Надежда

Шрики и Бистли вернулись в замок в необычайном оживлении, наперебой рассказывая о волшебном кристалле Заботливых Мишек, который увеличивает силы. И, конечно же, Ноу Харт решил его заполучить. Тем временем Дейк и Сьюзен были в Заботаландии. Всё здесь было необычно: земля встала на дыбы, а облака и птицы пролетали под ногами. В поднебесье можно было по-настоящему витать в облаках и пройти под радугой, как под аркой. Вся красота земли — как на ладони. Облака — как горы; вдали — волшебный лес, похожий на вспененное море. И повсюду пёстрые альпийские луга. Во впадинах синели незабудки, такие яркие и такие синие, будто в них отразилось весеннее небо. Островки незабудок окружали золотые лютики. А на холмах горели маки, похожие на фонарики, зажжённые в зелёной траве. Цветов было так много, что с непривычки начинало рябить в глазах. Неожиданно поднялся холодный, заунывный ветер, зашелестела высокая трава, цветы закрыли свои венчики, умолкли птицы. Двое малышей в ужасе обняли друг друга, когда перед ними возник тёмно-синий торнадо, превратившийся на глазах в страшного злого волшебника. — Обратный отсчёт! — На зов льва Брейв Харта сбежались Заботливые Мишки. Из крошечных золотых огоньков, которые они выпустили из магических символов на своих животиках, в воздухе появилась вращающаяся сфера. Когда она достигла критической массы, трескучий шар полетел в колдуна и рассыпался всполохами искр. Зелёный кислотный огонь стал столбом посреди мгновенно выгоревшего луга, а внутри хохотал Ноу Харт. Возможно, его бы получилось одолеть и обычным способом, но теперь у Заботливых Мишек и их кузенов был волшебный кристалл. Тендер Харт высоко подбросил его над головой. Заботливые Мишки и их кузены направили сквозь энергетический камень свои «Заботящиеся Лучи». Сила чистых сердец концентрировалась в одной фокусной точке и шла дальше — расширяющимся лучом неповторимого радужного спектра. Ноу Харт не успел толком ничего понять. Сначала был крайне неприятный энергетический удар от Заботливых Мишек. И волшебник почти сразу понял, что не в силах противостоять ему. Впервые эта сила была разрушительной! Тупая, тянущая боль возникла где-то в груди. От неё леденели руки, и лоб покрылся холодным липким потом. А потом он увидел два бездонных океана Надиных глаз. Лучи из магических символов Заботливых Мишек пошли вразнобой. Возник страх — он вошёл мягко, волнами прокатываясь через атмосферу. Дети и жители поднебесья ощутили, как это чувство разрастается внутри. Хотелось повернуться и помчаться со всех ног прочь. Они были не в силах понять, что случилось, какие метаморфозы произошли с так внезапно появившейся здесь девушкой. Кто-то из кузенов Заботливых Мишек вскрикнул скорее от отвращения, чем от ужаса. Ведь напротив волшебника стояла какая-то обмякшая, почти бесформенная чешуйчатая тварь. Ноу Харт вновь выстроил энергетическую защиту. Сгустки чёрно-зелёного пламени, движущегося и меняющегося, слились в закручивающуюся спираль. Кажется, волшебник даже начал подниматься, расти. Кажется — потому что у Нади всё поплыло перед глазами. Она цеплялась за рукава его мантии, улыбаясь из последних сил. Ноу Харт едва успел подхватить её. Потом они исчезли во вращающемся вихре. Уже переставшие посылать энергетические заряды Заботливые Мишки видели, как кристалл, упав на облако и испарив его, разлетелся внизу на тысячи сверкающих осколков, не долетев до земли. Оказавшись в замке, Ноу Харт наконец понял, что держит Надю на руках, прижимая к груди, словно ребёнка. Только сейчас он по-настоящему осознал, как же истосковался по теплу. Девушка мирно покоилась в его объятьях — нежная и чарующая, словно сотканная из лепестков роз, неги утренней зари, дыханья летнего моря… А он-то думал, что давно позабыл обо всём этом. Надо было гнать от себя подобные мысли, пока не поздно, — досаждающие, мучительные и такие опаляющие. Вопреки благоразумию, волшебник ещё сильнее прижал Надю к себе. Единственное, о чём Ноу Харт жалел, — так это что не сможет всё так оставить. Поместить бы этот момент во временную петлю, запечатать в амулет и повесить на шею. Плохо прокрашенные ресницы дрогнули, и школьница внимательно посмотрела на него. Надя чувствовала: они стоят на пороге чего-то, какой-то тайны, неуловимой дымкой окутавшей их, — и её постижение вот-вот начнётся. Так много всего, чего она даже представить себе не могла. Её улыбка стала лучезарной. Ноу Харт аккуратно опустил Надю на пол. Пошатнувшись, она стояла нога за ногу, и в этой позе было ещё что-то от детства и что-то уже неуловимо женственное. А когда её голубые глаза заглянули в его тёмно-алые, волшебнику представилось, будто рассеялся туман и выглянуло солнце. — Так кто же ты? — спросил Ноу Харт. Надя рассказывала. Он слушал, а потом сам рассказывал, и всё не мог отвести взгляда: её глаза делались синее и синее. — Полозы зовут меня, — вдруг прошептала Надежда дрожащим, тонким голосом. Её рука поднялась, и волшебник уверенно сжал девичью ладонь своей. — Не бойся! Ради тебя я… — Ноу Харт запнулся, не в силах себе признаться, что в данный момент он действительно мог сделать для неё всё, что она бы попросила. И Надя испугалась, потому что осознала: эти слова значат намного больше, чем просто признание. Они говорят не только о том, что он хочет отдать, но и о том, что намеревается получить. Мир перед глазами стал переливаться всеми цветами радуги — оторвавшись от пола, будто потеряв вес, они понеслись сквозь пространство. Такое перемещение давало о себе знать: миры показывались кусками ярких цветов, выскакивающими из мрака, и беспрестанно менялись. Неожиданно перемещение прекратилось. Ноу Харт и Надежда стояли на земле и вдыхали холодный лесной воздух. Потом они медленно шли, переходя с одного пригорка на другой. Тут была тропинка. Раз или два Ноу Харт смотрел вверх и видел звёзды между качающимися тёмными кронами деревьев, там монотонно завывал ветер. