Revenge

Я стоял в ванной и рассматривал своё отражение в зеркале. Оно казалось почти незнакомым, словно это был не я, а кто-то другой. Собственно, большую часть времени в Нью-Йорке я и ощущал себя именно так — словно нахожусь в чужом теле, живу не свою жизнь. В каком-то смысле так оно и было. Внезапно, в один момент я оказался в чужой стране, в незнакомом городе, лишился всех своих близких и знакомых, понятного и привычного окружения, даже привычной еды. Нет, конечно, в Нью-Йорке не составляло проблемы найти еду из любого уголка мира, в том числе и тайскую, но это всё равно было не то. Я чувствовал себя невероятно одиноким, но пытался не обращать на это внимания. Всеми силами пытался жить эту жизнь, словно ничего не произошло. Но, конечно же, у меня не получилось. Окончательно это стало ясно вчера, когда я встретился с Зи. Мне хотелось злиться на него, чувствовать негодование, может даже ярость. Но прямо сейчас я не чувствовал ничего, словно был воздушным шариком, из которого выпустили весь воздух. Я перестал разглядывать себя в зеркале, как диковинного зверька, и потянулся за феном. Когда волосы просохли, я ещё раз внимательно осмотрел себя и остался доволен. Краска легла ровно, что было просто чудом, учитывая мой блондинистый эксперимент. Я поморщился от воспоминаний — мне захотелось перемен, захотелось максимально отличаться от обычного себя. Мои родители пришли бы в ужас, если бы это увидели. А мне очень нравилось. Но почему-то вчера, после разговора с Галфом, я понял, что пришло время вернуть свой родной цвет. Разговор, кстати, получился очень коротким. Галф явно куда-то спешил, но пообещал обязательно поговорить со мной завтра. По дороге домой я, как обычно, зашёл в круглосуточный супермаркет, но переодеваться не стал. Какой смысл, если Нат и так уже всё знает? Вместо этого я просто забрал вещи и купил краску для волос. Когда я вернулся домой, Нат не спала, сидела за кухонным столом и грела руки о чашку чая. Увидев меня, она молча встала, включила чайник и достала с полки ещё одну чашку и чайный пакетик. А после повернулась ко мне. — Поговорим? Мы действительно проговорили несколько часов. Я рассказал ей обо всём, что чувствовал, что меня беспокоило и мешало жить всё это время. Я рассказал, не утаивая, как я жил в родительском доме, как познакомился с Зи и как сбежал. Наверное, я ещё ни с кем не был настолько откровенным, как в эту ночь с Нат. Но я чувствовал и знал, что могу ей доверять. Как ни странно, вылив всё, что меня беспокоило, я почувствовал себя лучше. Нат была отличным слушателем, не перебивала, только иногда задавала вопросы, когда чувствовала, что это уместно. Мне даже показалось, что кое-что из рассказанного мной она уже и так знала, но спросить не решился, а она не уточняла. После того, как я закончил свой рассказ, она сказала: — Тебе нужно найти способ наладить свою жизнь, Сэйнт. Желательно без риска для жизни и здоровья. — Я хочу этого, Нат. Только не знаю как, — кивнул я. — Мы поговорим об этом завтра. А сейчас иди поспи, ты устал. И вот сейчас я стоял в ванной, рассматривая своё обновлённое отражение и морально готовился к продолжению ночного разговора. Я знал, что Нат уже встала, слышал, как она стучит посудой на кухне, готовя завтрак. Увидев меня, она только улыбнулась и показала большой палец, одобряя новый цвет волос, а затем жестом пригласила за стол. — Как спалось? — спросила она. — Нормально, — я пожал плечами и приступил к еде. За завтраком Нат не затрагивала никакие серьёзные темы, за что я был ей очень благодарен. Она рассказала несколько забавных историй, поинтересовалась, как у меня дела с учёбой, и предложила сходить с ней и её друзьями на концерт. За всеми этими разговорами я даже немного расслабился, хоть и понимал, что это ещё не всё. В тот момент, когда мы заканчивали завтрак, в дверь позвонили. Мы с Нат удивлённо переглянулись. — Ты кого-то