Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Джисон уже раз сто подумал о том, что его собственный охотничий домик превратился в постоялый двор, но знаете... Ему даже нравится? Нет, он имеет в виду, что ему нравится, что его окружают хорошие люди. Чонину и Чану тоже было разрешено остаться в уютном гнёздышке капитана Хана. По утру все они собирались в трапезной и обсуждали насущные проблемы. После вчерашнего разговора странник вёл себя немного странно, потому Дэ Фэй поспешил разузнать причину смены поведения у своего нового друга. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Бан периодически пропадает из виду, чтобы ментально связаться с духами и разузнать обстановку в Мёртвой Гавани. Раз у них есть способ связи, значит, дело приобретает хотя бы немного, но всё же радостные обороты? Хан надеется. — И что говорят призраки? — заинтересованно выгибает бровь Джисон. — Не призраки, а души умерших, — хмурится мужчина. — Одна каста, — отмахивается. — Говорят, что не видели там никакого Ли Минхо Маркиза. — Как не видели? — удивляется парень. — Они что, разыграть нас решили? Может, твои товарищи просто слегка невнимательные? — А может, это тебе наврали? — Хён, Мари знает меня с пелёнок, она не может соврать мне. — Ты так уверен просто потому, что давно ее знаешь? Как же ты до сих пор продержался на своей должности? Наивности у тебя хоть отбавляй... — Ты не понимаешь. Я бы поверил, будь это кто-то другой, но с Мари дела обстоят иначе, — замялся. — На неё наложено проклятье лжи. Если она врет, то ее глаза меняют цвет, а тело распирает от невыносимой боли. — Откуда ты знаешь? — Я как капитан обязан заколдовывать всех своих поданных. Закон вступил в силу с прошлого года, потому поколение Мари не может врать мне. — Тогда, возможно, она сказала правду, но наврали ей? — Исключено, она была сопровождающей. — Тогда я не понимаю... — А может, этого вашего Минхо сделали невидимым? — влезает вошедший в комнату Чонин. — И правда... — задумался Чан. — Эй, что ты... Вокруг полно места! — Мне холодно, а Чан-хён такой тёплый! — восклицает эльф, усаживаясь на коленях старшего. Джисон хмыкает, подходя к Чонину чуть ближе, и садится на корточки, взяв ладошки мальчика в свои руки. — Как думаешь, где Минхо-хён? — В темнице, — хлопает глазами. — А что с ним делают? — Ну, Джисон-хён, откуда я могу такое знать? Я же не всевидящий! — А ты попробуй угадать. Эйдер состроил задумчивую мордашку, потирая свой подбородок. — Ну... Думаю, ему плохо. — Почему? — Ты странный, Джисон-хён! Ну, я представил, что Минхо-хён плачет и почему-то у него по всему телу кровь... Жуткое зрелище. — Боже, Хан, чего ты добиваешься? — влезает Кристофер. — Он же не всевидящий. — И давно ты колесишь с тёмным эльфом по миру и не знаешь, что они умеют видеть все, что захотят? Бан ошарашенно посмотрел на своего молодого спутника. Пару раз поморгав, он уставился на Джисона. — Дотронься до него, у него руки горят. — И что? Он живое существо, это нормально. — Дотронься, — настаивает капитан, и странник слушается, почти сразу распахивая глаза. Рука Чонина не была тёплой, как у всех живых существ, она горела так, будто ее только что вытащили из пылающего костра или приложили о раскалённый камень. Эльф, почуяв страх старшего, поспешил сказать, что ему не больно и он наоборот чувствует холод в руках. Потом он и вовсе объяснил, что никогда не знал о такой возможности и все ещё думает, что то, что он сам сказал, — игры воображения, а не реальность. — Ладно, — заканчивает Хан. — Разберёмся на месте. — Джисон, — останавливает Чан, — я бы хотел с тобой поговорить. Капитан изгибает бровь. — Так говори, я же ещё здесь. — Ян, выйдешь? Сходи к Феликсу на пару минут. Чонин наигранно хмыкает, спрыгивая с колен старшего, и выходит из комнаты. Перед тем, как закрыть дверь, эльф показательно высунул язык. — В Гавань...