Когда мы встретим рассвет

…Когда зрение наконец сфокусировалось, Гермиона в ужасе оглянулась по сторонам в поисках того, кто это сделал. Перед глазами замаячила рыжая растрёпанная шевелюра - конечно, это Рон великодушно "спас" ее, вытащив с поля сражения. - Рон, твою мать! - из глаз Гермионы яростным неконтролируемым потоком хлынули слезы. Она осела на пол и обхватила колени руками - Зачем? Зачем ты это сделал? Твою же мать... - ее возмущения переросли в неразборчивые хрипы и всхлипы. Она дрожала всем телом, сжимая в руке палочку и чувствуя, как между ней и ее рукой словно искрится невидимая для чужих глазах темная магия. Рон стоял на месте, выглядя одновременно напуганным и недоуменным. Если бы ей не было так плохо, Гермиона бы посмеялась над его выражением лица - она не раз видела такое ещё в Хогвартсе, на уроках трансфигурации. Несмотря на то, что она знала, что Рон хотел поступить, как лучше, это не было оправданием тому, что он решил все за нее. Опять. - Что...что случилось? Я ведь спас нас, останься мы там - нас бы уже не было... - промямлил Рон, все так же ошарашенно таращась в ее сторону. Гермиона покачала головой и, не успела она раскрыть рта, на Площадь Гриммо небольшими группами начали аппарировать остальные члены Сопротивления, участвовавшие в сражении. Такой была недавняя тактика - при отступлении они должны были аппарировать в разные, заранее известные только им точки, а затем, убедившись в безопасности трансгрессии, переместиться в убежища - так вероятность того, что кто-то из Пожирателей прицепится "на хвост" и раскроет стратегически важный объект становилась значительно меньше. Рон тоже не должен был аппарировать их сюда - это было опрометчиво и опасно не только для них, но и для остальных членов Ордена. Он выглядел смущенным, когда начал объяснять прибывшим, что в страхе за Гермиону просто не успел сориентироваться и Площадь Гриммо - первое, что пришло ему на ум. Джордж смотрел на него с недоверчивым прищуром, будто оценивая его умственный способности с помощью одного лишь взгляда… Вернув все заклинания на положенное им место на теле, Гермиона тихо проскользнула на лестницу и поднялась наверх, в "свою" комнату. Фактически, ни у кого из них не было никакой собственности, но при каждой возможности остаться на Площади Гриммо она выбирала именно это место - бывшую спальню Сириуса. Она в нерешительности замерла у одной из стен комнаты - той самой, где сам Сириус Блэк множество лет назад создал "мемориал памяти" из своих колдографий с Гарри, некоторыми случайными карточками с членами Ордена и, что всегда ее удивляло, вырезками о себе из "Ежедневного пророка". Ни в одной из них о нем не было ни одного хорошего слова, но, как всегда говорил Гарри "он просто хотел чувствовать себя живым для мира - пусть даже так". Гермиона никому не призналась, но, побоявшись других постояльцев в этой комнате, она ещё в самую первую ночь здесь воспользовалась заклятием Вечного приклеивания, чтобы быть уверенной, что в следующий раз, когда она захочет взглянуть на друзей, они точно будут здесь. Она легко провела пальцем по изображению Гарри на одной из колдографий - именно ее Гермиона любила особенно сильно - здесь он и Сириус заливались искренним смехом, а сбоку карточки то и дело выглядывала недовольная миссис Уизли, чью вазу они разбили, лениво перебрасываясь снитчем в тот вечер, когда за стенами дома ещё не было войны. - Я тоже по ним скучаю - тихий голос сзади заставил Гермиону вздрогнуть, она не слышала, как кто-то вошел . - Иногда мне кажется, что все последние 3 года - ужасный, кошмарный сон, и я вот-вот проснусь, но каждое утро начинается с новости об очередных смертях и нападениях. Как думаешь…мы увидим конец? - Света? - хмыкнула Гермиона. - Как минимум, это вероятнее, чем конец войны - она легко дернула плечом, как будто хотела одним этим движением скинуть с них весь навалившийся груз. - Но мы живы и продолжаем бороться, верно? Мы и... - она задохнулась, ей как будто не хватало воздуха договорить -...