Пепельница

Шумное помещение встретило громкой музыкой и криками танцующих. Фиолетовый свет струился откуда-то сверху и был очень неприятным на вид. Одновременно оглушительным и сладким казалось гудение, наполнявшее все пространство вокруг. Бутылки алкоголя на столах отражали свет, и у всех присутствующих в глазах стоял туман. Было непонятно, что происходит вокруг. Казалось, что весь мир тонет в кальянном тумане. Люди за барной стойкой вели себя очень оживленно. Бутылки пива летали из руки в руку, как пьяные бабочки, и по помещению проносились волны сумасшедших звуков, придавая всему происходящему вид какого-то карнавала. В окна заглядывали яркие пятна фонарей, отбрасывая на пол причудливые тени, и все это смешение звуков, красок и эмоций действовало одновременно успокаивающе и завораживающе. Кэйа с отрешенным видом разглядывал людей, пьющих вино и веселящихся вокруг. Он старался держаться ближе к стене, где было меньше света и шума, чтобы не привлекать к себе внимание. Вокруг за столиками действительно царила атмосфера веселой беззаботности, но обстановка была несколько странной. Поскольку люди никак не реагировали на пляшущие по комнате разноцветные лучи и тени, у Альбериха сложилось впечатление, что он видит сон. Изо всех сторон то и дело раздавались взрывы смеха, визгливые крики и обрывки чьих-то нецензурных текстов. Рядом устроился Чайлд, готовый в любой момент схватить друга под локоть и вытащить на улицу. Кэйа испытывал лёгкое чувство благодарности, словно Аякс делал что-то очень важное для него. Рыжий парень оставался рядом в самые сложные периода его жизни. Лишь он знал о случившемся во всех подробностях, лишь он приходил в больницу, видя все последствия. — Я уже жалею, что пришёл сюда, — пробормотал Альберих, надеясь, что его не услышат. Общество вызывало у него сильный дискомфорт. Контактировать с людьми совсем не хотелось. Он ощущал себя чужим, среди присутствующих не было никого, с кем он мог бы перекинуться хоть парой фраз. Он никого не знал, и это ему не нравилось. Кэйа всегда пользовался популярностью, его внешность и характер вызывали интерес у окружающих, которые часто делали ему комплименты. Женщины притягивались к нему, как мотыльки к пламени свечи. Но ни одна не задержалась в его жизни надолго. Раньше Альберих был общительным, легко сходился с людьми, но сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. — Да ладно, мы только пришли. Ты раньше ни одну тусовку не пропускал, — отозвался Тарталья, оглядевшись по сторонам. Кэйа задумчиво опустил взгляд. По телу пробежала дрожь, стало слегка подташнивать. За несколько секунд перед глазами промелькнули десятки образов — одна и та же мысль. Она была короткой и очень яркой. Мысль, которая преследовала его на протяжении полугода. Чайлд поднял голову и внимательно посмотрел на парня. Инцидент, произошедший пол года назад, оставил после себя мрачное впечатление. Кэйа был уверен, что не выживет, останется без глаза или с необратимо нарушенным зрением. И был не прав. — Это было раньше, — с поверхностной грустью ответил тот, хриплый голос которого заставил Тарталью вздрогнуть. — Теперь всё по-другому. Альберих закрыл глаза и откинулся на стену. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Из последних сил сдерживая себя, он глубоко вздохнул. Чайлд видел, что его другу плохо, и потянулся к нему, чтобы хоть как-то поддержать. Рука коснулась плеча в кожаной куртке. Кэйа дернулся, словно от удара, и открыл глаза. — Я в порядке, просто отвык от шумных компаний, — объяснился парень, но вышло как-то неубедительно. Аякс смотрел на друга, и во взгляде его была такая сложная гамма чувств, что парень смутился. Он понял, что выглядит глупо, но ничего не мог с собой поделать. Казалось, любая мелочь способна вызвать у Альбериха приток воспоминаний. Как бы то ни было, эти воспоминания содержали слишком много такого, что было лучше оставить при себе. Любая фраза, в которой был намёк на