал на землю и тянет Яна к себе, кладет руку мальчику на затылок и прижимает к своей груди. — Возможно, но сложно. — А ты сможешь? — с надеждой заглядывает в глаза старшему Чонин. — Смогу. — Правда? — Правда. — Чани-хён, пожалуйста... Я хочу... Увидеться с ними. — И что тебе это даст? Думаешь, они будут рады узнать, что их сын ублажал людей? Эта работа другим противна, они могут даже не посмотреть в твою сторону, если узнают. Чонин остановил взгляд на серьезном лице мужчины и затаил дыхание. Подумал секунды три, а после отпрянул от чужого плеча и зашагал в неизвестном направлении. Хотя для старшего это направление было уже давным-давно изучено. Мальчишка ушёл к реке. Он сел на камень у берега и просто обреченно смотрел на воду. За что жизнь так обошлась с ним? Он никому не нужен, а если и нужен был, то теперь точно не нужен! Почему именно бордель? Почему жизнь эльфов обречена? Почему именно эльфы должны быть отбросами? И родители... А что родители? Теперь надежда воссоединиться с семьей увядала и душила маленького мальчика. В горле завязывался тугой узел обиды и боли. Чужая сильная рука аккуратно легла на миниатюрное плечико. — Я думаю, что твои родители не отвернутся от тебя. — Не пытайся быть добрым, хён. Я не маленький мальчик и прекрасно понял, что ты имел в виду. — Конечно, ты не маленький мальчик, Чонин. Тебе целых 13 лет, и ты все прекрасно знаешь. Так вот пойми, что ситуации бывают разные и лучше сделать, чем пожалеть о том, что не сделал, — спокойно говорит странник, умалчивая о том, что увидел в своём будущем, как именно пройдёт встреча эльфа с родителями. — Ты шутишь? В чем твоя выгода? — Такой малыш, а уже говоришь о выгоде? — Ты секунду назад сказал, что я... — Я странник, — перебивает мужчина, понимая, что хотел сказать эльф. — Я собираю информацию во всех уголках мира, и побывать на твоей родине для меня довольно полезно. Мальчик ещё несколько секунд сидит на месте, а потом подрывается и обвивает старшего за шею, носом утыкаясь в шею. — Спасибо! Большое спасибо, хён! На лице Кристофера расплывается еле заметная улыбка. Он теребит тёмные волосы младшего. Спустя несколько часов отдыха у реки, они поймали пару крупных рыбин и зажарили на костре. Кушали сначала молча, но тишину развеял мальчик. — Чан-хён, — звонко позвал он. — М? — равнодушно, больше заинтересованный своим ужином откликнулся мужчина. — А можно я тебя поцелую? Кристофер поперхнулся. — Чего!? — Можно тебя поцеловать? — Эй, тебе 13, а мне больше 50, ты головой думаешь? — Но я же уже тебя целовал! — дуется младший. — И вообще, возраст согласия в нашем мире 14 лет, а мне 13, значит, уже можно! — Целуйся со своей рыбой на ветке, — придя в себя, выдает странник. — Это нечестно! Про возраст лепечешь? А как же союзы магов, в котором одному может быть 18 лет, а другому целых 100?! — Это другое, эльф. Ты слишком мал для такого. — Ты выкрал меня из борделя! И вообще собирался быть моим клиентом! — Кто? Я? — удивляется Чан. — Нет, я! — возмущается Чонин и поворачивается к мужчине спиной, нехотя отрывая волокна от мякоти рыбы и бубня себе что-то под нос. Небо стягивалось темнотой, звёзды изредка мигали в непроглядной тьме. Чан и Чонин после плотного ужина легли спать; странник наколдовал какое-то заклинание тепла, согревающее их тела от ночной прохлады. Кристофер заметил, что после его отказа эльф с ним не говорил: он все время отворачивался от мужчины, избегал его взгляда и шёл на расстоянии 2-3 метров от него. Даже сейчас, лёжа «рядом», Эйдер повернут к нему спиной и, как часто это бывает у детей, обнимает самого себя руками. Чан приподнимается на локте и смотрит на притворяющегося эльфа, тормошит его за плечо и сонным, хриплым голосом выдает: — Я чувствую вину за свой отказ, ты можешь просто чмокнуть меня. Эльф, как пружинка, подскакивает со своего места, распахивая глаза. Хитрая улыбка расплывается на его светлом личике, а растрепанные волосы придают ребёнку ещё большего уюта и комфорта. Он на коленках двигается к мужчине и, заглянув в его завораживающие зрачки, чмокает куда-то в область скулы. — Медовых снов, Чан-хён, — облегченно шепчет Ян и укладывается на импровизированную «кровать» из листьев. Кристофер Марайя никогда и никому не расскажет, что ему понравилось...