ждешь? — спросила она. — Нет, — я покачал головой. — Я тоже нет. Ладно, пойду посмотрю. — Подожди, Нат, — я схватил её за руку. — Если это Зи, я не хочу с ним сейчас разговаривать. — Уверен? — Да. Я просто, — я вздохнул, не в силах подобрать правильные слова. — Просто не готов, ладно? — Ладно, — она кивнула. — Иди в свою комнату, если это Зи, я скажу ему зайти в другой раз. — Спасибо, Нат, — я поцеловал её в щёку и скрылся за спасительной дверью своей комнаты. Меня на самом деле не особо интересовало, кто пришёл, я не был настроен общаться, даже если это был не Зи, а какие-нибудь знакомые Нат. К ней иногда заходили друзья, и она каждый раз предлагала мне провести время с ними, но я всегда отказывался. Сам не знал почему, видимо многолетнюю привычку прятаться и не отсвечивать при любой возможности искоренить не так просто. Вот и сейчас я надел наушники и решил посвятить немного времени учёбе, как неожиданно меня прервал стук в дверь. — Сэйнт, — послышался голос Нат. — К тебе пришли. Я удивился, не понимая, кто бы это мог быть. Но помня о том, что Нат пообещала не впускать Зи, я всё же открыл дверь. И обомлел. Передо мной стоял Галф — немного похудевший, явно уставший и бледный, но с сияющими радостью глазами и широкой улыбкой. Я, не думая ни о чём, кинулся к нему с объятиями, и он, смеясь, обнял меня в ответ. Даже и не вспомню, когда я в последний раз испытывал такую всепоглощающую радость, как сейчас, словно мою душу затопило ярким, сияющим светом. Ещё буквально вчера я разговаривал с Галфом по телефону, впервые с момента своего отъезда, переживал, что он не захочет со мной говорить, потом переживал, что разговор вышел скомканным, потому что он куда-то торопился. И вот стало понятно, куда. Галф был здесь, рядом со мной. И пусть это не решало все мои проблемы, но всё же очень меня радовало. Оторвавшись от друга, я, наконец, поднял взгляд и увидел, что он пришёл не один. Чуть позади него, рядом с Нат, стоял улыбающийся Тарн, то есть Мью, и смотрел на нас с видом гордого отца непослушных детей. Я смутился. У меня были смешанные чувства к этому парню. С одной стороны, он тоже был замешан во всей этой ситуации, врал мне, врал Галфу. Но с другой — он помог Зи вывезти меня оттуда, он остался с раненым Галфом, несмотря на опасность. И сейчас, кажется, именно он привёз Галфа сюда. Я неуверенно улыбнулся ему и кивнул. Его ответная улыбка стала ещё шире. В квартире воцарилась тишина, словно никто не мог найти слов и не понимал, с чего начать. Первой пришла в себя, конечно, Нат. — Мью, пойдём, я угощу тебя кофе. Думаю, Сэйнту и Галфу есть о чём поговорить. Он кивнул, и они ушли на кухню, а я предложил Галфу войти в мою комнату. Он осторожно переступил порог, словно кошка, впервые ступающая на незнакомую территорию, и осмотрелся. Комната у меня была совершенно обычная, гораздо меньше по сравнению с той, что была в доме родителей, но зато намного уютнее. Галф прошёл внутрь и уселся на кровать, я подошёл и сел напротив. Какое-то время мы молча разглядывали друг друга. Ещё вчера мне хотелось столько всего рассказать ему, что, казалось, слова польются рекой, стоит нам начать. Но начать не получалось, ни у него, ни у меня. — Рад видеть тебя в сознании, — наконец усмехнулся я, устав от долгого молчания. — Взаимно, — хмыкнул он. — О тебе в Бангкоке какие только слухи не ходят. — Например? — Например, что ты умер, или тебя похитили, и твои родители это скрывают. Или что ты сбежал с бродячим цирком. — Последнее почти что правда, — фыркнул я, и мы оба расхохотались. Отсмеявшись, я спросил. — А если серьёзно, как ты? — Почти в норме. У меня, конечно, ещё много ограничений, и мой доктор не был в восторге от предстоящего мне перелёта. Но я хорошо себя чувствую. И было бы ещё лучше, если бы вокруг меня все перестали суетиться, словно я больной и немощный, — поморщился он. — Постараюсь не суетиться, — улыбнулся