Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Проснувшись, Чан начал подбирать подходящее Хану заклинание, подключив Феликса и велев ему рыскать в своих книгах и записях. В идеале им мог потребоваться ещё один маг, но впутывать в это Чонина, который не достиг ещё даже первого ранга, слишком рискованно. В любом случае тёмный эльф не остаётся в состоянии стагнации, а усердно трудится, пропадая в комнате Ли. Так как младший попросил пока не рассказывать ничего Чану, то Феликс не имеет права ослушаться и мастерски прикрывает своего маленького братца. Спустя несколько часов Айер все же выудил из своих богатых архивов какое-то заклинание, которое более-менее походило на описанное Кристофером. Когда Феликс торжественно представил старшему заклинание из любимой книги своей матери в красном переплете, все сошлись на том, что именно его и используют. — Толкин? Ещё и красная книга, откуда она у тебя? — интересуется странник, зная, что за этим кладезем знаний охотится чуть ли не пол земного шара. — Это любимая книга мамы, она знает все эти заклинания наизусть, поэтому вручила ее мне как подарок на Рождество. Старший хмыкает, удовлетворённый ответом. Все вещи для очередного долгого и опасного похода были собраны, и последним штрихом оставался все ещё не собранный Хан, который со вчерашнего дня ходил весь как на иголках. Ему очень не симпатизировала перспектива превратиться в кошака, хоть и такого грациозного, как пума. — Ilya aurë vinya. — начинает странник, взяв Феликса за руку. — Suila sercëa Ni ambarónenen. Man inyë hlaruva? — подхватывает светлый эльф. — Silmë tyelperin Élion thintalë Harna, harna órenya Ve axë macilion Ilya aurë vinya Cenin mi híthië Otso ninqui fanar Intë ni yalir. — продолжают вместе. — Ar – nécë fanyassen: Mornië, cirya anmorna Hrestanna entulë, Tulë quildessë. Ehestier círar, Nauna tyulmaron toa Intë yalir ni tenna! Ar merinyë tulë ciryanna. Mal enorya Anar. Ar thintantë, Ar enauta illi. Lauri fanyannar. Otso fanar… Otso ómar... Otso métimë éli… Viny’ ambarónë. Каждый новый день. Встречает кровавым рассветом меня. Кто будет внимать мне? Серебряное сияние. Звезд исчезающих ранит, ранит сердце мое, словно сталь мечей. Каждый новый день вижу в тумане я. Семь белых фигур: они зовут меня. А затем в бледных клочьях: Морниэ, черный корабль к берегу вновь подступает, подходит в тиши. Истлели паруса, стонет мачт древесина, они зовут меня с собой! И я желаю взойти на борт. Но вновь поднимается солнце, и они исчезают, и снова уходят в золотые облака! Семь фигур… Семь голосов… Семь последних звезд… Новый рассвет. Чонин завороженно наблюдал за тем, как вокруг Джисона образовывались устрашающие сгустки энергии. Он не разбирается в магии, но, если магия светлая, разве ее цвет не должен быть соответствующим? Он видел, что у Феликса магия часто проявляется в голубых оттенках и только в редких случаях меняет свой тон. Но у Чана... Магия никогда не имела границ: цвета, которые он создавал, всегда отличались друг от друга. Одно заклинание могло быть серебряным, а второе уже медным или вообще фиолетовым. В какой-то момент относительно спокойная обстановка, которую разбавляли только монотонные речи магов, стала более напряженной, и Джисон начал чувствовать странные изменения в своём теле. Он очень надеялся, что все пройдёт безболезненно. Через какое-то время Феликс разрывает физический контакт с Кристофером и отходит в сторону, наблюдая, как чёрный дым вокруг друга рассеивается. Странник облегченно выдыхает, так же отходя в сторону. Как только начинают просвечиваться элементы тела животного, Чанбин изгибает бровь. — Разве он не должен быть пумой? — Так он пума, — невзначай отвечает Чан. — Да где же? Что-то не очень похож. Кристофер заглядывает в глубь и ужасается. На них смотрела не рыжая пума, а вальяжно развалившийся на полу ирбис, заинтересованно махавший длинным хвостом во все стороны. — Снежный барс?! Негодование странника прерывает вскрик Чонина. Расталкивая взрослых, мальчик бежит к бывшему человеку и падает на его тушку, обнимая и поглаживая мягкую шерсть. — Джисон-хён, ты такой крутой! От таких приятных поглаживаний младшего Джисон совсем растаял, отчего-то ему было безумно приятно, и через несколько секунд он заметил, что все затихли, а затем с ужасом обнаружил, что сам замурчал. — Джисон-хён, ты мурчишь! — радуется эльф. — Ну... Снежный барс тоже неплох, он более живучий. — Если не бессмертный, — добавляет мятежник. — Ладно, не будем терять времени, выдвигаемся. Чонин встаёт и вприпрыжку идёт за старшим. Хан медленно поднимается на лапы, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Вроде всё не так плохо? Пока он, Феликс и Чанбин выходят из дома, второй невзначай положил руку на джисонову макушку, поглаживая. — Вау, так мягко, — выдал светлый эльф, на что Хан вновь замурчал. Парни приняли решение отправиться до границы города на карете. Изначально кучером должен был быть Джисон, но... Я думаю, вы понимаете, почему он не смог. Благодаря его огромным габаритам, в этой маленькой деревянной клетке было чересчур тесно, стоит ещё сказать Чонину спасибо за то, что он не занимал место на скамейке и практически всем телом лежал на большой кошке. — А как мы вообще будем искать Минхо? — спрашивает Феликс. — Мы же не знаем, в какой именно он темнице. К тому же, его никто не видел. Не будем же мы бегать по всей территории? — Вопрос, конечно, хороший. Но других планов у нас нет. — Наличие плана, а точнее его отсутствие, не гарантирует тебе победу, Чанбин, — влезает Кристофер. — Да, бороться будет в любом случае бесполезно, так что думаю, нам нужно что-то придумать. — Знаете, что сказал бы Маркиз? — изогнул бровь мятежник. Все остальные вопросительно на него покосились, а хвост Джисона снова начал медленно и удовлетворенно вертеться. — «Если есть что выиграть, то борись и побеждай». — Именно поэтому я уйду оттуда с Минхо в зубах. Мы не уйдём без трофея, — говорит Джисон, но для остальных его голос звучит как утробный рык. Они поняли, о чем он говорил, ведь магия работает так, что теперь, фактически, они знают кошачий язык.

