Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Утро следующего дня прошло для Минхо в суете. Отец прознал про дракона, это не сулит ничего хорошего. Для таких, как считает его отец, «изменщиков» существуют темницы, а для дракона, он уверен, придумают наказание пуще человеческого, ведь это он выбрал королевского отпрыска, а не наоборот. Ли боится просто представить, что может случиться с Айко. Перед самым выездом из Хармера принцу Ли пришло письмо, в котором говорилось о смертной казни, но из-за того, что он все-таки сын и единственный преемник престола, король спустит с рук эту выходку. Конечно, просто так он не отделается, маркиз уверен. Дэ Фэй, Айер, Сибвилл, Маркиз, Эйдер и Марайя отправились в Лайтенсити. По пути в столицу в карете разгорелась настоящая война. — Может, если бы ты был более ответственным в выборе своих слуг, то никто бы про твоего дракона и не узнал. Ты хоть знаешь, чем это может обернуться? — Заткнись, Хан Джисон, я приказываю. — Себе прикажи, идиот. — С чего ты решил, что это кто-то из моих людей? Может, это твои насекомые! — Мои слуги прекрасно знают, что за такое сулит изгнание из эскадрильи и посмертный позор, — шикает Дэ Фэй. — Прекратите эти глупые разборки, — недовольно цедит странник. — Какой толк в этих ваших спорах? Вы все равно ничего не измените. Даже если найдёте того слугу, наказания вам не избежать. Ты сын короля, Минхо. В письме он явно дал тебе понять, чтобы ты вернулся домой, и после вы разрешите этот вопрос. — Не хочу показаться занудой... — начинает Чонин, прижимаясь плечом к Чану. — Но мне кажется, что он написал это для того, чтобы Минхо-хён вернулся в столицу... А потом его просто повяжут. — Ну, Чонин, не придумывай, — похлопывает по маленькому плечу Феликс.

ᙏ̤̫

— Опустите! Какого чёрта!? Пустите, это приказ! — вопит Ли, когда на выходе из кареты его под плечи схватили двое солдат. — Ли Минхо Маркиз, вы арестованы по подозрению в государственной измене, — подходит мужчина в серебряных доспехах. Принцу голос этого рыцаря показался смутно знакомым. — Какая государственная измена, у короля от виски совсем мозги расплавились?! Уберите руки, твари! Джисон кидается вперёд, пытаясь помочь принцу выбраться, но того с силой отталкивают. — Да как вы смеете?! Вы хоть знаете, кто я и кто он, орки безмозглые?! Я обязательно обсужу с королем вашу дальнейшую деятельность в армии! — Хан Джисон Дэ Фэй, ещё одно слово — и вы будете делить одну камеру с Маркизом. Тот почти сразу замолкает и отходит подальше. Да, Джисон ненавидит Минхо, но то, что происходит сейчас... Не укладывается в рамки адекватного. К вечеру до командира доходит весть о том, что Ли Минхо действительно заточили в антимагическую темницу, а судьба его дракона ныне неизвестна. Он решил выведать как можно больше информации. Проведав комнату Феликса и чмокнув его в лоб перед уходом, командир направился в штаб своей эскадрильи. Там он застал один из отрядов, который только что вернулся с обсуждения импорта оружия. — Эй, Юли, поди сюда. — Да, капитан Хан. Добрый вечер. — Добрый. Как прошла встреча? — Все замечательно, капитан. Нам удалось наладить безопасную перевозку оружия между Лайтенсити, Хармером и Джиэйтисити. — Горжусь вами, ребята. Немного отходя от темы, слышал что-то про принца? — Про маркиза-то? О нем сейчас везде говорят. Столько грязи утекает... Отврат. — Что говорят? — Про его двуличность. Даже пристыдили за то, что дракон есть. Хотя я не понимаю почему, ведь иппасия считается элитным делом. В общем, народ сам себе противоречит, капитан. — Слышал что-нибудь про его темницу? — Хм... Дайте-ка подумать... — О, капитан Хан! Сколько лет, сколько зим! — слышится откуда-то сзади. — Мари! — расцветает Джисон, вспоминая маленькую девочку, что ещё