Могут ступить только зачарованные. — Но Чанбин же человек..? Он был там. — Чанбин? Он человек, но у него ведьминский кулон. — У него... Что?! — Ты не замечал рубин на его шее? — Н-нет... — Я думаю, он и сам не особо понимает, в чем смысл этого кулона. Вероятно, он даже не знает, что достался он ему от ведьмы. Он спокойно может передвигаться по территории Гавани, но ты нет. В тебе нет ничего магического. — И что ты предлагаешь? — Самый простой способ — зачаровать тебя, но как и кем — это уже другой вопрос. — Разве у такого, как ты, не найдётся какой-нибудь волшебной безделушки? — Для того, чтобы те окрестности приняли тебя, магический предмет должен впитать в себя часть твоей души. На это, как правило, уходит от двух до пяти лет. Нам нужно сильное заклинание, которое вмиг сумеет повысить уровень магии в твоей крови. Феликс когда-нибудь делал что-то такое? — Что-то такое? Я не знаю, возможно, да... Но, скорее всего, нет. Лучше самим спросить у него, а не гадать на гуще. — Не делал, — белоснежная макушка Феликса показывается в дверном проеме, пропуская в тёмную комнату лучи света. — Чонин сказал, что вы какие-то хмурые, и я решил проверить, чем вы тут занимаетесь. — Все эльфы склонны подслушивать? — смеётся Чан, потирая затылок. — Инстинкт самосохранения, — пожимает плечами белобрысый. — Я пообещал Чонину заплести такие же косички, — пальцем указывает на свою голову. Феликс выглядел очень по-домашнему и по-волшебному одновременно. Его золотистые локоны были заплетены в две аккуратные косы, которые украшали различные сухоцветы с крапинками позолоты. Все они не лишены цветочного аромата, потому от эльфа пахло по-настоящему приятно, свежо и немного экзотично. Тёмный эльф почти всегда ходил с собранным пучком на уставшей от такой тяжести в виде длинных волос макушке. Он не привык уделять такое большое внимание своим волосам, да и при работе в борделе было ужасно больно, когда неотесанные мужики использовали бедные волосы в качестве поводка. Отрезать их было бесполезно, ведь даже волосы содержат магические частички, а у эльфов длина волос как раз таки обусловлена огромным скоплением магии в них. Конечно, их можно было заколдовать, но Чонин никогда не изучал магию, потому просто собирал их в небрежное нечто, но теперь, когда рядом есть Феликс, который каждый день умудряется удивлять тёмного эльфа своим великолепием на волосах, он тоже хочет так! Он тоже хочет быть милым как Феликс-хён! Может, если он будет делать косички, то его будут любить все? Прямо как Феликса? — Потому нам надо быть быстрее, ребёнок ждёт, — хихикает Айер. Кристофер рассказал все свои подозрения о Мёртвой Гавани, тот внимательно выслушал. — Ну... Честно говоря, я подобного вообще никогда не делал. Моя магия в основном целебная. — Магия в тебе есть, и это уже хорошо. Мы сможем обратить Джисона... В пуму, например. — В кого!? — удивляется Хан, вскакивая с места. — Пумы наиболее устойчивы к волшебному воздействию, они быстры, умны и выносливы. Ты сможешь общаться с нами даже в теле животного, не волнуйся. — И где гарантия, что я не останусь кошкой навечно?! — Мое сердце — вот гарантия. — Мне не сдалось твоё жалкое сердце! — Сдалось, Хани... — влезает Феликс. — Если ты вырежешь сердце мага и выпьешь из него кровь, то любая магия развеется. Если что-то пойдёт не так, то жизнь Чана сможет спасти жизнь тебе. Джисон задумался. С ним же не случится то же самое, что было с Феликсом? Да, он трусит, но не за себя. Если с ним что-то случится, расхлебывать придётся его друзьям, а этого он боится больше всего на свете. Звучит как оправдание, но ему плевать. В случае чего, он когтями вырвет сердце странника, если это действительно избавит его от облика животного. Он не знает, почему в его жилах будто течёт желание помочь Лино. Возможно... Потому что он не хочет, чтобы его город оставался без великого наездника? Да, определенно именно поэтому. Он цедит что-то невнятное и выходит из комнаты, показательно хлопая дверью. Феликс тяжело вздыхает и похлопывает мужчину рядом по поникшему плечу. Оба выходят из кабинета капитана, направляясь в любезно предоставленные Джисоном комнаты. В гостиной уже сидел и ждал старшего Чонин. Он сел на круглый узорчатый ковёр, спиной облокотившись о диван. Феликс тепло улыбнулся и сел так, чтобы ему было удобно проводить махинации с темными локонами эльфёнка. — Если будет больно, не молчи. Ян кивает, а его губы расплываются в довольной улыбке. Ли аккуратно вводит пальцы в чужие волосы, разделяя их на прядки. Пока он сосредоточенно подбирал новые пряди из общей массы, добавляя к красивым косичкам, Чонин выбирал, какие сухоцветы они используют в качестве украшения. Те, что ему нравились, он убирал в одну стопку, а те, что не очень, в другую. При