я. — Рад, что ты в порядке, правда. Я чувствовал себя виноватым, что из-за меня ты оказался ранен. — Из-за тебя? — Галф нахмурился. — Подожди, а почему ты решил, что это из-за тебя? — Это же я попросил тебя прийти на тот дурацкий приём. Если бы ты не пришёл, то был бы в порядке. — О господи, — Галф закатил глаза. — Сэйнт, это не твоя вина. Меня могла машина на улице сбить, или кирпич упасть на голову. — Но всё равно… — Нет, — отрезал Галф. — Ты ни в чём не виноват. К тому же теперь мы знаем, что там на самом деле случилось. — Что? — удивился я. — Вы знаете, кто устроил взрыв? — Чёрт, я и забыл, что ты не в курсе, — Галф хлопнул себя ладонью по лбу. А потом рассказал мне всё с самого начала. Невозможно передать, насколько шокирован я был. Не то, чтобы я удивился, что мои родители способны на подлость, это было ясно уже давно. Но масштабы поражали. Джосс был прав, они не жалели никого и ничего на пути к своим целям. Отвратительно. Впрочем, Парк у меня тоже симпатии не вызывал. Ненависть и обиду на моих родителей я понять ещё мог, даже понял бы желание причинить вред именно им. Да даже мне. Оно понятно, что далеко не все люди разделяют поступки родителей и детей. Но остальные люди не сделали ему ничего плохого. Галф не сделал ему ничего плохого. — Вот ублюдок, — выругался я. — Знаешь, мне кажется, он и правда болен, — задумчиво сказал Галф. — Он так сильно ненавидел твою семью, что даже не понимал, почему убить вас — это плохо или хотя бы неправильно. Это какая-то нездоровая фигня. — Я всё ещё не могу поверить, — растерянно выдохнул я. — У меня просто в голове не укладывается, что кто-то мог…вот так. — Я бы тоже, наверное, не поверил, если бы этот парень не попытался меня убить. — Мне чертовски жаль, Галф. Даже не знаю что сказать. — Забей, — он скептически поднял бровь. Нет, серьёзно? Этот парень думает, что то, что его накачали наркотиками, похитили и чуть не убили — это какой-то пустяк? — Правда, Сэйнт, я в порядке. Даже понять ничего толком не успел. Сначала в отключке валялся, а потом, когда очухался, — уже в полиции сидел. Да я и не помню почти ничего. Какое-то время мы молчали. Мне надо было обдумать всё, что я услышал. Странно, всё это время я совсем не думал о том, кто устроил взрыв и почему. Возможно это эгоистично, но я переживал только за Галфа, меня не особо волновали остальные люди на приёме. Я не следил за новостями, я вообще не открывал ничего, что имело отношение к Таиланду и моей семье. Это глупо, но мне казалось, что если я буду что-то такое искать, это поможет им меня найти. А за это время Мью, Зи и даже Галф сами нашли преступника. Как в каком-то подростковом детективе, честное слово. — Что с ним теперь будет? — спросил я, имея в виду Парка. — Будут судить, потом сядет, — равнодушно пожал плечами Галф, словно дальнейшая судьба преступника была ему безразлична. Но я знал, что это не так. — Он рассказал полиции о втором парне, как его там? — Джейми. Честно говоря, я не знаю. Но даже если и рассказал — доказательств у него никаких. — А полиция даже искать их, скорее всего не будет. Зачем им усложнять себе жизнь? — Думаю, ты прав, — кивнул Галф. — А мои… ну, ты знаешь, — я даже не мог заставить себя произнести вслух слово «родители». — Они ищут меня? — Я не знаю, — пожал он плечами. — Твоя мать приходила ко мне один раз, после того, как меня выписали из больницы, требовала сказать где ты. Но я, естественно, ничего не сказал. А моя мама пригрозила судом, если она явится ещё раз. — Люблю твою маму, — улыбнулся я и уже серьёзнее добавил, — Надеюсь, им будет непросто найти меня здесь. — Думаю, так и есть. В конце концов они смирятся с тем, что ты сбежал. Как с Джоссом. — Я не уверен, Галф. Всё же я не Джосс. От него они всегда ожидали подвоха, а я был идеальным сыном, на меня у них были планы. Не верю, что они так просто меня отпустят. — Как минимум, пусть сначала