•

Минхо проснулся в темном и сыром помещении. Глаза зудели так, словно в них засыпали соль, а голова гудела, словно вчера он выпил целую бочку эля. Еле как разлепив свои очи и осмотревшись, парень понял, что происходящее не бредовый пьяный сон, а реальность. В попытках хотя бы подняться на ноги маркиз обнаружил, что его икры и запястья закованы в тяжелые цепи. Их длина позволяла ему передвигаться всего на пару шагов. Только он поднялся на локти, как все тело пронзила колющая боль. Хруст позвоночника не на шутку испугал наездника, но двигаться он мог, значит, перелома нет. И на этом спасибо. Вымученный, болезненный стон наполнил тесное помещение. Видимо, услышав, что принц проснулся, в камеру тут же поспешил один из стражников. — О, Маркиз проснулся, — с ехидной улыбкой выдал тот. — Ты кто? — исподлобья смотрит Ли. — Я? А тебе зачем? Я всего лишь стражник, обязанность которого — следить за тобой. — Я требую встречи с отцом. Мужчина залился отвратительным смехом. — Милостивый, люди, заключённые здесь, не имеют права выходить и проводить свидания. К стражнику подошёл ещё один, на вид более молодой парень. Он что-то шепнул первому и удалился, а тот с ехидной улыбкой прокрутил ключ и зашёл в темницу. — Тебе будет больно, но ты потерпи, — выдал он и протянул руку в сторону Минхо. Маркиз не успел ничего сообразить и внезапно почувствовал покалывания на кончиках пальцев и носу, а через ещё пару секунд все тело пробило током. Темная комната залилась светом. — Где твой дракон, Ли Минхо? Теперь принц слышал звуки как из-под толщи воды. Он не уловил ничего из того, что ему сказал стражник. Капельки соленой жидкости скопились в уголках глаз. — Где твоя шавка, я спрашиваю! — Что за чертовщину ты мелишь, идиот?! — Тебе лучше не играть со мной. Где твой дракон? Дракон..? Они не нашли Айко? Так вот почему я не слышал ее криков! Золотая девочка. — Что? — удивлённо выдает Ли. — Ещё скажи, что ты не знаешь, где искать своего ящера. — Не знаю, — самодовольно шикнул маркиз. Тело вновь пробивает током. — Если ты продолжишь врать, это ничем хорошим не закончится как для тебя, так и для твоих друзей. Слышал... Ты связался с капитаном Арьергарда? Хан Джисон, кажется? Из рода Дэ Фэй, — тонкие губы мужчины расплылись в гадкой улыбке. — Он, видно, настолько зол на тебя, что даже помогает расследованию и прилагает все усилия, чтобы казнить твоего дракона. Ли почувствовал, как из носа текут тёплые струйки крови. Он вытер раздражающую жидкость костяшкой указательного пальца. Хан Джисон? Он что, мстит за Феликса? Нет, все же обошлось, зачем ему это? Из личных причин? Ли так просто не сдастся. — Да ладно? Не лжёшь? И где сейчас капитан? — На поисках твоего дракона, тупица. — М-м-м, и король его пустил? — На что ты намекаешь? Джисон не имеет никакого прямого отношения к королю. — Да так... Проверил, насколько ты урод. Стражник молча подошёл к Маркизу, выудив басселард из ножен. Он полоснул им по плечу принца. Громкий вскрик послышался из его уст. