Пугливый воробушек

×××

«У Арсения дома хорошо. Здесь так спокойно и как-то по-домашнему уютно что ли. Он уютный.» — думает Антон, сидя за столом на кухне у психолога. В руках он держит кружку с горячим мятным чаем. Попов сидит напротив него с такой же кружкой чая в руках. — Почему ты такой, Шастун? — внезапно спрашивает Арсений, нарушая тишину. — Какой? — усмехается Антон, неприлично хлюпая чаем, от чего Попов смешно морщится. — Не такой, как все, — неожиданно для Шастуна говорит психолог с какой-то плохо скрываемой грустинкой в глазах. — Это вы так завуалированно сказали, что у меня беды с башкой? — в шутку сказал Антон. — Возможно, — с серьёзным лицом выдаёт Попов. Улыбка с лица подростка тут же сползает, и он таращится на психолога. Тот пару секунд смотрит в ответ, но сыпется и заливисто смеётся. Тогда Антона отпускает, и он расслабленно делает глоток чая, после чего обиженно говорит: — Не смешно, у вас дурацкие шутки, Арсений Сергеевич. — Шастун, ты такой милашка, когда обижаешься, — продолжая смеяться, умилённо говорит мужчина, смотря на то, как Антон ещё сильнее надувает губки. И он даже не представляет, что от этих, казалось бы, обычных слов, внутри Антона зацветёт уже давно увядшая роза. — Арсений Сергеевич, перестаньте, я вам не ребёнок, — тем не менее, на его щеках заиграл по истине детский румянец. — Да-да, я понял, — улыбаясь и любуясь подростком, говорит Попов. Он не может взгляда оторвать от этих острых скул, пухлых губ, родинки на кончике носа, от этих ямочек, которые появляются только если подросток улыбнётся. А его глаза — настоящее зеркало души. В них Попов может разглядеть спокойствие, но на самых задворках этой зелёной поляны он может уловить тень страха и нервозности. — Антон, расскажи мне о себе. Это было сказано слишком неожиданно. Настолько, что Антон нервно сглатывает и отводит взгляд от психолога. Умиротворённая улыбка тут же пропадает. — А что рассказывать то, Арсений Сергеевич? Вы и так всё знаете, — хмыкнул он в ответ. — Увы, я не знаю тебя как личность, Антон, — разочарованно сказал Попов, — Я не знаю, чем ты увлекаешься в свободное от учёбы время, какие фильмы смотришь, какие книги читаешь, чем дышишь, в конце концов. — Зачем вам это знать? — тут уже пришла очередь Арсения удивляться, — Разве вам не всё равно? Арсений впал в ступор на минуту, от такой предъявы. А ему ли не всё равно? Ему не всё равно. Он хочет узнать, что из себя представляет Антон, мать его, Шастун, и уже наконец помочь этому бедному мальчику. (Хочет ли он только помочь? — вот это уже другой вопрос, ответ на который Попов и сам не знает.) — Антон, посмотри на меня, пожалуйста, — просит психолог. Антон послушно поднимает свои зелёные глаза на него и видит, как в глазах напротив тают ледняки. — Нет, мне не всё равно. Тишина. Они смотрели друг на друга и оба слышали лишь раздражающее тиканье часов и собственное сердцебиение. Только Антон открыл рот, чтобы что-то сказать, как трель телефонного звонка прервала всю идиллию. Оба вздрогнули от резкого звука и Антон тут же вскочил, вытаскивая телефон из кармана и отвечая на звонок. — Д-да..? — с опаской произносит он. — Антон, где тебя черти носят? — доносится из трубки голос матери. Антон молится всем богам, чтобы Попов не услышал, как с ним разговаривает собственная мать, а то ещё понадумает себе всякого. — Мам, привет, — говорит он, не обращая внимания на заданный вопрос, — а ты что, уже приехала? — Нет, — слышит Антон в ответ, — Костя дома. Шастун тут же впадает в панику, но, заметив на себе изучающий взгляд Арсения, пытается совладать с собой, что выходит крайне плохо. Руки его начинают дрожать, как и голос. — Как..? — выдавливает из себя подросток, — он же уехал в командировку… — А сегодня вот приехал, представь себе, — раздраженно говорит мать Антона, не забыв цокнуть языком, — Так ты не сказал, где ты. — Я-я… — замялся Шастун, — я уже иду домой, пока, мам! Не дождавшись ответа, он отключается. Попов видит, как дрожит телефон в руках у Антона, как он нервно кусает губы, как испуганно смотрит. — Мне пора домой, Арсений Сергеевич, — быстро говорит Антон, дёргаясь к выходу из кухни. Попов быстро преодолевает между ними расстояние и хватает Антона за локоть, от чего тот с испугом смотрит в голубые глаза. Арсений сразу же ослабляет хватку. — Антон, я вижу, как ты боишься, — говорит с сочувствием психолог, — Скажи, Костя — он бьёт тебя..? Антон с минуту молчит, но в итоге робко кивает, опуская голову. Ему очень стыдно. Арсений не должен был этого знать. — Ты не хочешь идти домой из-за него? — вновь спрашивает Арсений. — Как бы я не хотел туда идти, мне нужно быть там. Иначе будет только хуже, Арсений Сергеевич. — Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь постучать в дверь этой квартиры, и даже не сомневаться, открою ли я. — Спасибо, мне правда лучше поторопиться, извините, — затараторил Шастун, неловко выдёргивая руку из хватки психолога. — До свидания! Попов ничего не ответил, молча хмурясь и смотря вслед убегающему Антону.