Гарри тоже. Она повернулась и всмотрелась в мрачное лицо Рона. Она знала, что затронула запретную тему и видела боль и страх в его глазах, которые с силой пытались вырваться на свободу. Он несколько раз моргнул, сдавленно кивнул и сказал: - Да, конечно. Тема Гарри между ними поднималась редко - на ней как будто лежало негласное табу, которое они не оговаривали, но в котором оба очень нуждались и придерживались его каждый день. Несколько месяцев они втроем занимались планированием маршрута для поиска крестражей - прорабатывали возможности, искали необходимые артефакты и изучали заклинания, которые могли бы им пригодиться. Но, проснувшись одним зимним утром полгода назад, они обнаружили, что постель Гарри пуста и весь их подготовленный скарб - с артефактами, картами, зельями и прочим - покинул убежище вместе с ним. Он просто ушел. Молча, тихо, без предупреждения, посреди ночи. Гарри много раз говорил о том, как не хочет рисковать их жизнями, как боится подвести всех и не справиться. Но так и не понял, что не справиться вместе для них было бы гораздо легче, чем не иметь никакой возможности ему помочь. Гермиона злилась, психовала и пыталась всеми силами отыскать его след, Рон же неделю просто молчал, закрывшись в своей комнате. Затем они поменялись местами - ярость, с которой Рон несколько недель сражался с Пожирателями при любой выдававшейся возможности, придавала ему по-настоящему смертоносную мощь. Она же на несколько недель забылась в лазарете, ухаживая за ранеными, потому что просто не могла видеть бои. За полгода они получили известие от Гарри лишь однажды, на Рождество - смятый клочок бумаги с подписью: "Надеюсь, когда-нибудь вы простите меня. Люблю вас. С рождеством, ваш Г". Рон ничего не сказал, но Гермиона видела, как он быстро отвернулся, чтобы смахнуть непрошеную слезу. Она же носила эту записку с собой, раз за разом перекладывая ее в одежду, которую надевала сегодня. Из раздумий ее вырвал теплый и легкий, но навязчивый поцелуй в шею. Она не планировала этого на сегодня, но ей настолько не хватало тепла, что она неосознанно протянула шею назад, чтобы открыть ему лучшее поле для действий. Рон проложил влажную дорожку поцелуев от ее шеи к мочке уха и, проведя рукой вдоль ребер, положил ее на грудь, чуть сдавив ту в ладонях. Гермиона не могла сказать, что ей все это нравилось - она была убеждена, что ее тело сопротивляется и все появившиеся психологические проблемы убили ее либидо, поэтому принимала секс, как должное - что-то вроде занятия спортом для сброса напряжения выработки эндорфинов. Лишь втайне она завидовала Джинни в то время, когда Гарри еще был здесь - ее стоны, вздохи и счастливое лицо по утрам были настолько искренними, что не могло и в голову прийти, что она в этом притворялась. Но ведь и Джинни видела войну не меньше Гермионы... Рон легким движением руки стянул с нее рубашку и бюстгальтер, пощипывая пальцами правый сосок. Гермиона зажмурилась и прижалась к его телу - она чувствовала ямочками на спине, насколько сильно он ее хочет. Проведя рукой по его руке, она легко поглаживала его пальцы, направляя их по своей груди так, как нравится ей. Его прохладное дыхание приятно щекотало влажную кожу на шее. Рука плавно опустилась на ее бедро, поглаживая то сквозь плотную ткань джинс. Гермиона, тем временем, закинула руки за их головы и прижимала его как можно ближе к себе. Правая рука скользнула вдоль живота за кромку джинс, легким движением обводя выступающие тазовые косточки и мягкую плоскость живота, не спеша двигаться дальше. Гермиона сдавленно дышала и...что-то было не так. Сигналы организма давали это понять - учащенное дыхание и биение сердца вместе с поглощающим ощущением страха. Паническая атака. Пальцы Рона на ее левой руке, ровно в месте шрама, полученного в погоне за Долоховым. Конечно, он не мог его видеть, но она чувствовала, как ноет и плавится кожа под его пальцами. - Я...я...прости...мне надо идти - задыхаясь, Гермиона выскользнула из его рук, накинула рубашку на голое тело, схватила палочку и выбежала в коридор, тяжело дыша. Остановившись на секунду, чтобы восстановить равновесие, она нетвердым шагом направилась обратно в ванную, мысленно моля всех Богов мира о том, чтобы там было пусто. Ее шаги эхом отдавались в пустом коридоре, а ванная комната приветствовала своим терпким запахом плесени. Гермиону потряхивало, она стянула с себя рубашку и очертила в воздухе восьмерку, проявляя неприятную дорожку рубцов на своем теле. Шрам в форме полумесяца выглядел гораздо лучше - будто заживал уже несколько месяцев. Не видя другого выхода, она легла на коврик у ванной и, поглаживая шрам и тихо всхлипывая, уснула. Ей снились обрывки ужасов и кошмаров, увиденных вживую, снились чудовищные злые существа и постоянное ощущение опасности - она пролежала на полу больше 4-х часов, пока все ее тело не заныло, как при сильной лихорадке. Раздался оглушительный стук в дверь. - Грейнджер, мать твою, выходи! Только тебя ждем уже четверть часа. А время у нас - непозволительная роскошь, если ты не заметила - ворчливо отчитывал ее Грозный Глаз из-за двери, продолжая в неё барабанить. - Грюм, я...