Пепельница

Он будет помнить этот день долго. Он даже сейчас чувствует, как в самом центре его тела вспыхивает обжигающая молния. Вспыхивает так ярко, что гаснет сознание и уходит боль. А потом приходит туман, серый и тусклый. Все вокруг кажется фальшивым, нарисованным на плохой бумаге. Глупые напыщенные мысли. Вечная зависть, отвращение, ненависть к людям, ненависть ко всему. К себе в том числе. Всё становится фальшивым, и хочется кричать от отчаянья. Но никакой надежды. Только бесконечные раскаты грома, да завывание ветра. Фаянсовый кафель заливается кровью. Парень прижимает руку к животу и хрипит. Из рваной раны на пол хлещет алая жидкость. Сознание меркнет. Все исчезает, и приходит странная пустота. Постепенно он перестает видеть и слышать, и все вокруг становится нереальным. Словно сон. Кэйа резко вскакивает на кровати, роняя стоящий рядом стакан, и сгибаясь пополам от отвращения. Посуда звонко разбивается об паркет, разбрызгивая вокруг остатки воды. Парень словно не замечает образовавшейся лужи, пытаясь отдышаться и привести в норму дыхание. Мокрые от пота волосы прилипают ко лбу и шее, глаз мечется по всей комнате, в поисках спасения. Но никого нет. Как и тогда. Руки начинают дрожать, и Кейа делает глубокий вдох. Он садится на кровати, отбрасывая в сторону одеяло и принимаясь лихорадочно шарить по тумбочке. Наконец он нащупывает одноразовую дешёвую электронную сигарету и закуривает. Тяжёлая никотиновая волна, разлившаяся по телу, приносит временное облегчение. Он глубоко затягивается, прикрыв глаза и стараясь успокоиться. Но это не помогает. Альберих слышит шаги. Кто-то поднимается по лестнице. Дверь приоткрывается. В следующий момент из-за косяка выглядывает обеспокоенное женское лицо. — Дорогой, у тебя всё в порядке? — спрашивает она, осторожно проходя в комнату. Мадам касается его плеча и тут же отдёргивает ладонь, увидев, что он держит в руке. — Снова кошмары? Голос у неё тихий, тёплый и нежный, и его деликатные интонации успокаивают даже больше, чем никотин. Кэйа убирает сигарету в карман и кивает. Женщина присаживается, берёт его ладонь в свою, словно стараясь согреться, и заботливо поглаживает. Парень не замечает её манипуляций и всё так же смотрит в стену, думает. Она вздыхает и сочувственно смотрит на него, будто тишина сможет передать её мысли. Через минуту он снова вдыхает дым и отворачивается. На этот раз она чуть отодвигается от него и опять принимается гладить его по плечу. Альберих всё так же смотрит в стену. Женщина некоторое время наблюдает за его лицом, после чего тихонько говорит: — Может, тебе кофе налить? Я приготовила завтрак. Хочешь? — спрашивает она и улыбается. Вот уж кого трудно смутить или напугать, так это её. Парень кивает, и мадам встаёт с кровати. Женщина подходит к двери и поворачивается, чтобы уйти. Она оборачивается на миг, всматриваясь в смуглое лицо напротив. Его взгляд по-прежнему устремлён в пустоту, но становится гораздо мягче и грустнее. Перед тем как покинуть комнату, ее останавливает безрадостный мужской голос: — Спасибо, мам. Внезапно нахлынувшая тревога не исчезла, но уже не имела над ним такой власти. Кэйа сидел на кровати и растерянно озирался по сторонам. Боль в груди исчезла, а ее место заняла тупая ноющая боль в животе. Он протянул руку и погладил живот, проверяя, нет ли крови. Ничего. Ничего, кроме боли. Альберих поглядел на свой голый живот, покрытый шрамами, и подумал, что ещё никогда не чувствовал себя таким грязным. Парень поднялся с постели, босые ноги коснулись холодного пола. Встав под тусклым белым лучом, падавшим из окна, он поглядел на свое отражение в зеркале. Под глазами у него были темные круги, подбородок зарос щетиной. Сделав ещё несколько шагов, Альберих уставился на свое тело — и замер. Подтянутое крепкое тело с небольшими, но крепкими мускулами носило в себе жуткую тайну. Один взгляд на себя заставил его потерять опору и прислониться к стене. В груди вспыхнула ненависть, и он ощутил, как закипает кровь в жилах. Он больше не был шестнадцатилетним мальчиком, обречённым на вечные муки. Он больше не был чистеньким и невинным, улыбающимся восторженному детству. Он больше не был мальчишкой, ждущим на экзаменах и волнительным перед большими и яркими событиями в жизни. Нет, это уже давно не было им. Окунуться с головой в рефлексию о своем прошлом и будущем не дал лишь вибрирующий мобильник Громкое