ᙏ̤̫

Тревожный сон Феликса прервала жгучая боль в области бедра. Он распахивает свои сонные и мокрые от слез глаза и видит на молочной коже красный след. Эльф растерянно оглядывается по сторонам и видит слева от себя того самого мужика. Чёрная рукоятка фоггера в чужих руках поблескивает от приглушенного света. Жгучая боль продолжает распространяться по ноге. — Какого?! Снова удар. Феликс шикает и прикусывает губу. Ужасно больно. — Теперь ты будешь работать здесь. Феликс непонимающе смотрит. — Это мой собственный бордель, пользующийся популярностью среди странников и граждан других стран, и теперь ты один из моих работников, эльф. — С какой такой стати?! — А не слишком ли ты болтлив для шлюхи? — Шлюха — твоя мать, — цедит Айер и получает сильную пощёчину. — Что ты сейчас тявкнул? — Я сказал, — продолжает остроухий, — что мать твоя — шлюха и отец — подкаблучник, а ты... — задумался. — Сукин сын. Высокая фигура мужика заливается хриплым смехом, а эльфу от этого хочется выбить ему все зубы. Владелец борделя схватил эльфа за белоснежные волосы, поднял с места и потащил по полу за собой. Он вышвырнул парня за дверь, где его уже поджидали двое мужчин, и выкрикнул: — Подложите какому-нибудь уроду. Ноги и руки Феликса были в ссадинах от того, что его протащили по деревянному полу. Он отвлёкся на боль, пронизывающую его тело от ударов об углы. Посетители борделя усмехались и оглядывались на беспомощного мальчика, и только эльфы смотрели на своего собрата с сочувствием, с жалостью. Гул основного зала утих, и Феликс понял, что его притащили в другую комнату. Посмотрев по сторонам, он осознал, что находится в комнате для совокуплений, ведь кроме двухместной кровати и тумбочки здесь ничего не было. Как только Айер пришел в себя, деревянная дверь со скрипом отворилась и в комнату зашёл мужик. Доверия он явно не вызывал: высокий, темноволосый, кареглазый и коренастый. Он прошёл к кровати, почёсывая свою щетину, будто о чём-то глубоко размышляя, а затем нарочито улыбнулся, и в его глазах тут же загорелось пламя. Ли понял этот взгляд сразу же и, кажется, в этот момент полностью разорвал связь со своим рассудком. — Не трогай меня! — завопил эльф, но он знал, что людей только подогревает сопротивление, такова их природа. Слёзы ручьём потекли из его волшебных глаз, а сил отбиваться становилось все меньше и меньше. Его спина ударялась об изголовье кровати, а ноги и руки неразборчиво били в разные стороны, лишь бы к нему не приближались. Он просил, умолял остановиться и чувствовал отвратительные мокрые поцелуи по всему своему телу. Ему хотелось умереть прямо сейчас. Ему было противно от самого себя, от своего бессилия. И самое обидное в этой ситуации то, что даже если эльф выживет, то он больше никогда не посмотрит в такие чарующие глаза Чанбина, больше никогда не почувствует его тёплые руки на своей талии и никогда больше не услышит прекрасное «Ликси» из его уст. Сибвилл отвернётся от него, как только узнает о том, что с ним случилось... Как же гадко. Красные от слез глаза саднит, он чувствует, как пульсируют красные отметины на шее и плечах, а чужие руки блуждают по содрогающемуся телу. — П-пожалуйста, перестаньте... — шепчет Феликс, ощущая, как шершавая ладонь ложится на его пах. — Потерпи, сладкий, тебе будет приятно. Потом сознание эльфа отключилось, он будто выпал из верхнего мира в самый нижний, в котором водятся только бессознательные слизни и пропавшие души. Он смирился со своей участью.

ᙏ̤̫

Выбрав себе оружие и поджидая принцев у выхода из замка, Джисон пытался хоть немного утихомирить Чанбина, ведь тот не находил себе места и угрожал просто проходящим мимо людям. — Сибвилл! — воскликнул Дэ Фэй. — Держи себя в руках, чёрт возьми! Не лезь на рожон, мы отыщем Феликса! Я уверен, он жив. — Конечно жив, глупая ты башка, он не может умереть! Если кто-то хоть пальцем его тронет, меня будут молить о пощаде. Я за каждую его пролитую слезинку буду отрубать палец тому, кто послужил этому причиной, а я уверен, что выплакал он много. — Знаешь... Я был плохого мнения о тебе, прости меня. — Это взаимно, так что и ты меня прости, — вздыхает Со. — Принцы здесь, — констатирует мятежник, Джисон оглядывается. — Нашей командой буду руководить я, — начал Минхо. — Хван отправил ещё три отряда в противоположные стороны. — Нет, маркиз, — не соглашается Джисон. — Командовать буду я, а ты веди себя тихо и слушайся. — Да что ты себе поз... — Ты ему обязан, не забывай, — вмешивается Чанбин. Минхо поджал губы, но всё-таки зашагал вслед за парнями. — Ты хоть знаешь, куда идти? — Если бы вы не держали нас в темнице, мы бы уже давным-давно его отыскали. — Будь это мое королевство, так бы и было. — Хёнджин — твой друг, — настаивает Хан, — и ты мог на него повлиять, но вместо этого засунул свою голову в песок, как страус, и молчал, как трусливый кот. Мы прочешем все бордели Хармера, потому что в прошлый раз какой-то мудак намекнул на что-то похожее. — Какой-то мудак? — задумался Ли. — Что он сказал? — Сказал, что завтра Феликса с нами уже не будет, и не переставал мылить уши по поводу борделей и шлюх. — Так что же вы сразу не сказали?! — закричал Минхо. — Ты что-то понял? — изгибает бровь Хан. — Этот, как ты выразился, «мудак» — тот, которого прогнал Джин? — Да. — Мне срочно нужно с ним встретиться! — С кем? С принцем? — удивляются парни, осознавая, что они ушли уже достаточно далеко. — Идите на север! Мы вас догоним! — выкрикнул Ли, убегая в неизвестном направлении. Чанбин и Джисон пожали плечами и двинулись туда, куда велел им маркиз.