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и не думать о боли. Порез был глубоким, его плечо все больше и больше истекало кровью, а плоть будто бы с каждой секундой приносила все больше страданий. Мозг отказывался функционировать, все своё внимание уделяя кровоточащей ране. — А ты не знал? Твой папаша день и ночь сетует на то, что именно капитан расправится с твоим драконом. Что? Нет... Джисон бы никогда.. — П-почему это поручили именно ему? — Потому что он знает самые болезненные места драконов, ты совсем тупой что-ли? — снова порез на предплечье. — И где ж-же... Вы ищете мою дракониху? — рассудок мутнел. — О, так она способна на потомство... Чёрт... Ли Минхо, тупой идиот. — Я ничего... — он шикнул, схватившись за своё плечо. —  Вам не скажу, п-потому что не знаю. Да даже если бы знал, не сказал бы. Ты мне не нравишься. Стражник был удивлён тем, что даже в таком состоянии этот жалкий отпрыск короля умудряется язвить. Басселард вновь рассек плоть, но уже на бедре. — Я мог бы продолжить пытки, но думаю, более целесообразно будет придти позже, когда ты поймёшь, что не сбежишь отсюда. После этих слов мужчина скрылся за тяжёлой дверью, а Минхо отключился, больше не в состоянии противостоять боли. Попался. Хан Джисон... Он... Не предатель. Он никогда бы не причинил вред дракону, да? По крайней мере, Минхо будет уверен в этом до тех пор, пока Дэ Фэй лично не вонзит кинжал в его сердце.

•

— Все готово, мой принц, — строго оповестил Сынмин. — Когда ты называешь меня так, кончики моих ушей алеют, — расплывается в улыбке Хван. — Называть вас так — моя прямая обязанность, Ваше высочество. Перестаньте валять дурака и займитесь же делом. — Ишь чего! Я что, как собачка должен этому прихвостню помогать? Я уже свою часть сделки триста лет назад выполнил, а этот неандерталец продолжает просить об услугах! — взъелся принц. — Не поймите меня неправильно, но если сравнивать умственные способности Кристофера и ваши, то в этой борьбе выиграете явно не вы. — Сейчас как дам подзатыльник! — замахнулся парень, другой рукой поправляя выбившуюся золотую прядь. — В нынешнем законодательстве причинение вреда своим подданным карается ссылкой на Эбериум, мой принц. — Ты когда-нибудь перестанешь причитать? — Нет, Ваше высочество. — Тогда скройся с глаз моих долой. И так голова разболелась, — махнул рукой. — Карета до гор Папирус ждёт вас уже больше двадцати минут. Рэдроуз раздраженно закатил глаза, совсем позабыв о вылазке. Отношения этих двоих остаются загадкой, пожалуй, для всех слуг королевства. Горничные часто перешептываются, когда видят принца в компании ученого Сынмина. Для короля было крайне удивительно впервые услышать от какой-то девушки со двора о том, что его сын якобы целовался с этим самым Сынмином, сидя на обеденном столе. Его ярости не было предела, и тогда он пошёл выяснять, что произошло на самом деле. Он видел в глазах сына страх и искренне считал, что только так он сможет воспитать в нем настоящего мужчину, путём внушения и доминирования. Хенджин не раз прибегал к его жене со слезами и жаловался на жестокого отца, но такова его жертва за воспитание достойного человека. Так думал он. Хенджин соврал отцу, сказав, что ученый — лишь его единственный друг, который терпит дурной характер королевского отпрыска, но позже от жены король узнал, что их сын влюблен. Когда он услышал фамилию «Ким», то сразу обрадовался, ведь дочь семьи Цефей поистине прекрасна. Женщина поспешила развеять надежды супруга и четко заявила, что их сын предпочёл вовсе не дочь. Много лет потребовалось на то, чтобы король смирился с этой новостью. Хван очень благодарен за такую помощь, ведь он не может пойти против собственных чувств, вот только... Для Сынмина Хёнджин лишь принц, которому он служит.