пять лет назад бегала по штабу и говорила всем, что станет одной из них. — Про темницу спрашиваете? Могу вам кое-что рассказать. Но не здесь, тут уши повсюду, думаю, вы понимаете, о чем я. Дэ Фэй понимающе кивает и, наклоняясь к ее уху, велит подойти сегодня к его дому. Та довольно хмыкает. Как и было запланировано, ближе к ночи Феликс услышал стук у входной двери и поспешил впустить гостью, ведь Джисон предупреждал его о важном визите. — Доброй ночи, — здоровается Ли. — Ой! Капитан Хан не рассказывал, что живет с таким очаровательным эльфом. Доброй ночи, я Мари. — Феликс, — слегка кланяется парень. — Ой, и как хорошо воспитан... — Ну что вы, вы мне льстите. — Мари, ты пришла? — подходит Дэ Фэй. — Пойдём, — Джисон благодарно кивает Феликсу, и тот скрывается за дверью собственной комнаты. Признаться честно, Феликс практически сразу отпустил произошедшую недавно ситуацию и даже не знает, почему у него это так легко вышло. Почти сразу же его окружили заботой, и он понял, что его друзьям не важно, что произошло с ним в этом жестоком мире; он их друг, и они ни при каких условиях его не бросят. Этот факт греет душу. Эльф садится на край своей кровати, руками поглаживая молочно-белую простынку, взор его устремляется на рабочий стол. Множество различных папирусов разбросано на дубовой поверхности, и Феликс совершенно точно помнит, что у него ещё оставались бутылки с зельями, каким же таким магическим образом они пропали? Веселые, а может и не очень размышления Феликса прерывает довольно громкий стук в окно. Эльф вздрогнул и недоверчиво направился к источнику шума. Отодвинув плотную шторку, его глазам не открылось ничего сверхъестественного. «Может, по ошибке постучали?» — подумал эльф и уже собирался уходить, как за окном нарисовалась радостная мордашка Чанбина. Не в силах скрыть свои эмоции, эльф тепло улыбнулся гостю, открывая окно. — Медовой ночи, прелестный, — Сибвилл подаётся вперёд, локтями упираясь в подоконник снаружи. — Привет, — хихикает Феликс. — Чем занимаешься? — Да вот думаю, кто мои зелья спёр... Узнаю — придушу. — Своими маленькими лапками? Что ж... Правосудие должно восторжествовать, вор стоит прямо перед тобой, — уголок губ Чанбина изогнулся в ухмылке. — Ну... Если вор — это привлекательный мятежник, то, так уж и быть, я позволю ему жить. — А ведь я был бы не против быть задушенным тобой, — смеётся. — Дурак, — наигранно закатывает глаза эльф, не в силах скрыть смущенную улыбку. — Зайдёшь? — Если ты приглашаешь. Следующие секунд пять Чанбин перелезал через оконную раму и чуть не повалил Феликса, когда тот пытался помочь ему путём перетягивания чужого веса на себя. В итоге Чанбин уже твёрдо стоял на полу, когда Феликс потерял равновесие и почти завалился на пол, но сильная рука мятежника спасла его от ушиба. Спустя пару минут они оба устроились на кровати эльфа. Айер, согнув ноги и сжав в руках одну из подушек, сел напротив и оперся спиной об изголовье кровати, Чанбин же просто облокотился о стену. — Как себя чувствуешь? — Нормально. Хорошо, — пробубнил в подушку. — А где Джисон? — У него какая-то встреча с девушкой из эскадрильи. — М-м. — Ты из-за него в окно полез? — Он бы не впустил меня, — смеётся. — Хани уже давно поменял своё мнение. А ещё сказал, что ты можешь приходить в любое время. Глаза Чанбина расширились в удивлении. — Хорошо, я понял. С чего начнёшь поиски? — Честно..? Понятия не имею. То, что приключилось с Минхо-хёном, не даёт нам всем покоя. Сони хоть и говорит, что ему плевать на него, но я же вижу, как он реагирует на информацию о его пропаже. Думаю, для начала нам нужно помочь принцу. — Ты уже однажды помог ему. И вот что из этого вышло, — посерьёзнел Со. — Бини... Да, я помог. Но считается ли моя помощь, если в итоге