попробуют тебя найти в восьмимиллионном городе, без явных связей с кем-либо. А даже если, допустим, и найдут, то что? Засунут в мешок и повезут назад в багажном отделении самолета? Здесь у них нет такой власти, нет таких связей, как дома. Ты в безопасности, Сэйнт. Я встал и подошёл к окну. Вид на шумную, оживленную улицу всегда меня успокаивал. Когда я только приехал, Нат извинялась за то, что в квартире может быть слышно шум с улицы, но мне это даже нравилось. Создавалось ощущение жизни. В доме моих родителей из окна я мог увидеть только сад. Территория была настолько большой, что даже дома соседей разглядеть не получалось. Это создавало ощущение того, что я один в целом мире, заперт в этом доме и оттуда нет выхода. Иногда мне казалось, что я там и умру. Именно в такие моменты я обычно старался убраться оттуда, уйти куда угодно, лишь бы подальше. Но только здесь, в Нью-Йорке я окончательно осознал, что действительно ушёл. Избавился от необходимости постоянно оглядываться через плечо, следить бесконечно за своими словами, чистить переписки. По крайней мере я хотел, хоть и всё ещё не мог поверить, что стал свободным. — Ты прав, — наконец, ответил я Галфу. — Просто мне всё ещё сложно… сложно это осознать. Сложно привыкнуть. — Ты отлично справляешься, — Галф подошёл, встал рядом и положил руку мне на плечо. — То как ты жил… Я даже представить не могу, насколько тебе было трудно. Но ты справился. И ты смог уйти от них. Ты молодец. — Да, только, — я повернулся и посмотрел на своего лучшего друга. — Я не знаю, что делать дальше, Галф. — Не знаешь? — Понимаешь, всё то время там, в том доме, это была словно не моя жизнь. Она мне не принадлежала. Я просто делал то, что велят, и никогда не строил планов, ведь знал, что они не дадут мне делать хоть что-то, что не вписывается в их представление об идеальном сыне. — Но ты больше не там. — Да, я уже не там. Но выяснилось, что когда я не там — я просто не умею жить сам по себе. Я не знаю, чего хочу, не представляю, что нужно делать. Я потерялся, Галф. — Тогда давай тебя найдём, — Галф крепко сжал мою руку. — Ты не один, Сэйнт. Я рядом. И я помогу тебе. Наверное, я должен был обрадоваться. Почувствовать облегчение. Поблагодарить своего друга и мироздание за то, что я не один, и рядом есть люди, которые готовы помочь. Те, кто хочет помочь. Но вместо этого я почувствовал себя ещё хуже. Бесполезным. Не приспособленным к жизни. Не способным ни на что самостоятельно. Отвратительное чувство. Может родители были правы, не доверяя мне мою собственную жизнь? Так или иначе, я всё равно с ней не справляюсь. — Сэйнт? — Галфа насторожило моё долгое молчание, и он заглянул мне в глаза. — Что не так? — Нет, ничего, — я попытался улыбнуться. — Всё в порядке. — Сэйнт, — голос Галфа стал настойчивей. — Расскажи мне. Ты же знаешь, что можешь мне доверять, верно? Ты позвонил мне вчера и сказал, что не в порядке. Не закрывайся. Я правда хочу помочь. После этих слов я больше не смог держать всё в себе. Да и хотел ли? Я рассказал Галфу всё — о своих сомнениях, о попытках начать новую жизнь и попробовать то, что раньше было для меня под запретом. — Тебе это правда нравилось? Ну, все эти клубы, тусовки? — Нравилось, — кивнул я. — Может, не так сильно, как в первый раз, но это был хороший способ просто отключиться и ни о чём не думать. — А о чём ты настолько сильно не хочешь думать, что это надо заглушать вот так? — Не знаю, — это вырвалось у меня почти рефлекторно, но под строгим взглядом Галфа я вздохнул и задумался. — О доме. Об университете. О своей жизни — я понятия не имею, что делать дальше, если честно. О том насколько я бесполезный. О Зи. Галф помрачнел. — Мью рассказал мне о том, что у вас произошло. Вы с ним больше не говорили с тех пор? — Говорили, — кивнул я. — Вчера. Он каким-то образом узнал, что я хожу в клуб, и выследил меня. Был очень недоволен. — Я