«Любовь, подобно теплу, должна согревать со всех сторон и склоняться в ответ на любую мольбу наших братьев». Лютен Мартин

В горах Папирус сейчас бушует настоящая снежная буря. — Вам стоит одеться теплее, мой принц. — Зачем? Лето же. — В горах толщи снега, вы замёрзнете. — Сынмин, не будь как отец. Ким раздраженно подходит к Хёнджину и обвязывает вокруг его шеи шарф. — Вы простудитесь, мы уже подъезжаем. На лице Хвана заиграло смущение. — Обещаете, что с вами ничего не случится? — Ким, ты за кого меня принимаешь? Я буду в порядке, лучше смотри, чтобы никакой дракон не подпалил твое личико. Цефей самодовольно хмыкнул. Карета остановилась в деревеньке у подножья горы. Весь последующий путь предстояло пройти пешком.

•

Территория Мертвой Гавани выглядела, мягко говоря, ужасно. Тут даже небо другое. Серые, грустные, будто напитанные болью тучи медленно плавали в таком же сером и безжизненном небесном океане. Каменные руины везде, куда не глянешь, будто здесь вчера прошёлся отряд вражеских войск из Цирилиума. Гигантских размеров здание огораживали высокие ворота с колючей электрической проволокой наверху. Посередине участка установлен Чароит. Чароит Уникальный — это фиолетовый камень с необычной расцветкой в виде наслоившихся друг на друга пород камня. Камень символизирует мудрость и уравновешенность. Талисманы с чароитом даруют благоразумие и душевное спокойствие. Они способны развивать интуицию и ограждать от одиночества. Издревле верили, что для гармонии в семье новоиспеченным супругам необходимо дарить статуэтки из этого минерала. Обереги с Чароитом называются хранителями спокойствия. Но не все так радужно. В магических тюрьмах этот Чароит используют в качестве сосуда для магии заключённых. Они не могут использовать свои силы, пока Чароиты в центре и на датчиках этих же заключённых взаимодействуют друг с другом. Разломать Чароит невозможно, а датчик с кристаллом находится за ухом у каждого здешнего преступника. Зачастую они даже понятия не имеют, что в их организм вживлено что-то подобное. Снежный барс принюхивается, стоя на полусогнутых лапах, будто почуяв откуда-то опасность. Все остальные настораживаются, и Чан выходит вперёд, пытаясь разглядеть то, что так напугало Джисона. Ирбис, дабы не издать нежеланный рёв, будто тыкает носом в воздух по направлению своего взгляда, указывая остальным туда, куда надо смотреть. Странник прищуривается и замечает в той самой стороне вышедший патруль, выстроившийся в шеренгу и шумно шагающий в противоположную сторону тюрьмы. Дэ Фэй навострил уши. Его же примеру последовали и эльфы, убирая спавшие на лицо волосы за длинные уши. — Все остальные уже кукушкой поехали, а этот держится. — Принц что ли? А ты как его пытал? — Да обычно. Он крепкий орешек, говорит, что не знает, где его дракон. — А может, он действительно не знает? — Сил, ты тупой? Как он может не знать, где его дракон? — Ну, он же наверное знает, что ему и его хозяину грозит опасность, вот и спрятался, и ему не говорит. — Это дракониха, и вообще, откуда ты это знаешь? У самого дракон что ли есть? — Этому обучают в начальных классах королевской академии, тупица. После этих слов вся шеренга патрульных скрывается в помещении. Феликс пересказывает все, что услышал, остальным. — Мы должны узнать, в какой камере он находится, — вслух рассуждает Кристофер. — Кто-то должен притвориться патрульным и выведать информацию. — Идея хорошая, но кто? — не понимает Чанбин. — Я! — вызывается Айер. — Нет, Феликс, это слишком опасно. Да и к тому же ты слишком выделяешься! — А кого ты предлагаешь? — дует губы младший. — Чонина? Он ещё слишком мал, чтобы подвергать его такой опасности. Джисона? Он и так сейчас под воздействием сильной магии. Чана? И кто будет вас координировать по дальнейшему плану? Тебя? Никто не сможет ничего сделать, если ты не будешь защищать их спины! Сквозь нежелание и скрежет зубов Со все же согласился. Пришлось немного поколдовать над Феликсом, чтобы спрятать его уши, но у него есть всего 3 минуты, чтобы добыть форму тюремного офицера. Ли скрылся в кустах, аккуратно подходя к воротам все ближе и ближе. Очередное заклинание — и вот он уже по ту сторону ворот, на территории тюрьмы. Он подбегает к рядом стоящему зданию и заглядывает в окно. Пусто. Эльф собирался разворачиваться и бежать в другую сторону, как услышал шорох в метрах 10 от себя. Приглядевшись, он заметил человека, который, судя по всему, совершал обход территории. — Aiquen. Aista. — прошептал Айер, и человек повалился на мокрую землю. (Кто бы ты ни был. Бойся) Феликс подбегает к офицеру и снимает с него одежду, утаскивая и скидывая в какой-то неглубокий овраг. Он переодевается, убирает волосы и применяет заклинание очищения, чтобы убрать с формы следы земли. — Ты пойдёшь в столовую на обед? — спрашивает прошедший мимо мужчина другого. — Ты иди, я на пост. Там сейчас такая суматоха, совсем не до еды. Феликс принимает решение идти за ним.