да, сейчас, прости...я тут, просто... - Меня мало волнует, что ты там делаешь. Две минуты. Собрание. Мой кабинет. ЖИВО! - его магически усиленный голос чуть не разорвал перепонки Гермионы, заставив мигом отойти от всякого сна. Наскоро умывшись, она вновь зачаровала свое тело и направилась прямиком в кабинет Грюма. За небольшим столом сидело не так много людей, но всех она искренне была рада видеть раз за разом - Фред, Джордж, Джинни, Рон, Оливер Вуд, Кэти Белл и Чжоу Чанг, которая в одном из последних сражений потеряла глаз и теперь носила «пиратскую» повязку, что, впрочем, никак не умаляло ее красоты. Фред, с которым они сошлись чуть больше года назад, все так же восхищенно смотрел на нее, как и тогда, когда Гермиона впервые заметила его влюбленный взгляд на одном из стратегических собраний. - Грейнджер, м-м-м...Дин сказал, что ты нашла Лавгуд. Расскажи, что случилось - не терпящим возражения, но мягким тоном начал Грюм. Гермиона вздохнула, проглотив тяжелый ком в горле. Она воспринимала это как ответ на одном из занятий в Хогвартсе - будто заучила в книге и должна была лишь пересказать. С тем количеством смертей, что она озвучила на этих совещаниях - Анджелина Джонсон, Парвати Патил, Колин Криви, Перси Уизли, Сьюзен Боунс и еще пара десятков человек - она боялась, что в противном случае просто сойдет с ума. - Я нашла ее у кромки леса...Она лежала там, видимо, попытавшись уйти с места сражения, чтобы мы не отвлекались на нее и не подставляли себя. Все ее внутренности... - она на секунду задержала дыхание...- были похожи на кашу. Кажется, они нашли новый способ убийства - предполагаю, что крайне мучительный. - Она была мертва, когда ты ее нашла, или нет? - искусственный глаз Грюма вперился в нее, пока настоящий разглядывал дерево за окном. - Ч-что? - Грюм никогда не задавал ей таких вопросов раньше. - Грейнджер, если в тебя попали Конфундусом и ты не в состоянии понять простой вопрос, сообщи - мы отстраним тебя от операций на ближайшее время. Я спросил, была ли она жива, когда ты нашла ее? - теперь оба глаза с пристрастием смотрели на нее, как и еще 6 пар и один глаз Чжоу за столом. - Она была мертва - прошептала Гермиона, переводя глаза, наполненные влагой, на портрет Дамблдора, висевший на стене. Впрочем, он был крайне бесполезным - Дамблдор никогда здесь не появлялся. Она сама не понимала, почему соврала, но чувствовала, что это было правильным решением. Гермиона еще не была готова к тому, чтобы поделиться подробностями первого использования Непростительного с кем-либо из них. Да и вообще с кем-либо. - Хорошо - неопределенно кивнул Грюм и перевел взор на остальных участников собрания. Гермиона только сейчас увидела слезы на лице каждого члена Сопротивления в этой комнате, кроме Грюма и себя. Джордж подрагивал всем телом, сжав губы до синевы, а Кэти Белл так сильно вцепилась в свою палочку, что ее костяшки побелели. - Вы все знаете, что завтра мы штурмуем Больницу Святого Мунго. Пожиратели засели там около двух месяцев назад и мы не можем знать, что случилось с нашими бойцами, которые в тот момент находились там на лечении. Не знаем, кхм, живы ли они - Грюм выдержал небольшую паузу и продолжил, - идут все, кто находится в этой комнате. Если кто-то хочет отказаться, я приму это, но только сейчас. Поднимите руку. Все стояли, не шелохнувшись, глядя на Грюма с выражением мрачной решимости на лицах. Он удовлетворенно кивнул. - Тогда...всем отдыхать и набираться сил. Это будет...непростой бой. По нашей информации, там около 10 сильных Пожирателей, которым велено защищать это место до последнего. Сейчас они используют его в основном как перевалочный пункт, но, видимо, планируют сделать из него что-то стратегическое...Так, о чем я, да, всем отдыхать. Все молча поднялись из-за стола и начали выходить в коридор. Гермиона, которая до этого находилась в легком ступоре, поплелась к выходу последней. Схватившись за ручку двери, чтобы закрыть ее с другой стороны, она услышала: - Грейнджер - голос Грюма был тихим и спокойным, но напряженным. Сердце Гермионы бешено застучало, кровь прилила к лицу и она не хотела поворачиваться, чтобы не показать этого Грозному Глазу. - М-м-м? - протянула она, все так же смотря в коридор. - Мне жаль.