рассказал о нашей вчерашней встрече. — Как строгий папочка, блин. — Папочка? — хихикнул Галф. — Это у вас игры такие? До меня дошло не сразу, но когда я понял, что он имеет ввиду, то запустил в него подушкой. — Фу, Галф, — вопил я. — Фу, что за мысли у тебя! Я вопил и продолжал лупить его подушкой, а он хохотал и уворачивался. Наконец мы выдохлись и без сил упали на кровать. Галф повернулся ко мне и, перестав улыбаться, очень серьёзно сказал. — Тебе нужна помощь, Сэйнт. — Это ты уже говорил. — Да, но я сейчас не об этом. Тебе нужна помощь специалиста. Психолога или психотерапевта. — Ты думаешь, я сошёл с ума? — нахмурился я. — Нет, — он покачал головой. — Но я думаю, что то, как ты жил, довело бы большинство людей до гораздо худшего состояния, чем у тебя. — Джосс тоже там жил, и ему не нужен был никакой психолог. — Откуда ты знаешь? — Ну… — я протянул и задумался — а и правда, откуда? — Он никогда не говорил ни о чём таком. — Потому что это личное. — Зачем мне психолог? Я и без него прекрасно справляюсь, — не сдавался я. — Я знаю что ты справляешься и, наверное, лучше, чем многие могли бы на твоём месте. Но тебе тяжело и плохо. — А поговорю с этим недодоктором, и сразу станет хорошо? Галф внезапно сел на кровати и потянул меня за руку на себя. Теперь мы сидели и смотрели друг другу в глаза. — Сэйнт, тебе пришлось очень тяжело. Ужасно тяжело. Я знаю, что ты пытаешься всё исправить, я верю, что ты стараешься. Но пока что ты на полной скорости мчишься в никуда. Я боюсь, что не смогу тебе помочь и потеряю. — Галф… — Когда я был в больнице и мне было очень плохо, я думал о том, что пусть меня и ранили на том приеме, но зато у тебя получилось сбежать. Ты больше не заперт в клетке, которую построили твои родители. Ты свободен. И ты будешь счастлив. — Галф… — Но ты не счастлив, Сэйнт. Твоё прошлое вцепилось в тебя мертвой хваткой и не отпускает. И пока это так — ты не сможешь быть счастливым. — Я даже не знаю, что сказать. — Скажи мне, чего ты хочешь? Какой ты хочешь видеть свою жизнь? Я задумался. — Я хочу учиться. Хочу получить профессию по своему выбору. Не знаю, захочу ли я остаться в этом городе или уехать куда-то, но теперь у меня есть выбор. Я постоянно повторяю себе это — у меня есть выбор. Хочу сделать всё правильно, и чтобы Джосс мог мной гордиться. — Уверен, он гордился тобой. И продолжал бы гордиться сейчас. Я отвернулся от Галфа, смаргивая непрошенные слёзы. — У меня больше никого не осталось, Галф. Когда я садился в самолет в Бангкоке, я был уверен, что смогу найти своего брата. А когда приземлился в Нью-Йорке — брата у меня уже не было. И Зи у меня не стало. Я остался совсем один. Галф обнял меня, прижимая к себе, позволяя, наконец, выплакать всё, что накопилось в душе за эти месяцы. Всё, что я держал внутри, не позволяя проскользнуть наружу. Чтобы не тревожить Нат. Чтобы убедить себя, что я в порядке. Но это не сработало. Я знал, что не сработает. Я ломался и крошился с каждым днем, как печенье, которое кто-то решил размять в ступке. Не знаю, как долго я плакал. Галф не останавливал меня, не говорил перестать или чуши вроде «Всё будет хорошо». Мы не знали, как будет. Но то, что мой друг был рядом и позволил мне выплакаться в его объятиях — было бесценным. Когда я наконец отстранился, Галф вытер большими пальцами слёзы на моих щеках и спросил: — Что у тебя к нему? — К кому? — К Зи. Ты любишь его? Мне не нужно было даже думать над этим вопросом, и я просто кивнул. Конечно да. Конечно люблю и вряд ли когда-нибудь перестану, но… — Я не могу его простить. — Не можешь или не хочешь? — Ты же знаешь, что он сделал, как ты можешь спрашивать? — Я знаю, что он сделал невозможное и вытащил тебя из Таиланда. Он позаботился о тебе, он позаботился о Рэн, хотя был вовсе не обязан — он её знать не знал. Когда ты сказал, что не хочешь видеть его — он выполнил твою просьбу и нашёл человека, который