×××

Спускаясь по лестнице на этаж ниже, Антон думает, что идёт прямиком в лапы больному тирану, и от этой мысли из груди вырывается нервный смешок. Сердце, кажется, скоро и вовсе сломает ему рёбра от того, насколько быстрый ритм оно отбивает. Перед дверью квартиры он выбирает между «стучать» или «не стучать». В итоге выбор падает на второе, и он входит в прихожую. Антон закрывает дверь квартиры, случайно хлопая ей слишком сильно. Капкан захлопнулся. — Ну и где ты шлялся? — Шастун вздрагивает от этого голоса и смотрит перед собой, натыкаясь на недовольный взгляд ненавистного отчима, который, кажется, уже успел набухаться. — В школе был, — бросает он, стараясь унять дрожь в теле. — Да что ты? — рявкает мужчина, подходя опасно близко. В нос подростка тут же ударяет запах спиртного. Мужчина с хищной ухмылкой кладёт руку на плечо Антону и стряхивает с него невидимые пылинки. — Знаешь, я скучал по твоим косточкам. Кажется, настало время их пересчитать, как думаешь? — Пожалуйста, не… — В его нос врезался кулак. Антон схватился за переносицу и вздёрнул голову вверх, но кровь всё равно ручьём хлынула из обеих ноздрей. Воспользовавшись открытым солнечным сплетением, Костя тут же со всей дури ударил туда, и подростка согнуло пополам. Он рухнул на колени, харкая кровью на пол и смотря на капли алой жидкости перед собой, смешанной с его собственными слезами, которые он даже не заметил. Костя начал наотмашь пинать Антона ногами и наслаждаться его всхлипами, вскриками и загнанным дыханием с хрипами. Кажется у него сломано ребро, а быть может и не одно. Измазанные в собственной крови руки сжались в кулаки, но Антон продолжал терпеть удары. Он думал, что это скоро должно прекратиться, но с каждой секундой он понимал, что Костя пьян и не понимает, что уже достаточно. «А может, будет лучше, если он прямо сейчас убьёт меня?» — проносится мысль в голове зеленоглазого, но он тут же отметает её. Не сейчас. Он не готов умереть. — Хва… — хрипит Антон, стараясь дышать, но воздух лишь обжигает лёгкие, — Хватит… — Что ты там лепечешь, щенок?! — Контрольный пинок по голове и Антон теряет сознание. Дальше сплошная темнота и чей-то знакомый одеколон, ударивший по рецепторам. Иногда он думает, что жизнь так наказывает его за все те счастливые минуты, которые он проводил с друзьями, улыбаясь и смеясь. По мнению жизни, этот парень не имеет права на то, чтобы быть счастливым. И вот сейчас из-за какого-то разговора с Поповым она который раз напомнила ему это.

