Пугливый воробушек

×××

Сейчас, сидя на стуле напротив Попова, Антон чувствует себя подозреваемым, которого допрашивает следователь. И он даже не представлял, что в этот самый момент в голове, казалось бы, невозмутимого и спокойного мужчины всплывают плавные движения разгоряченного юного тела. А Попов прекрасно помнит, как сегодня утром он собирался на работу и на телефон внезапно пришло сообщение. То самое видео. Мужчина двести раз пожалел, что нажал на него. А ещё ему стало очень стыдно, когда он с открытым ртом, забыв как дышать, наблюдал, за тем, что происходило на экране телефона.

×××

Антон, прикрыв глаза и закусив губу, водит своими тонкими окольцованными пальчиками по футболке вверх и вниз, вдоль груди. А потом он внезапно останавливает руку и подцепляет край футболки, начиная тянуть её вверх, оголяя торс. И можно подумать, что ничегошеньки сексуального и привлекательного в худющем тельце нет и что совсем не привлекательно выглядят торчащие косточки рёбер и эти маленькие родинки… Но Арсению словно отключили мозг, он так и завис, сидя на своей кровати с застёгнутой лишь на одну пуговицу рубашкой, и ему стало внезапно жарко, когда Антон совсем снял футболку и откинул её в сторону. Виду предстали розовые сосочки, которые подросток тут же начал обводить руками. Подсознание Арсения кричало ему, что не нужно смотреть дальше, но он не слушал. Он, не моргая, смотрел на то, как зелёные глаза Шастуна открылись и сверкнули, устремляя какой-то невъебически возбуждённый взгляд прямо в объектив. Прямо на Попова. В горле стало сухо, а в спальне Арсения сексуальное напряжение поднялось до своего пика. В штанах стало слишком узко, но Попова это, кажется, совсем не беспокоило, он продолжал смотреть. А смотреть было на что. Например, на то, как Антон подцепил тонкими пальчиками бляшку своего ремня, как он медленно избавился от этой преграды, как расстегнул пуговку на своих штанах, как звякнул замочек на ширинке, и вот руки уже начали стягивать штаны, оголяя тазовые косточки и край чёрных боксёров, но… За кадром послышался голос Оксаны, а через секунду она уже появилась в кадре, удерживая шаловливые ручки Антона, снимая его со стола и закрывая камеру рукой. Видео закончилось. А Арсений так и застыл с телефоном в руке и со стояком промеж ног. И вот хуй знает, как это теперь понимать. Нет, Попов, конечно, в курсе, что у него нетрадиционная ориентация, он разобрался в этом много лет назад, но, блять, стояк на ученика? На Антона, мать его, Шастуна? На своего, сука, соседа? Ладно. Попов бы ещё посидел тут и поразбирался, но время — деньги. А это значит, что ему пора бы уже и на работу сваливать. А как сваливать то, когда у тебя стоит, как никогда раньше. Пришлось ему идти в ванную и хоть что-то делать со своей не вовремя появившейся эрекцией. Нет, он не стал дрочить на Антона, даже для него это было бы слишком. Арсений просто постоял пять минут под струйками тёплой воды, стараясь думать о работе, а не о ярких зелёных глазах, которые мелькали на экране его телефона. Но даже будучи возбуждённым, от взгляда Арсения не ускользнули большие синяки желтоватого оттенка на бледной коже Антона в области рёбер и ниже. Тогда он поклялся, что обязательно пересмотрит видео, чтобы убедиться, что зрение его не подводит и там правда гематомы. А зрение его, кстати говоря, и не подводило.