сможет позаботиться о тебе вместо него. — Ты на его стороне? — я прищурился. — Я на твоей стороне. И я ужасно злюсь на Зи, что он обидел тебя, и обязательно буду припоминать ему это ближайшие лет пятьдесят, но мы не можем отрицать, что хоть его мотивы и были спорными, он всегда только заботился о тебе. Он никогда не причинял тебе вреда умышленно. Я промолчал. В том, что говорил Галф, была доля истины. Возможно, даже большая. Но я не мог заставить себя всё забыть так просто. Галф, казалось, всё понял без слов. — Я не говорю, что ты должен просто взять и простить его, тем более, если тебе сложно. Да и не думаю, что сейчас ты готов к отношениям. Тебе надо разобраться в себе в первую очередь. Пойди к психотерапевту, Сэйнт. Тебе нужна помощь. В комнате царила тишина, только из окна доносились привычные звуки — машины, люди, кричащие что-то, лай собак, смех детей. Галф ничего не говорил, делая вид, что рисунок на моём покрывале ужасно занимательный. А я просто ничего не говорил, по крайней мере вслух. Внутри же у меня шла борьба. В конце концов пришлось признать, что Галф был прав. Мне действительно нужна помощь, я совершенно не справлялся сейчас со своей жизнью. Я лечу в пропасть и не могу затормозить. Возможно, мне и правда нужен психотерапевт. В крайнем случае, успокаивал я себя, я всегда смогу перестать ходить, если мне не понравится. Это же не принудительно. Но у меня оставался ещё один важный вопрос к моему другу. — Почему ты простил Мью? Он же тоже тебя обманул. Галф улыбнулся. — Потому что я люблю его. — И всё? Этого достаточно? — Сэйнт, он примчался за мной на другой конец света, когда я был в опасности. Он спас меня, рискуя собой. Я действительно, на самом деле могу доверить ему свою жизнь. Поверь, этого более чем достаточно. И я, впервые за долгое время, тоже улыбнулся, по-настоящему широкой и искренней улыбкой. *** Зато неделю спустя мне было не до смеха. Я сидел перед дверью кабинета и ужасно нервничал. Табличка на двери гласила «Алекс Оливер, психотерапевт». Его нашла Нат. Как только я заикнулся о том, что хочу поговорить со специалистом, она тут же нашла по рекомендации своих знакомых доктора Оливер и записала меня на прием. Я и моргнуть не успел. И вот теперь я сидел здесь и ждал, пока меня пригласят. Когда улыбчивая секретарша сказала, что я могу войти, я занервничал ещё сильнее, но всё же встал с кресла и на негнущихся ногах вошёл в кабинет. На удивление, там было очень уютно. Письменный стол, полки с книгами, на подоконниках, да и в целом в кабинете, много растений. Рядом с окном, достаточно близко, чтобы падал солнечный свет, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт, стояли два удобных с виду кресла и кофейный столик между ними. В одном из кресел сидела молодая женщина, симпатичная, со светло-каштановыми волосами, одетая в кофейные брюки и легкую белую блузку. Он встала мне навстречу, улыбнулась и протянула руку. — Добрый день, Сэйнт, меня зовут Алекс Оливер. — Добрый день, — я осторожно пожал протянутую руку. Доктор Оливер была миниатюрной женщиной на голову ниже меня, и я не хотел случайно причинить боль. — Вы можете звать меня Алекс или доктор Оливер, как вам удобнее. Могу я обращаться к вам просто по имени? — я кивнул. — Присаживайтесь. — Спасибо, — промямлил я, опускаясь в кресло. — Может быть, хотите чаю или воды? — Нет, спасибо, ничего не надо. — Тогда начнём? — она дождалась моего кивка. — Если вы не против, то сначала я расскажу вам, как будет проходить наша работа. Если у вас будут вопросы — задавайте. Спустя десять минут, когда все формальности были улажены, доктор Оливер задала мне несколько наводящих вопросов. Я не знаю, чего ожидал, когда пришёл сюда, но очень быстро понял, что все мои познания о психологах и психотерапевтах, подсмотренные в основном в сериалах, имеют мало общего с реальностью. Доктор Оливер была очень деликатной, но