прошлое, могла усугубить ситуацию. Но Чайлд, должно быть, заметил его состояние. Он обнял Кэйю за плечи и решительно потряс. — Ты же говорил, что накидаться хочешь? Так давай это прямо сейчас и сделаем, — рыжеволосый парень указал на стол с бутылками какого-то дорогущего алкоголя. Альберих готов был поспорить, что это был Chateau Batailley, элитное и выдержанное в чёрном цвете вино, пользующееся неизменным успехом. Креплёное, после первого глотка заволакивает мозг похлеще самогона. Если пьешь впервые, впечатление будет такое, что это вообще не напиток, а сплошной спирт. — С моими таблетками нельзя мешать алкашку, — кисло пробормотал Альберих, косясь на выпивку. Он боролся с желанием напиться до беспамятства. Отключить голову и забыться уже не казалось такой плохой идеей, как несколько минут назад. — Когда тебя это останавливало? Мы же не будем напиваться, — усмехнулся Тарталья, подходя к барной стойке и доставая из-за неё две закупоренные бутыли. — Я собирался познакомить тебя с нашей компанией, — добавил он, разливая вино по стаканам. — Они так обрадовались, когда я сказал, что собираюсь добавить тебя в чат. Альберих снисходительно усмехнулся. Перед тем, как выпить, он повертел в руках свой бокал и задумчиво поболтал вино в нём. Напиток оказался и в самом деле отличным. Он обжёг пищевод и разошёлся по телу приятным теплом. Мир вокруг стал радостным и весёлым, когда бутылка опустела. Прошлое пронеслось на головокружительной скорости, оставив после себя лишь несколько незабываемых мгновений. Кэйа закрыл глаза и расслабился. Всё казалось простым и доступным — каждый шаг, каждое движение, каждый глоток. Он чувствовал себя так, словно пил первый раз в жизни, забыв и о родителях, и о проблемах. Чистая и лёгкая эйфория раскрепостила его мысли, сделав их скользкими, как весенний ручей. В ход пошла вторая бутылка, — быстро, плавно и неожиданно. Мир стал миражом, а боль не казалась столь же невыносимой, как раньше. Совершенно случайно Альберих вспомнил о друзьях Чайлда. В голову бросились неизвестные ему ники и аватарки людей, находящихся в чате. Они перебрасывались шутками и высказывали какие-то слова, похожие на ядовитые комплименты. Погрузившись в представление о внешности обладателей странных никнеймов, Кэйа незаметно для себя открыл их ветку общения. Буквы плыли перед глазами, сообщения смешивались и ползли друг на друга Ткнув наугад в какое-то изображение, Альберих замер, рассматривая бледно-молочные ключицы и веснушчатые плечи. Лицо не было видно, но ало-вишневые волосы и не полностью застегнутая кофта, которая обнажала декольте, завораживали. Кэйа долго вглядывался в экран, морща лоб и хмурясь. Пьяный взгляд с трудом фокусировался. На часах было около двух ночи. — Ты в норме? — Чайлд еле держался на ногах. Количество выпитого им превысило все мыслимые пределы. — Чего задумался-то? — Блять, — не отводя глаз от экрана, выговорил парень. — Ты сказал, что мы не будем пить много. Аякс, воспользовавшись паузой, взял налитый кем-то стакан и сделал длинный глоток. Зажмурился от удовольствия и вытер рот рукавом. Это было явно не пиво, а виски — но разницу тот не почувствовал. Тарталья ещё пару минут смотрел куда-то вглубь, пытаясь отыскать ускользающие слова. Не найдя их, он потупился и замолчал. Лицо его озарилось слабой улыбкой, когда один из присутствующих бросил на него кроткий взгляд. — Подожди, я увидел друзей. Чайлд тут же нырнул в толпу и исчез. Кэйа хмуро проводил его взглядом и наполнил бокал рубиновой жидкостью. Сладковатый привкус ударил в ноздри. Голова начинала болеть от смеси громкой музыки и вина. Кэйа оглядел толпу людей, которая даже не собиралась расходиться. Они о чем-то болтали между собой, курили, стряхивали пепел на пол. Бутылки разбивались, и слышен был звон стекла. Глаза присутствующих блестели от алкогольного возбуждения. У некоторых было такое выражение, как будто они не понимают, что им делать и зачем они здесь. Зрительно ища в этом