этом он выглядел очень сосредоточенно, будто не выбирает цветочки, а решает сложную задачу. Иногда он, сам того не осознавая, высовывал язык. В итоге кучка любимых цветочков состояла из белой лунарии, гелихризума, тысячелистника птармика и гипсофил. Особенно молодому эльфу полюбились цветы лунарии. Этот красивый плодонос давно завоевал особое место в сердцах цветоводов, потому Феликс часто сушит его, используя в разных целях. Фиолетовые, белые или желтые цветки живут соцветиями и плодоносят обычно на второй год жизни. Плоды напоминают луну или серебряную монету, а в сочетании с чёрными волосами Эйдера вся композиция напоминает ночное небо, усыпанное звёздами. Закончив возню с резиночками и украшением, Феликс удовлетворенно хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Он протянул маленькое зеркальце тёмному эльфу и велел подойти к тому, что побольше, в прихожей. Младший сделал так, как ему велели, и, увидев то великолепие, которое хён сотворил с волосами, его глаза будто заискрились от восторга. Он на выдохе шепнул «вау», крутя бедное зеркальце во все стороны, пытаясь лучше разглядеть свою прическу. После того, как он наконец налюбовался этим чудом, эльфёнок подбежал к Айеру и крепко обнял, лбом утыкаясь в его ключицы. — Спасибо, Феликс-хён! Это очень-очень красиво! В это же время из комнаты выходили Чанбин и Кристофер, отвлекаясь от своих дел из-за взбудораженных криков Чонина. Они сразу же заметили изменение в мальчике, ведь до этого он никогда не делал ничего подобного, и, кажется, даже они были в шоке от того, как преобразился тёмный эльф после совсем незначительного перевоплощения. Чан почти сразу ускорил шаг и начал разглядывать своего маленького спутника со всех сторон, попутно делая комплименты и ему, и волшебным рукам Феликса, в то время как Чанбин гордо смотрел на своего остроухого друга, как-то чересчур не по-дружески обвивая его талию со спины и укладывая подбородок на чужое плечо, наблюдая за друзьями. Джисон присоединился к ним через какое-то время, и теперь они сидели в спокойной атмосфере и пили чай со сладостями, которые испекла Мари. Первым тишину разрушил Кристофер, своим заявлением выбив из колеи сразу всех. — Мелисса была замечена в горах Папирус.

•

Кристофер поведал, что рассказал о ситуации нескольким знакомым с разных земель и один из них уверял, что совершенно точно недавно видел такую женщину в горах. Насторожило мужчину только одно: горы Папирус — это горы диких драконов. У этих особей нет хозяев, они сами по себе, и ходят слухи, что эти драконы свирепы словно дьяволы, даже хуже... Легенда гласит, что когда-то давным-давно, когда в мире ещё не существовало такого понятия как «родитель дракона», один маг решил, что ему подвластно приручить себе целый род золотых ящеров. Он отыскал одного из них, потратив на поиски больше тридцати пяти лет, и вонзил два отравленных меча в глаз и сердце, сбросив тело новорожденного дракона в каньон. На его рёв слетелись все остальные драконы: золотые, красные, синие, серебряные и даже чёрные. Увидев, как жестоко обошлись с их сородичем, они решили отомстить людям, испепеляя все вокруг. Маг, который охотился за драконами, умер жалкой смертью от кислоты зелёного ящера. Уже к вечеру на месте живописного каньона не было ничего, кроме сожжённой земли. Рельеф этой местности сильно пострадал, и спустя время природа отполировала почву. Все записи, которые вёл маг, были найдены спустя столетия на захороненном папирусе недалеко от самих гор. С тех пор дикие драконы не покидают горы Папирус, не подпуская никого и тщательно пряча всех новорожденных особей. После этого случая золотых драконов никто не видел, и именно поэтому многие считают, что эти редкие сказочные существа вымерли ещё три миллиона лет назад. Выслушав весьма гнусное сказание о разнокастовых драконах, Феликс поник. Он совершенно не понимает, чем руководствуется его мать и неужели она со спокойной душой продолжает бороться со злом, оставив своего сына в пустом доме на попечение судьбы?! Как она могла просто уйти, не оставив даже чёртовой записки!? Волнение и желание поскорее воссоединиться сменяются гневом. Это не та реакция, которую ожидали увидеть ребята, и не та реакция, к которой готовился сам эльф, тем не менее, обида и ярость распирают его легкие, заставляя