×××

— Вы видели видео, где я…ну, то видео..? — тихо спросил Антон, стыдливо отводя взгляд подальше от зорких глаз напротив. — Да, — спокойно ответил Арсений, и кто бы знал, чего стоит ему это спокойствие. — Но я бы хотел поговорить о… — Послушайте, я и так жалею о том, что вчера напился и мне очень стыдно, потому что это ужасно, и я знаю, что так нельзя делать, что я позор школы, и вообще… — Антон перебил психолога и начал говорить всё, что накипело, а Арсений его даже не смел останавливать, он лишь изучал, как обычно. — «Ты же отличник, как так, Антон?», вы думаете, что я не слышал эту фразу за сегодняшний день? Не нужны мне никакие беседы с вами, я и так знаю, что облажался. — Вообще-то, я хотел спросить о другом, — сказал наконец-то Попов, когда подросток замолчал. Он тут же зыркнул в голубые глаза вопросительно и немного удивлённо. — Встань, пожалуйста, Антон. — Ээ… ладно, — неловко прокомментировал он, но всё же послушно поднялся со стула. Попов сделал то же самое и в тишине обошёл Антона и встал сзади. Слишком близко. — Арсений Сергеевич..? — выдохнул Антон, почувствовав дыхание мужчины в свою макушку, а следом и прикосновение рук к спине, почти не касаясь, очень нежно и аккуратно. — Что вы… — Ты бы мне не позволил сделать так… — прошептал Попов. Он резко задирает свитер Антона и тут же оказывается к нему лицом, чуть склоняя голову, чтобы узреть в живую все его синяки. Пока Антон в полном ахуе стоит и, глупо моргая, пялится на лицо психолога, тот, не подумав, зачем-то проводит пальцем по одному из самых больших синяков, как бы поглаживая, но тут же одергивает руку, мысленно отвешивая себе не хилую такую оплеуху. Свитер тут же опускается, скрывая от голубых глаз живот Антона. — Что это было, Арсений Сергеевич? Что вы себе позволяете? — взяв себя в руки, прохрипел Антон, стараясь держать себя в руках. Его сейчас разрывают эмоции. С одной стороны Попову хочется врезать и послать куда подальше, а с другой хочется почему-то снова почувствовать такие нежные и горячие приконовения к коже. Кажется этот мальчик сошёл с ума. — Я всё же хотел увидеть это в живую, — помрачнев, говорит Попов. — Откуда синяки, Антон? — Упал. — Правду. — Ударился. — Я не хочу играть по твоим правилам. У меня есть свои. И я настаиваю на том, чтобы ты мне всё рассказал, Антон. — выдохнув, проговорил мужчина, садясь обратно в своё кресло. — Да нечего там рассказывать. Вы всё равно не поймёте. Никто не поймёт, — фыркнул подросток. Антону отсюда хочется сбежать и поскорее. Он уже хотел было опять смыться, не закончив разговор, но не тут-то было. — Шастун, наш разговор не окончен! — от такого властного голоса кровь в жилах стынет. — Не думай, что так просто сможешь убегать от меня. Не на того нарвался. Сядь. И он садится. Садится и специально смотрит в глаза напротив так же откровенно, как и их обладатель. Громкая тишина и лишь дуэль взглядами. Однако длится это не долго. Антон сдаётся первым. За всё время знакомства с психологом ему всегда казалось, что выдержать взгляд Попова не под силу вообще никому. Но попытка — не пытка. — Ты будешь сидеть здесь на переменах каждый день, пока не расскажешь мне всю правду, ясно тебе? — нарушает тишину Арсений, продолжая буравить взглядом русоволосого. — Так не пойдёт, — отзывается Антон, замотав головой. — Почему же? Мне подходит. — Я не буду играть по вашим правилам, — фыркает Антон, с новой силой вклиниваясь в голубые глаза. — Будешь. — Нет. — Спорим? — На что? — На что хочешь? — На стриптиз? — тут же роняет подросток, не подумав. «Да кто меня, блять, за язык то тянет? Боже, дай мне мозгов!» — сам себе говорит Антон в голове. — Идёт, — прищурившись, без капли совести, соглашается Попов. А Антон заливается краской. Как же ему неловко от всего происходящего. В конечном итоге он срывается со стула и спешит покинуть этот кабинет, пока у него не покраснели уши под присмотром этих голубых глаз. А Арсений лишь с хитрой улыбкой провожает его своим пытливым взглядом и даже не останавливает.

×××

— Паш, заставь его ходить ко мне на переменах, прошу, — умоляет Попов, сидя у себя на кухне вместе с Волей вечером этого же дня. — Ему помощь нужна. — Как я могу его заставить, Арс? Если он сам не хочет, то и я на него повлиять никак не могу. Это же Антон Шастун, — разводит руками Воля, делая долгожданный глоток холодного пива. — Ну есть же у него слабые стороны, в конце-то концов! — Да на что тебе этот мальчишка сдался? — с легким прищуром спрашивает Паша. — Да там… Просто… — Арс, говори, как есть. — Да поспорили мы с ним, — сдаётся Попов. — Поспорили? — Ну да… — А на что спорили то? — На… Ну… Там долго рассказывать… — замялся Арсений. — А-а-арс..? — тянет Воля, выгибая бровь. — Ты меня убьёшь. — Не убью, говори. — На стриптиз! — быстро выпаливает Попов и зажмуривается, боясь реакции друга. — Попов, ты в своём уме? Ученику… Моему ученику такое предлагать! — Так это он предложил, а я согласился… — Господи, что в мире творится… — он вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу, — а ты, прямо-таки хочешь увидеть, как он стриптиз танцевать для тебя будет, да? Того видео же не хватило. — Да нет, Паш, я наоборот хочу, чтобы никто из нас не танцевал его. Он бы просто признал своё поражение, и я бы сказал, что никакого стриптиза не надо, вот и всё! Я просто хочу, чтобы он приходил ко мне на сеансы. Хотя бы на десять минут перемены, Паш. — Боже, Арс, в каком ты дерьме… Ладно, что-нибудь придумаю. Давай сегодня больше никаких Антонов Шастунов, ладно? — Ладно. — улыбаясь, соглашается Арсений.