прерывистое дребезжание заставило вернуться в настоящее. Но назойливый человек, пытающийся связаться с парнем был проигнорирован. Кинув кроткий взгляд на телефон, Альберих вышел из комнаты. Из кухни доносился запах кофе и аромат свежей выпечки. Желудок жалобно заурчал. Закрывшись в ванной, Кэйа стянул пижамные штаны и залез под душ. Вода смыла не только усталость, но и остатки сна. Прислонившись лбом к мокрому кафелю, парень прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Он подставил лицо под теплые струи воды, наблюдая за каплями, скользящими по его коже. Промокнув полотенцем волосы, Альберих вышел из ванной и, накинув на мокрое тело банный халат, свернул на кухню. На столе его дожидалась чашка ароматного кофе. Присев на стул, Кэйа отломил кусочек булочки, лежащей на столе в небольшой кучке выпечки, и отправил его в рот. Кофе приятно обжигал горло, оставляя во рту горьковатый привкус. Удовлетворенно вздохнув, парень прикрыл глаза. Думать ни о чем не хотелось. Звучащая по радио музыка навевала покой и умиротворение. Такая атмосфера была Кэйе по душе. К столу подошла женщина в темном платье Её волосы были собраны в аккуратный пучёк и стянуты чёрной лентой Она опустилась на стул рядом и грациозно сложила перед собой руки Молчание продлилось не больше минуты, пока она не заговорила: — Кэйа, — голос её был спокойным, как утреннее море. — Мы можем поговорить? Альберих кивнул, догадываясь, о чём пойдёт разговор. Хозяйка дома улыбнулась. Похоже, она собиралась говорить долго. — Ты давно не общался со сверстниками, — женщину резко перебил мужской голос, наполненный ледяным пренебрежением. — Я общаюсь с Чайлдом, — выплюнул он, и мадам поджала губы. Впрочем, растерянность её длилась недолго. — Ты понимаешь, о чём я. Пора возвращаться в общество, сынок, — выдержав небольшую паузу, она добавила, — Мальчик мой, я знаю, что тебе нелегко. Я знаю, что жизнь кажется тебе ужасной. В последнее время твои взгляды на мир почти полностью изменились. Кэйа, весь семестр ты не вылезаешь из дома, пора выходить на очное обучение. Твой лечащий врач считает, что… — Да плевать мне, что сказал этот… — с неподдельным возмущением перебил её парень, но тут же осёкся. Его лицо превратилось в маску — ледяную, спокойную маску. На ней чётко проявилась усталость и обречённость. — Ты нуждаешься в живом общении. Пора начинать всё с чистого листа. — Не отрывая взгляда от лица Альбериха, женщина перешла к основному. — Ты сможешь выйти на учебу уже через несколько дней, но я пойму, если тебе понадобится больше времени. Пожалуйста, подумай над этим. Женщина встала со стула и быстрым шагом покинула кухню, оставляя Кэйю в мучительном смятении. Парень отодвинул кружку в сторону и поднялся, направляясь в свою комнату. Дверь негромко хлопнула. Подойдя к подоконнику, он открыл окно. Утро выдалось туманным и каким-то холодным. Бледно-серый мир за окном выглядел неприветливо и неуютно. Небо все в низких тучах, и из них то и дело сыпались крупные капли дождя. Вместо молнии, по ушам ударила неприятная вибрация телефона. Посмотрев на экран, Альберих увидел сообщение, написанное заглавными буквами: «ТЫ ТАМ СДОХ». Недолго сверля взглядом, не то вопрос, не то утверждение, Кэйа всё-таки открыл мессенджер. Честно говоря, он не особо любил телефонные разговоры, но в случае с Чайлдом ему не оставалось ничего иного. Нажав на кнопку звонка, парень стал терпеливо ждать, слушая и считая гудки. Голос появился после третьего и звучал так же настойчиво, как и попытки дозвониться. — Я уже думал, ты решил свести счёты с жизнью, — произнес Чайлд, стараясь говорить как можно мягче. — Что-то случилось? — Я ахуел, — сказал Альберих, прижимая ладонь к лбу и морщась, словно от боли. Электронная сигарета с ярко выгравированным «Cuvie» тут же оказалась в руках. Кэйа сделал глубокую затяжку, запуская никотин в лёгкие и задерживая его там. Выдохнув дым, он ощутил лёгкое головокружение, и это было почти так же приятно, как после дорожки хорошего кокаина. Откинув голову, Альберих посмотрел на плывущие в небе облака. — Я думал, ты уже свыкся с кошмарами, — голос на другой стороне принял оттенок печали и сочувствия. — К первой части — да, но в этот раз всё было по-другому. На секунду наступила тишина. Кэйа сжал пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь в руках. Постоянная тревожность не оставляла его ни на минуту, и