вместе с тем довольно быстро сумела разговорить меня. Уже одно это было чудом. Поначалу я не мог сформулировать, зачем же вообще пришел сюда, пока она не попросила меня рассказать, как я себя чувствую, беспокоит ли меня что-нибудь и тогда я просто сказал ей то, что говорил Галфу. — Я потерялся. Вопреки моим опасениям, это не насмешило её. Доктор Оливер проявила ко мне просто невероятное внимание и сочувствие. Для меня это было непривычно. Конечно, это была её работа, но она показалась мне по-настоящему добрым человеком. Под конец сеанса она дала мне папку с бумагами. — Там лежат некоторые тесты, я бы хотела, чтобы вы заполнили их, когда у вас будет время. — Зачем? — Это поможет нам в дальнейшей работе. — Значит, — я замялся. — Вы думаете я не безнадёжен? И смогу всё наладить? — Никто не безнадёжен, Сэйнт, — улыбнулась доктор. — То, что вы пришли сюда — уже большой шаг. Я уверена, что у нас всё получится. С того дня я стал ходить на сеансы к доктору Оливер — называть её по имени я так и не решился — два раза в неделю. Мы обсуждали всё на свете — мою жизнь, подготовку к учебе, моё прошлое и будущее. Это было совсем не похоже на то, как мы обсуждали всё с Галфом. Она задавала совсем другие вопросы, смотрела на всё под таким углом, под которым я никогда не смотрел. Очень быстро кабинет доктора Оливер стал для меня островком безопасности. Там я мог говорить всё, что угодно и о чём угодно, там я мог быть самим собой и не бояться осуждения или неприятия, мог плакать и смеяться, или даже всё одновременно. Иногда я выходил от доктора с чувством лёгкости, иногда — задумчивым, а порой даже расстроенным. И я никогда не мог предсказать, как будет на этот раз. Но это меня, странным образом, не беспокоило. Я почти никогда не обсуждал сеансы с кем-либо подробно. Это казалось слишком личным. Но тем не менее, спустя некоторое время я стал видеть результаты. Я стал спокойнее, гораздо меньше времени тратил на тревоги и больше — на действительно нужные вещи, вроде учёбы, общения с Галфом или Нат. С Галфом мы даже стали ходить в бассейн — ему нельзя было сильно перегружаться, а поддерживать себя в форме хотелось, а мне посоветовала заниматься доктор Оливер. После тренировок я и правда чувствовал себя лучше. Когда началась учёба, я стал более загруженным и сократил сеансы до одного в неделю. Я даже не расстроился, потому что сам чувствовал, что мне уже не нужно так много помощи, как в начале. Я и правда приходил в норму. Да и учёба отнимала много времени и сил, но мне это даже нравилось. Впервые в жизни я учился с таким рвением и удовольствием, что спустя несколько месяцев даже стал одним из лучших студентов нашего курса. Нат радовалась и гордилась мной и не скрывала этого. Удивительно, но она и правда сумела стать мне семьей, хоть с самого начала я не особо верил в это её желание, которое считал странным. Галф решил взять перерыв от учёбы на время. Он боялся, что его уровня английского не хватит для полноценной учёбы, поэтому сейчас посвящал много времени улучшению своих навыков. А ещё тому, чтобы приходить на работу к Мью и отвлекать его. Впрочем, сам Мью был не то чтобы против. Я только посмеивался над ними — настолько влюбленными они казались. Жизнь устаканилась и пришла в некое подобие порядка. Так или иначе. Наконец-то я получил то, чего так долго был лишён — покой и уверенность в завтрашнем дне. А если чего-то в этой почти идеальной жизни и не хватало, то я старался об этом не думать. *** Полгода спустя Я вышел из университета вместе с однокурсницей, с которой мы должны были вместе сдавать проект. Мы поделили задания между собой и как раз договаривались, когда встретимся, чтобы всё обсудить, как вдруг рядом со мной резко затормозила машина. Я отшатнулся, но тут дверца открылась и с пассажирского сиденья выскочил Галф. — Сэйнт, нужно срочно поговорить! — Чёрт, ты напугал меня! — Нет времени, поехали! Я