от неё никому не лучше? Айко сейчас неизвестно где, а ее наездника, вероятно, пытают. Мы даже не знаем, где сейчас Минхо. Я не смогу спокойно заниматься своими делами, пока рядом творится хаос. — Ты неисправим... — И это тебе нравится. — Иди ты, — уши мятежника покрылись румянцем. — О-о, Чанбини смущается. — Феликс, прекрати. — Ты становишься таким милым, хён. — Феликс. — Интересно, если приблизиться к тебе непозволительно близко и смутить еще сильнее, у тебя покраснеет все лицо? — Проверь. — Что? — Что? — Я же пошутил. — А я нет. Проверь. Эльф кинул слегка недоверчивый взгляд, но придвинулся, неуверенно подаваясь вперёд лицом. Он смотрел в глаза мятежника. Их носы были в миллиметре друг от друга. Феликс уже собирался отстраниться, ведь явно смутился сам, но тёплые ладони Чанбина опередили его, удобно устраиваясь на его щеках. — У тебя щеки холодные. — А у тебя руки горячие... Внезапно глаза Чанбина загорелись от увиденного зрелища. — Твои веснушки искрятся... Ты что-то колдуешь? — ...Н-нет. — Неужели ты реагируешь так на меня? — Ч-что? Нет конечно! — завопил Феликс и отодвинулся от мятежника на добрый метр, закрывая свет веснушек двумя маленькими ладошками. — Не смотри. — Это ещё почему? — Мне стыдно. — Ликс. — Чего? — Что за глупости? — берет чужие ладони в свои. — Не стыдись, это же прекрасно. — Я все свои эмоции выдал, — бубнит эльф. — Разве это плохо? Я могу видеть, что ты чувствуешь. — И вот зачем мне это? Не поиграться даже. — Ах вот оно что, хитрая ты мышка? Ты расстроился, потому что не можешь издеваться надо мной? — вновь ухмыляется. — А ты когда-нибудь замечал... Ну... Не знаю, они всегда одинаково светятся или по ситуации? — Ну... Что было сейчас? — Хм... Было ощущение, что мерцают звезды из белого золота. — Когда я колдую, они отдают рыжим золотом. — Тогда можно я кое-что проверю? — Смотря что... — Ты же доверяешь мне? — Пользоваться чужим доверием подло, Со Чанбин Сибвилл! — Ли Феликс Айер, ты же доверяешь мне? Эльф закатил глаза, но все же ответил положительно. — Тогда закрой глаза. Феликс послушался. — Не открывай пока. Я правда собираюсь тебя поцеловать. — М-м. Подожди, что? — не успевает он сообразить, как чувствует на своих губах тепло. Он не отстраняется, не пытается оттолкнуть. Просто сидит, раскрыв свои удивленные глаза. Феликс никогда не целовался серьезно, детские игры в парочку нельзя считать чем-то существенным, хотя для детей это было чем-то действительно сумасшедшим. И он действительно не знает, как это делать, правда, Чанбина это, кажется, совсем не смущает. Он целует аккуратно, так, словно Ли — самый драгоценный в мире камень. Этот поцелуй мокрый, но в нем нет и капли пошлости. Феликс будто чувствует, с какой заботой Со сейчас целует его. Уши эльфа стали горячими и покраснели, а его сошедшие с ума веснушки устроили настоящий фейерверк, который щекотал носы обоим парням. Феликс был на пределе всего, чего только можно, он медленно протянул руки к груди мятежника и слегка толкнул, чтобы тот дал ему вздохнуть. — Теперь твои веснушки светятся фиолетовым, — смотрит из-под смоляной чёлки. — Дурак. — Ты так и будешь держаться? — Со взглядом указывает на свою грудь, на которой все ещё располагаются руки эльфа. — А... Д-да, прости. Мне, кстати, понравилось. — М? — Целоваться. — Всем нравится целоваться. Ещё ни разу не встречал тех, кому бы не понравилось. — Ты не понял, мне понравилось... Именно с тобой. Сибвилл замолк. Он просто посчитал нужным дать Феликсу время переварить все то, что только что произошло. Возможно, он был слишком резок и фактически надавил на него, это очевидно. Но Айер не выглядит расстроенным, и в его голосе нет и намёка на разочарование или отвращение. У Чанбина, как у по-настоящему привлекательного