избавиться от неё казалось почти невозможным. Ему хотелось бежать прочь от этой реальности, и прежде всего от самого себя. Парень сел на кровати, свесив ноги, и запустил пальцы в спутанные волосы. — Таблетки совсем не помогают? — собеседник не скрывал своего беспокойства. — Я не знаю. По крайней мере, мне не хочется убить себя, — Альберих посмотрел на упаковку Пароксетин, лежащую на подоконнике и усмехнулся. — Наверное. Таблетки, безусловно, помогали. Антидепрессанты, которые он принимал каждый день, притупляли симптомы ПТСР. Но избавиться от воспоминаний оказалось сложнее, чем Альберих предполагал. В этих мучительных сновидениях он, словно маятник, качался между прошлым и будущим. — Ты бы знал, как я хочу закинуться, — простонал парень. — Я звоню как раз по этому поводу. Мы недавно говорили с твоей мамой…- начал Чайлд, но так и не успел договорить. — О Боже! — взвыл Альберих. Подобное обращение к богу явно не соответствовало его мировоззрению. — Она попросила вытянуть тебя из дома и куда-нибудь свозить. Не помню, когда в последний раз мы вместе «веселились», — продолжил парень, специально делая акцент на последнем слове. — Дома у какого-то богатенького придурка сегодня вечером будет тусовка. Я подумал, может, ты захочешь туда поехать. Развеяться? Кэйа сделал затяжку и выпустил клуб дыма в потолок. Он не горел желанием оказаться в компании каких-то неизвестных людей. Пьяных, находящихся под кайфом людей. Если уж быть честным до конца, то ему вообще не хотелось ни с кем знакомиться. Даже не по моральным причинам. — Ты просто ужасный друг, Чайлд-Аякс-Тарталья, — иронично бросил Альберих. — Я в принципе не общаюсь с людьми, а ты предлагаешь мне совершенно неизвестную толпу студентов, как способ отвлечься. — Именно, что не общаешься! Если хочешь влиться в коллектив, когда вернешься в универ, то стоит хотя бы попытаться дать шанс социуму, — парировал Тарталья, прекрасно зная, что тем самым скорее сможет убедить друга согласиться. — Она и это тебе рассказала? — с обидой в голосе спросил Кэйа Он тяжело вздохнул, смиренно принимая тот факт, что о его жизни друг слышит из чужих уст. Иногда это было очень обидно, ведь всех подробностей Чайлду знать было совершенно необязательно. — О чём ещё вы говорили? Голос парня звучал так иронично-устало, что Тарталья, уже всерьёз начиная жалеть, что коснулся «запретной» темы, на секунду засомневался, не ляпнул ли он лишнего. Но сейчас был именно тот случай, когда можно было пропустить неприятный тон мимо ушей. — В основном, о твоём самочувствии, но не это важно. Чайлд старался говорить как можно обыденней и нейтральнее, словно они обсуждали погоду. Альберих промолчал, ожидая продолжения. Прокрутив сигарету в своих пальцах, он поднёс её ко рту и негромко выпустил длинную струю дыма. — Так…ты согласен? — медленно спросил парень, когда пауза стала совсем уж неприличной. Кэйа скинул халат с плеч, неторопливо подходя к шкафу и оценивающе рассматривая его содержимое Глаза устало щурились, но лицо оставалось спокойным. Натянув на бёдра нижнее белье и пепельные спортивные штаны, он положил телефон на стол и продолжил поиски одежды. — Я подумаю, ладно? Достав старую, потрёпанную толстовку с надписью «Game Over» на груди, Альберих бросил её на кровать. Туда же последовали чёрные носки. — Супер! Я добавлю тебя в нашу группу, — радостно пролепетал Чайлд. Сухой неоднозначный ответ вполне устраивал его. — Будь готов, я заеду вечером. Время напишу позже. Не дожидаясь реакции собеседника, он быстро завершил звонок, оставляя Кэйю наедине с его невеселыми мыслями. Обернувшись к зеркалу, он критически оглядел своё отражение. Встретившись взглядом с самим собой, парень брезгливо поморщился и тут же ринулся к прикроватной тумбочке. Судорожно вытащив из верхнего ряда чёрную повязку, он надел её на правый глаз, защёлкивая на затылке. Прислушался к своим ощущениям и вздохнул. Тёмно-синие пряди волос скрывали под собой повязку почти целиком. Тишина, которая царила в комнате, давила. Шум улицы, бьющий в окно, стал для Альбериха единственным источником звука. Осколки всё так же небрежно валялись на полу, отражая солнечный свет. В глаза бросилась упаковка таблеток, которые Кэйа должен был выпить. Телефон вновь завибрировал. Осторожно сев на кровати, парень взял его и взглянул на экран. Надпись мерцала жирным синим текстом: «Вас добавили в группу Оптовые продажи»