сборище Аякса, Альберих зацепился взглядом за противоположную стену. Так же одиноко и удручённо, сложив руки на груди, среди полумрака стоял парень. Кэйа прищурился, рассматривая приятные черты его лица. Но чем внимательнее он вглядывался в незнакомца, тем сильнее расползалось по его груди и голове неясное чувство. Он даже зажмурился, как бы желая очистить сознание от этой тёмной паутины, но уже понимал, что это никак не поможет. Вишнёвые отблески на волосах парня вспыхивали ещё сильнее. А вот глаза на его лице были темнее, будто какой-то шутник нарисовал их углем на белой бумаге. Но они были живыми и горящими, совсем не такими, как у большинства собравшихся здесь людей. Особенно заворожили парня его плечи. Он никогда ещё не видел ничего более гармоничного и аристократичного. Волосы, как показалось Альбериху, были тонкими и длинными, мягкими и вьющимися, и уж конечно не собирались ложиться так, как хотелось хозяину. Губы незнакомца были красиво очерчены, их уголки чуть загибались вверх, создавая очаровательный изгиб. Он выглядел, словно ангел с картины или мраморная статуя, вырванная из своего пьедестала, чтобы погулять по улицам города. Водолазка с рукавом в три четверти и спущенная на локти куртка придавали парню торжественную и равнодушную невозмутимость. Кэйа готов был рассматривать незнакомца вечно, с интересом изучая мельчайшие детали его внешности. Но парень, почувствовав на себе взгляд, слегка повернул голову и встретился глазами с Альберихом. Нахмурив брови, он посмотрел на него осуждающим взглядом, вопросительно поднимая одну бровь. Кэйа тут же отвёл глаза и смутился, словно оказался пойманным за каким-то неприличным занятием. Развернувшись, он быстрым шагом двинулся на улицу, желая как можно быстрее исчезнуть из этого дома. Вдохнув свежий воздух, он замер на веранде. Тишина и покой окутывали его, помогая привести мысли в порядок. Он закрыл глаза, чувствуя, что по его телу разливается умиротворение. Голоса, доносившиеся из-за двери, казались далёкими и нереальными. Парень поднес к губам бокал с вином и сделал глоток. Пора возвращаться домой. Сзади послышался шорох. Он немедленно открыл глаза и увидел Тарталью, который стоял у стены и задумчиво глядел на него. Тот был сильно пьян и покачивался, держась одной рукой за стену. Иногда Кэйа удивлялся, как можно так много выпить за короткий срок. Видимо, Аякс умел орудовать спиртным мастерски. — Ты чего тут? — промямлил тот, подходя ближе. Его движения были медленными и неуверенными. Альберих потупил взгляд, раздумывая, стоит ли делиться с другом, как любовался совершенно незнакомым студентом. Но Тарталья отличался чрезмерным любопытством и всё равно выведал бы всё до последней подробности. — Случайно встретился взглядом с парнем, на которого пялился и решил уйти по-быстрому, — уклончиво ответил он, не став углубляться в детали. Чайлд понимающе кивнул. — Опиши его Может я его знаю. Скажу, есть ли у тебя шанс, — рыжеволосый парень хохотнул. и насмешливо посмотрел на друга. — Ты ужасен. Кэйа облокотился на перила и закрыл лицо руками. Некоторое время он молчал, улица поплыла, его стало покачивать. — У него длинные волосы, красные… Наверное, — тихо отозвался он, прокручивая в памяти образ незнакомца. — Стоял у стены, один. Тарталья зашелся от хохота, обнимая перила и держась за них обеими руками. Выдохнув, он несколько раз глубоко вдохнул и успокоился. Потом он посмотрел на Альбериха, который стоял в полном недоумении. С губ Аякса слетел свист. — Блять, вот это да. Ты только посмотри. Я знаю этого парня, причём лично. И ты тоже знаешь, он же в нашем чате, — Кэйа непонимающе уставился на друга, пытаясь расслышать в его словах злую шутку. — Дилюк всегда собирает вокруг себя целую дивизию. Что он вообще тут делает, с Джинн пришёл? Чайлд медленно опустился на ступени. Щеки у него горели, как от пощечины. Чуть помолчав, он, глядя себе под ноги, заговорил: — Давай ко мне пойдём. Чувствую себя хуёво.