×××

Арсений себе места не находит. Он мерит шагами зал и не может перестать думать о том, что поступил неправильно. Он не должен был отпускать Антона сейчас. Там этот ужасный Костя. Нет, Попов себе не простит, случись с Шастуном что-то ужасное… Именно поэтому он сейчас стоит напротив двери Шастуновской квартиры, дубасит её и молится, чтобы у Антона всё было в порядке. — Какого хуя?! — слышит он злой голос за дверью, после чего в подъезд высовывается голова мужчины. Арсений сразу понимает, кто это. — Ты кто? — пьяно икая, спрашивает Костя. — Учитель Антона, — скрывая своё раздражение, говорит Арсений и поправляет очки. — Можно его позвать? — Зачем это? Костя проводит рукой по носу и Попов замечает капли крови на его запястье, отчего внутри него всё застывает. Он без всякого промедления толкает дверь на себя, отпихивает мужчину и видит перед собой обездвиженное тело Антона, в луже крови. — Что ты с ним сделал, урод?! — схватив за грудки пьяного Костю, спрашивает психолог и тут же проходится по его челюсти кулаком. Через мгновение мужчина падает, обхватывая руками место удара и пьяно что-то лепеча, а Попов уже сидит на полу, прижимая к себе изувеченного подростка, лицо которого полностью залито алой кровью. Психолог, не дыша, проверяет пульс у Антона, прислоняя к холодной до ужаса шее два пальца. К счастью, он почувствовал слабые отголоски биения сердца и тут же выдохнул, продолжая прижимать к себе Шастуна. — Всё будет хорошо, Антон, только потерпи, — шепчет на ухо подростку Арсений, дрожащими руками набирая скорую.