задыхаться и желать накричать на женщину так громко и так сильно, чтобы сорвать себе все связки. Светловолосый сжимает руки в кулаки, а из глаз беспощадно льются солёные слёзы. Тишину в комнате прерывают частые всхлипы и болезненное «Я себя ненавижу». Почему он говорит так? Почему он ненавидит себя? Потому что он любит свою мать и не может сказать ничего плохого про неё, как бы сильно он не злился, он хотел бы высказать ей пару ласковых за все хорошее, но парень сам понимает, что все его слова будут озвучены импульсивно в порыве эмоций и через какое-то время он обязательно об этом пожалеет. Джисон подходит вплотную и крепко обнимает друга, успокаивающе похлопывая по спине. — Главное, что она жива... — пытается разрядить обстановку. — Ты хорошо молился. — Ага, главное, чтобы теперь она не сдохла в окружении этих драконов. Да, сморозил, да, сглупил. Уже пожалел о своих же словах. Эмоции — штука отвратительная. Кристофер связался с принцем Хваном и попросил того отправить в горы отряд разведки. Мало ли, может отыщут. Да и эльфу спокойнее будет. Феликс ещё какое-то время был зол, ругая себя за все гневные мысли. Постепенно уровень его эмоциональности начал стихать, благодаря помощи Чана, он и вовсе расслабился. «Если дошла аж до Папирусовых гор, значит, продержится без помощи ещё столько же», — подумал эльф, и на его лице наконец расцвела улыбка. Он обязательно отчитает ее, когда встретит. Желательно вообще посадить женщину на цепь и закрыть в доме, чтобы больше никаких концертов не устраивала. Где это видано-то, чтобы мать так поступала!? «Это эгоистично», — подумалось ему, но и эти мысли он быстро смёл, переключая своё внимание на Чонина, которому Феликс испортил настроение своими слезами. Ну вот и что он за хён такой никчемный? У Чонина радость такая впервые за много лет, а он тут со своими соплями. Ну и кто тут эгоист?

•

Парни приняли решение завтра разобраться с обращением Хан Джисона и отправляться в путь. До праздника солнцестояния осталось совсем чуть-чуть, и Джисон просто обязан вернуть величайшего наездника домой, чтобы тот, как полагается лучшим традициям, занял первое место и получил очередной золотой кубок, из которого он победно пригубит красное полусухое вино из тёмного винограда. Мальбек, Мерло, Каберне Совиньон, Изабелла... Из какого сорта данный напиток предпочитает Его Высочество? Полусухое красное вино подойдет для тех, кому не нравится терпкий вкус или излишняя сладость, это вино имеет такое название, потому что, в отличие от сухого, в нем остается небольшая доля сахара. Иначе говоря, в сухом вине сахар целиком переходит в дрожжи, а в полусухом процесс брожения специально останавливают, когда в жидкости остается от 0,5 до 2,5 % сахара. Делают это для того, чтобы избавиться от терпкости и кислинки, которая присутствует в сухом вине. Тогда у маркиза весьма хороший вкус. Все вновь разошлись по своим комнатам, и тогда Дэ Фэй понял. Ему одиноко. Не то чтобы он завидовал Феликсу с Чанбином или Кристоферу с Чонином. Второй парочке вообще завидовать стыдно, тёмный эльф ещё ребёнок! Боже, Хан Джисон... Ему одиноко, ведь рядом нет Минхо, с которым можно поругаться, вот досада... Интересно, как он там? Чонин, почистив зубы, заходит в предоставленную старшим комнату и видит распластавшегося на кровати странника, увлечённо читающего маленькую книжонку. — Хён, — шёпотом зовёт младший. Не получив никакого ответа, он повторяет. — Хён. Хорошее настроение сменяется раздражением. Какое право имеет этот старикан игнорировать такого очаровательного эльфа?! Ему хотелось выкрикнуть громкое «Бан Чан-хён!», но у озорного паренька появился план получше. — Эй, старикашка! — вскрикивает эльф, перекидывая одну ногу через торс странника и усаживаясь в области, что чуть выше паха. Несчастная книга выскальзывает из рук мужчины и падает ему на лицо, отчего тот болезненно шипит. — Какого черта?! — Какого чёрта ты мне не отвечаешь? — Ты же меня не звал! — Звал! Два раза! Что за бред ты вообще читаешь? Хотел бы Чонин узнать, но сам он читать не умеет. — Не важно. — Очень важно, ну скажи! — Нет, тебе рано о таком знать. — О чем? Чан приподнимается на локтях, убирая книжонку под свою подушку. — Ни о чем. — Ты самый ужасный хён на свете! — слегка подпрыгивает на чужом теле эльф. Кристофер снова