парня, был опыт в отношениях и немалый. Перечислять его «партнёров» можно бесконечно. В основном он вступал в отношения с людьми из своего отряда, оттого по королевству и ходит слушок о том, что рыцарь-мятежник перевстречался со всем королевством. Это странно, но люди любят преувеличивать. Отношения Со заканчивались так же быстро, как и начинались, и причиной почти всегда был характер. Как говорили его бывшие партнеры: «Ты слишком мало времени уделяешь мне», — а что может сделать человек, который априори не был заинтересован личностями, с которыми имел отношения? Этот глупый большой ребёнок с детства влюблен в эльфа с фарфоровой кожей, золотыми косами и безумно заразительной улыбкой. Только в нем он был и будет по-настоящему заинтересован. И вот наконец он поцеловал его... Того самого очаровательного мальчика, с которым он переглядывался много-много лет назад. — Милый, может... Мы повторим? — шепчет раскрасневшийся эльф. — Все что угодно для тебя, ангел. Их шёпот был тихим настолько, что, кажется, даже духи, сидящие по углам, ничего не услышали. Вибрации от их голосов дошли только до ушей друг друга. Чанбин снова накрывает такие желанные и мягкие губы, нежно смакуя и покусывая то верхнюю, то нижнюю, а затем будто в извинение проводит по этим же местам языком. Странно, но Феликс чувствует себя в безопасности. Невообразимо, ведь Феликсу нравится. Пугающе, ведь Феликс не хочет останавливаться. Ужасно, ведь Феликс становится зависимым... — Ой, простите. Я, кажется, не вовремя, — зашедший Хан Джисон тысячу и один раз дал себе по носу за то, что не постучался. Чанбин посмотрел на него слегка удивлённо, а Феликс и вовсе кинул незаинтересованный, затуманенный взгляд. — Все нормально, Хани. Что-то случилось? Дэ Фэй был немного насторожен тем, что его лучший друг даже не собирался выпутываться из объятий мятежника, но, несмотря на это, тепло улыбнулся. — Я узнал, где держат маркиза. — И что ты собрался делать? Вызволять его как Флин Райдер Рапунцель? — А ты предлагаешь закрыть глаза на его пытки? — Нет, я предлагаю не руководствоваться принципом «я сделаю все сам». Ни я, ни Феликс не останемся в стороне. Ты не отправишься туда один, ты же знаешь? — Мы тоже не останемся тухнуть здесь, — в проёме странник вальяжно облокачивается о дверную раму, свободной рукой приобнимая тёмного эльфа за плечи. Феликс улыбнулся. — Вы не обязаны... — Ты тоже ему не обязан, капитан Хан. Мы команда. — Чёрт, я люблю вас, — усмехается. — Нас тоже? — Чонин выпутывается из хватки Чана и забегает в комнату, запрыгивая на кровать Феликса. — И вас тоже. За спиной Джисон услышал лишь глубокий смех Кристофера. Следующие пару часов друзья провели в бурных обсуждениях. Мари рассказала Джисону, что была одной из тех, кто увозил принца. Как оказалось, местом заточения была темница «Мертвая Гавань». Мёртвая Гавань — тюрьма для самых опасных во всем волшебном мире магов, чародеев, колдунов, ведьм, драконов и чернокнижников. Одному богу известно, что происходит за величественными стенами этого тёмного чистилища, но, как правило, оттуда никто и никогда не возвращался. Информации об этом месте крайне мало во всех источниках, ведь сообщество магов тщательно все скрывает. Даже прислужникам короля мало что известно. От Мари Джисон узнал только то, что Минхо поместили в антимагическую темницу для наездников. Это значит, что он будет слышать мысли Айко, когда она будет мучительно умирать. Джисон, если честно, искренне не понимает, почему король так обозлился на сына. Разве его не обрадовала бы весть о том, что его сын — легендарный наездник? Если король принял такое решение осознанно, то Хан Джисон Дэ Фэй, командир арьергарда по делам драконов и глава рыцарской эскадрильи, разочаровался в Его Величестве.