***

Ее ударил в затылок кусок кирпича от взорвавшейся рядом стены - она тут же почувствовала теплую струю, заливающуюся ей за шиворот. Звуки тут же приглушились - по ощущениям так, будто она смотрела старый заикающийся телевизор. В глазах потемнело и ей пришлось упасть на пол. Самой разумной тактикой в такой ситуации было притвориться мертвой, пока не восстановишь немного сил. Успокаивало одно - Макнейр, устроивший это, был мертв. Она видела, как Оливер отшвырнул его в окно и услышала хруст, который невозможно было с чем-то спутать и с которым ломалась только одна часть тела - шея. Она слышала, как мимо нее пробежал Фред, кричащий что-то про заблокированную часть здания, заклинания летели над ее головой, свистя и разрезая воздух, как пули. Уличив момент, она поднялась на ноги и тут же увидела в соседней полуразрушенной палате с опрокинутыми кушетками Яксли, который, направив палочку на Кэти на полу, заставлял ее корчиться от нескончаемой боли. Глаза Кэти закатывались, а все тело билось в конвульсиях, на губах выступила пена. - Петрификус Тоталус! - взревела Гермиона, направив палочку на Яксли и тот мешком повалился наземь с удивленным, но таким же презрительным выражением лица. Кэти тяжело дышала, раскинувшись на полу и пытаясь прийти в себя. Она приоткрыла глаза и тут же широко распахнула их. - Гермиона, ты ранена, уходи отсюда! - воскликнула Кэти, указывая на голову Гермионы. - Это царапина, все нормально. Мне нужно найти Рона, он сказал, что следующую часть плана знает только он. - Он...вроде как, говорил про подвалы...- начала было Кэти, но Гермиона уже бежала со всех ног к лестнице. Спустившись к подвалу, она дернула ручку и та на удивление тут же поддалась, открыв ей взор на темный коридор и несколько запечатанных дверей. Неуверенно схватившись за ручку ближайшей, она попыталась дернуть ее на себя и тут же раздался взрыв прямо за это дверью. Последнее, что успела увидеть Гермиона, пока ее не завалило обломками здания - яркий свет, словно отблеск солнечного луча от чего-то платиново-белого.. Очнувшись, она даже не могла сообразить, сколько времени прошло с момента взрыва. Она бегло оценила свой физический ущерб - нога, очевидно, была сломана, в руке раздроблено несколько костей, а затылок саднило с новой, адской силой. Найти палочку не представлялось возможным и любое движение приносило резкую жгучую боль. Она не помнила, сколько раз проваливалась в небытие, пока не услышала чьи-то шаги рядом. Рон, это Рон пришел найти ее. Слеза облегчения скатилась по ее щеке, а тело затряслось мелкой дрожью. - Р..рон, я...я...здесь - тихо прохрипела она, пытаясь целой ногой сдвинуть камень и создать шум, чтобы ее нашли. - Я тут...жива...но много травм...мне...мне самой не...- она осеклась на полуслове. Перед ней блеснул платиново-белый оттенок и на секунду она подумала, что снова потеряла сознание и ей это лишь видится. В следующее мгновение она задохнулась от ужаса, беспорядочно двигая поломанными конечностями в попытке сдвинуться с места. Перед ней с победной улыбкой на злорадном лице стоял Малфой. Люциус Малфой.