шипит, с силой нажимая на плечи младшего, чтобы тот больше не рыпался. — А ты самый непослушный на свете эльф. — Я обняться с тобой хотел, а ты! Фу, — парень дует губки. — Отлично, а теперь иди на свою кровать. — Нет! Сам иди отсюда, мы меняемся кроватями. — С чего это вдруг?! — изгибает бровь. Но его проигнорировали. Чонин недовольно хмыкнул, буквально спрыгивая со странника и располагаясь на чужой кровати. Кристофер обреченно выдохнул и лёг на кровать рядом, засыпая почти сразу, ведь глаза после усердного чтения требовали долгого и здорового сна. Как только тёмный эльф услышал умиротворенное сопение, он расцвел, а хитрая улыбка расплылась на его лице. Мальчик медленно просунул руку под подушку, крепко схватившись за одну сторону, и аккуратно выудил ее из тканевого плена. На вид она была обычной: никаких картинок, вообще ничего — поэтому эльф принял другое решение. Тихо встав с чужой кровати, мальчик на носочках двинулся в сторону двери, пытаясь тихо ее открыть. Противный скрип разрезал тишину, но благо старший только поморщился и дальше засопел. С победной улыбкой Чонин закрыл за собой дверь и, уже не пытаясь как-то скрываться, выбежал в коридор. За долю секунды он добрался до комнат своих друзей, уже хотел заворачивать и врываться в спальню кого-то из них, как перед ним появляется чья-то фигура, и он резко врезается в неё, издавая испуганный писк. Оклемавшись и потерев ушибленный нос, Чонин поднимает взгляд и видит перед собой Феликса. — Ой, прости, Чонин, а ты чего не спишь? — Феликс-хён, а что написано в этой книге? — проигнорировав старшего, вопросом на вопрос ответил младший. Ли заинтересованно берет бумажное изделие, рассматривая со всех сторон. Взгляд его устремляется на название. Хотелось бы увидеть там типичное «Ромео и Джульетта», но вместо этого он видит «Сказание о тёмном эльфе и его любовнике Архимаге». А на месте привычного Шекспира бежевым по коричневому виднеется «Элен Ваджайниз» Глаз светлого эльфа начинает дёргаться, а пальцы сильнее сжимают и без того потрепанную книгу. — Где ты ее достал? — Сначала скажи мне, о чем она? — Ну... Это книга... Для взрослых. — Подробнее! — Автор этой книги популярна своими откровенными историями, особенно повестями, наполненными похотью и грязью. Теперь твоя очередь, где ты ее достал? — Чан-хён читал её. Глаза старшего увеличились до размера серебряной монеты. Не думал он, что такой солидный с виду человек, как Кристофер, предпочитает подобную литературу. — Научи меня читать. — Что? — Я хочу прочитать эту книгу! — Чонин... Но... — Никаких «но»! Ты же не заодно с Чаном? Он вечно говорит, что я мал для всего этого, хотя он нашёл меня в борделе! Да я знаю побольше, чем он за всю свою жизнь видел! Феликс вздыхает. Возможно, из него потом сделают шашлык старшие, но вообще-то Эйдер прав — он знает больше, чем все остальные вместе взятые, а научить парнишку читать будет во имя его же благо. За окном уже совсем темно, завтра насыщенный день, все спят, и только эльфы с включённым светильником сидят на кухне и изучают алфавит квеньи. — У тебя замечательно получается. Если научишься хорошо читать, то сможешь начать колдовать! — радуется Ли. — Правда? Феликс-хён, ты лучший! А ты поможешь мне с заклинаниями? — Конечно помогу. Можем даже попробовать сейчас кое-что. — Но я же ещё не умею хорошо читать... — погрустнел младший. — Некоторые заклинания можно сотворить и без чтения, если у тебя хороший учитель. Повторяй за мной. «Nend gawad». — Nend gawad. Феликс берет пустой стакан и наклоняет его к свободной руке, его веснушки светятся, а из ладони откуда не возьмись в стеклянный сосуд лопается внушительных размеров пузырь с водой. — Теперь попробуй сам, — учит Ликс, передавая посуду младшему. — Только не забывай про то, что ты должен хорошо представить то, что колдуешь, и тогда все обязательно получится. Следуя указаниям светлого эльфа, Чонин справился со своей задачей с первого раза, хотя его пузырь был значительно меньше того, что колдовал Феликс. Как ни странно, за пару часов Айеру удалось обучить младшего так, чтобы к утру он знал весь эльфийской алфавит наизусть и мог элементарно складывать буквы в слоги, а слоги в слова. Это просто великолепное начало для того, кто никогда в жизни не учился и даже не знал о том, что можно это делать бескорыстно.