***

Открыть глаза оказывается трудной задачей, но Антону всё-таки со второй попытки это удаётся, и темнота тут же сменяется белым полотном. В голове даже промелькнула мысль, что он умер и попал в рай, но сильная боль, пронизывающая всё тело, в особенности область живота, вернула его в жестокую реальность, и Антон скривился. Проморгавшись, Шастун аккуратно пытается сесть, но тело его не слушается, и ему это удается лишь с четвёртой попытки. Подросток оглядывается. Обычная больничная палата. Белые стены, белая дверь, белый потолок, белая тумба, всё, чёрт возьми белое. В палате он один, но рядом с кроватью, на кресле, лежит чье-то черное пальто. В голову тут же ударяют воспоминания недавних событий. Костя. От упоминания этого имени пульс тут же ускорился, и аппарат рядом с кроватью, до этого размеренно пикающий, запикал в два раза чаще. Внезапно дверь палаты отворилась, и Антон, повернув голову, столкнулся взглядом с Арсением, в руках которого оказался стаканчик с кофе. – Воробушек, тебе нельзя вставать, – обеспокоенно заговорил Попов, быстро подходя к подростку и ставя стаканчик с горячим напитком на тумбу. – Немедленно ложись на место. – О боже, нет! – тут же вскрикнул Антон, с ужасом смотря на психолога и понимая, что вообще произошло. – Нет, нет, нет, нет, нет... Скажите, что вы не пришли туда... – О чем ты? – недоумевая, говорит Арсений, взволнованно оглядывая Антона и садясь на кресло рядом с кроватью. – Не волнуйся, Антон, Костя... Он в полиции. – Нет, пожалуйста... – с каким-то безумным отчаянием глядя в голубые глаза, говорит подросток. – У меня теперь нет дома, Арсений Сергеевич. – Всё хорошо, Антон... – обескураженно произносит Арсений, пытаясь успокоить Шастуна. – Из-за вас! Зачем вы туда пришли?! Зачем вызвали скорую и полицию? – начинает кричать Антон. Пульс скачет на экране аппарата под сто сорок два удара в минуту, а этот раздражающий писк только угнетает обстановку. – Спокойно, воробушек... – всё же не теряет надежды Попов. – Теперь меня заберут в детдом..! – выкрикивает он импульсивно. – Тебя никуда не заберут... – Теперь все будут тыкать в меня пальцем! – продолжает нервно кричать подросток, находясь в какой-то прострации. Его взгляд бегает по всей палате, но на Арсения он даже не обращает внимания. – Моя мать возненавидит меня! Зачем вы испортили мне жизнь, Арсений Сергеевич..?! Да лучше бы я умер! Ну всё, это уже перебор. – Антон Шастун, немедленно посмотри на меня! – рыкнул психолог. Антон тут же замолк, с испугом смотря в голубые глаза, полные сочувствия. – Вдохни и выдохни. Антон послушно втянул воздух через нос и медленно выдохнул. – А теперь выслушай меня и не перебивай. – сказал Попов. Подросток молча дал понять, что готов слушать. – Вчера я увидел тебя, истекающего кровью без сознания. Будь спокоен, этого будет достаточно, чтобы упечь твоего отчима за решётку. У меня есть связи в полиции, нам помогут. – Антон хотел было что-то возразить, но Арсений поднял руку, останавливая его и продолжил, – Твоя мама уже осведомлена о всей этой ситуации, но как только я ей позвонил, она сказала, что не желает даже видеть тебя. Прости, Антон, это больно слышать, но ты должен знать правду. – Арсений ободряюще положил руку на плечо Шастуна, отчего тот вздрогнул, вспоминая вчерашний вечер. – Не бойся, я не брошу тебя. Тебя не заберут в детдом, Антон, ни в коем случае. Если не твоя мама, то я об этом позабочусь, будь уверен. Её не лишат родительских прав, об этом не переживай. – Он слегка улыбнулся, смотря в зелёные глаза, полные боли и отчаяния. – И последнее – после выписки из больницы ты будешь жить у меня. – Шастун уже хотел было возразить, но Попов добавил: – Не обсуждается, Антон. Он молча глядел своими по-детски обиженными на весь мир глазами на психолога и переваривал всю услышанную информацию. Солнце пробилось сквозь жалюзи, и Антон сморщился, когда лучь начал слепить прямо в глаза. Попов не сдержал умиленной улыбки. – Ложись, воробушек, пожалуйста, – зашептал он. – Простите меня, Арсений Сергеевич, – шмыгнув носом, сказал Антон и улёгся на спину, вновь кривясь от боли. Арсений поправляет ему одеяло и накрывает им голый, изуродованный в ссадинах и синяках торс мальчишки. Тот слегка улыбается, наблюдая за действиями старшего, и ловит руку мужчины, сжимая её. Арсений смотрит в его глаза, которые начинают наполняться слезами и, не удержавшись, прижимается сухими губами к взмокшему лбу подростка, который на мгновение прикрывает глаза. По щеке скатывается предательская слеза, которую Арсений тут же нежно стирает ладонью, гладя щеку подростка. Аппарат вновь разрывается и пищит – пульс Антона составляет целых 156 ударов в минуту. Арсений продолжает прижиматься губами ко лбу Шастуна и обхватывает его ладонь своей рукой, крепко сжимая. – Всё будет хорошо. – шепчет он. И Антон ему верит. Именно поэтому прикрывает глаза, разморённый прикосновениями и поцелуем в лоб, и вновь проваливается в темноту. Но на этот раз эта темнота успокаивает, а не пугает – Арсений рядом. «Он и вправду не такой, как все.» – думает Арсений, любуясь спящим Антоном и сжимая его ладонь в своей. Они обязательно поговорят и всё обсудят, но сейчас, пока Антон размеренно дышит и сопит, Попов быстро печатает что-то в телефоне, решая важные вопросы, касаемые дальнейшей жизни этого сломанного подростка. Он обязан ему помочь, раз никто другой не может. Он его не оставит.