×××

— Антон, подойди, — просит Павел Алексеевич. Под пристальным взглядом Фроловой Шастун выходит из-за парты и подходит к учителю. — Антон, мне тут Арсений Сергеевич сказал, что у тебя какие-то проблемы и ты должен ходить к нему в кабинет на переменах, — тихо сообщил Воля. — Что? Какие проблемы? Павел Алексеевич, у меня всё в порядке, — усмехнулся подросток, прекрасно понимая, что Попов специально подговорил Волю. Но он так просто сдаваться не собирается. — Разве? Мне что-то так не кажется, Антон. Арсений Сергеевич, конечно, мне не сказал, какие именно у тебя проблемы, но они, видимо, серьёзные, раз он настаивает на том, чтобы ты приходил к нему на коротенькие сеансы во время перемены. — сказал Павел Алексеевич, но, увидев, что Антон точно не собирается ходить ни к какому Попову, он добавил, чуть помягче: — Антон, пожалуйста, послушайся и начни ты ходить к нашему психологу. Он тебе добра желает. Да в конце-то концов не заставляю же я тебя к нему каждую перемену приходить! Хотя бы раз в день. — Мне не нужно это, Павел Алексеевич, правда, — снова заартачился Антон. — Шастун, ты не думай, что можешь так просто отказаться. — чуть строже сказал Воля. — Я настаиваю на том, чтобы ты ходил к психологу. Если ты не печёшься о своём психологическом состоянии, то пусть твоя мама побеспокоится. Придётся ей звонить. Эх, а я то думал, ты меня послушаешь… — он показательно вздохнул и пошёл на выход из класса, точно зная, что Антон прямо сейчас сдастся. – Подождите, Павел Алексеевич, – остановил его Антон. На губах появилась самодовольная улыбка, которая тут же исчезла, и учитель повернулся лицом к подростку. – Хорошо, я буду ходить к Арсению Сергеевичу, только маме не звоните, пожалуйста...

×××

Антон зол. Такой подставы от Попова он явно не ожидал. Если честно, то он хотел пойти в кабинет психолога сразу же после разговора с Волей, но ему помешал тот факт, что мужчины почему-то не было на месте. Что он хотел сказать этому Арсению Сергеевичу? Что он полный идиот. Что он вообще не знает Антона и недооценивает его. Психолог понятия не имеет, на что способен Антон Шастун. А он способен на многое. Например, на то, чтобы на эмоциях подняться на этаж выше своего и со всей силы жать на дверной звонок. Это он, конечно, молодец, хорошо придумал. Только он не ожидал, что дверь так легко распахнется, и на пороге его будет ждать хозяин квартиры. Стоит весь такой идеальный. Хоть и видно, что уставший, но все равно идеальный, сука. И Антона это бесит ещё сильнее. Он молча проходит мимо Попова в квартиру. Арсений тем временем, полностью обескураженный происходящим, закрывает дверь и разворачивается лицом к подростку, складывая руки на груди. – Ну и как мне это пони... – Молчите! Вы же выиграли. Вы выиграли спор. Я проиграл. Это значит, я должен станцевать вам стриптиз, – не дождавшись ответа, он тут же включает какую-то песню на своём убитом телефоне и тянет вверх футболку. – Антон, прекрати, – хмурясь, говорит психолог, стараясь смотреть не ниже зелёных глаз, которые пылают от злости. Шастун не слышит. Не хочет слышать. Он не любит проигрывать. Он всегда держит слово, чего бы то ни стоило. – Хватит! Будто пощёчиной. Парень останавливается. Попов кое-как выключает музыку на его телефоне и прожигает взглядом эти бессовестные глаза. И только сейчас Арсений видит полное отчаяние в них. Когда Антон, полностью открытый, стоит перед ним в одних джинсах, с футболкой в руках. А глаза такие напуганные. Большие, зелёные глаза. Проходит по меньшей мере минута, прежде чем психолог вздыхает и так по-домашнему и в то же время непривычно выдыхает: – Чай будешь? Антону хочется смеяться и плакать от глупости своего положения. Но ему хватает сил только на слабый кивок. Подросток весь раскрасневшийся, насупившийся, и волосы в разные стороны торчат. Ну точно же – воробушек. – Пойдём, воробушек, – усмехается Попов, а Антон краснеет, кажется, ещё сильнее и, натянув футболку обратно, спешит за психологом на кухню.