•

Поднимаясь в снежные горы, невольно начинаешь думать о том, зачем ты вообще согласился на эту сомнительную авантюру, и прямо сейчас Хенджин всем сердцем проклинал род странников. Над головой круги наматывали маленькие особи драконов, изредка издавая предупреждающий рёв, как бы говоря «убирайтесь с наших земель, монстры». Сынмин рассуждал на тему матери того эльфа и осознавал, что их поход, скорее всего, закончится ничем. Ведь все это время ее сумасшедшее мышление не оглядывалось назад и полностью игнорировало наличие у неё сына. Так что же изменится сейчас? По какой такой причине она резко захочет вернуться? Внезапно Ким останавливается, услышав впереди вскрик Хенджина. Он бежит в его сторону, выкрикивая имя принца. Добежав, он замечает, что рядом с Его высочеством стоит средних размеров чёрный дракон, с вызовом заглядывая в человеческие глаза. Он рычит тихо, боясь сделать лишнее движение, ведь видит в руках напротив ядовитые мечи. — Мой принц, медленно и не спеша сделайте пять шагов назад. Хенджин слушается, отходя. Дракон посчитал, что отступление врага равняется признанием доминантности ящера, потому он расправил свои рваные крылья и выпустил из пасти леденящий кости и душу ветер с примесями снега и маленьких ледышек. Хван вскрикнул, прикрывая лицо руками. Было ужасно больно, и сначала он вообще не понял, что с ним произошло. Слёзы брызнули из глаз, и он с надеждой повернул голову на Сынмина. Зрачки ученого, кажется, потемнели. Он увидел на лице своего принца кучу маленьких порезов и кровоподтёков, будто на него снизошёл гнев летучей мыши. Он видел, как больно было его принцу, и понимал, что с каждой минутой боль будет усиливаться, ведь драконья магия нацелена на защиту чего-либо или кого-либо, а значит, Хвану будет больно до тех пор, пока он не уйдёт отсюда. — Нам нужно уходить, Хёндж... — Мы никуда не уйдём, пока не отыщем эту сумасшедшую женщину! — вскрикивает Рэдроуз. — Я не для того себе лицо изуродовал, чтобы уйти с пустыми руками, понятно?! Цефей глубоко вздыхает и, подходя ближе, берет щеки принца в свои холодные ладони. Красивый, мелодичный шёпот слышится из его уст. Он пытался исцелить раны. Это значительно помогло, но против силы дракона могут помочь только силы его наездника. Однако Хван благодарен своему другу, безумно благодарен. Дракон не улетел, лишь отошёл на несколько метров, наблюдая за ними издалека, будто поджидая подходящего момента, чтобы убить.