быстро попрощался с однокурсницей и сел в машину. За рулем сидел Мью, спокойный как удав. Галф же напоминал взъерошенного енота. — Что случилось? — Мама прислала сообщение. Суд над Парком через две недели. Я должен приехать. — Боже, Галф, ты идиот! — я ткнул его в плечо. — Ты напугал меня! Я думал, наступил конец света. — Сэйнт, мне придётся выступать в суде! Я не хочу, я не готов, — заныл он. — А у тебя есть выход? — поинтересовался я. — Что будет, если ты не поедешь? — Он поедет, — спокойно сказал Мью, Галф возмущённо на него посмотрел, но Мью покачал головой. — Ты не можешь не поехать. Ты должен довести это дело до конца, нельзя дать этому психу даже пол-шанса избежать наказания. — Мои показания не настолько важны. — Правда? Показания человека, которого он похитил и угрожал убить, не важны? — Но… — Галф, я же сказал, тебе нужно успокоиться. Мы поедем, всё уладим и вернёмся. К тому же, я уверен, твои родители будут вне себя от счастья встретиться с тобой. Галф не нашёл, что ответить, поэтому надулся и принялся молча смотреть в окно. Я тихонько улыбался, сидя на заднем сидении. Мью и Галф были невероятно милыми. Я обожал проводить с ними время, хоть и получалось это нечасто. Но было очень забавно наблюдать, как мой независимый и строгий друг, которого в универе считали необщительным и даже немного агрессивным, рядом с Мью становился пушистым и ласковым котом. Вспомнилось, как Галф жаловался на свои неудачи с девушками и был непримиримым гомофобом, настолько, что я боялся рассказать ему правду о себе. Теперь это казалось чем-то нереальным, ненастоящим, словно из другой жизни. В этой жизни у Галфа был Мью, а у меня… А у меня были они оба, и я был этим очень доволен. Когда мы приехали к ним домой, Галф ещё какое-то время ворчал, пока Мью заказывал пиццу и доставал из холодильника пиво. Я воспользовался тем, что мы с Галфом остались одни и спросил: — Галф, что тебя на самом деле беспокоит? Неужели ты и правда всё ещё боишься этого парня? — Вот ещё, — вздёрнул нос Галф. — Просто… — Что? — Я подумал — родители разрешили мне уехать, потому что там было опасно. И следствие ещё шло, пресса с ума сходила. — И что? — А вдруг сейчас они скажут, что мне пора возвращаться домой? А я не хочу, Сэйнт! Мне хорошо здесь. Я хочу быть рядом с Мью, с тобой, хочу продолжить учёбу здесь. Я не хочу возвращаться. — Галф, — я сел ближе и взял его за руку. — Твои родители не звери же. Они любят тебя и желают счастья. Я уверен, они не станут силой заставлять тебя вернуться. — Ты думаешь? — с надеждой спросил он. — Я уверен, — я улыбнулся и кивнул. — Вот и я говорю ему то же самое, — Мью подошёл и поставил пиво на столик. — Не переживай, котёнок. В самом крайнем случае я выкраду тебя ночью и увезу. Я расхохотался, представив эту картину. Даже Галф не выдержал и улыбнулся. В этот момент позвонили в дверь. — А вот и пицца! — обрадовался Мью. — Хорошо, что так быстро, я голоден. Он пошёл открывать дверь, а я продолжил успокаивать Галфа. Мы взяли свои бутылки и успели выпить только по глотку пива, когда внезапно со стороны двери раздался какой-то шум и мы обернулись. — … слушай, сейчас не самое подходящее время, — раздался нервничающий голос Мью. — Мью, это займет десять минут, я хочу отправить документы сегодня, — раздался знакомый и очень недовольный голос Зи, и в этот момент они оба вошли в комнату. Зи увидел меня и остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Бутылка выскользнула у меня из рук, но я этого даже не заметил. Мы смотрели друг на друга и не могли оторваться, а мир вокруг продолжал свое вращение. Вскрикнул Галф, которому на ногу упала бутылка. Мью бросился к нему проверять, не поранился ли он, а затем побежал на кухню за льдом, чтобы приложить к ушибу. Я ничего этого не замечал. Я, не отрываясь, смотрел на Зи, а Зи смотрел на меня в ответ. И в моей душе в этим минуты что-то менялось.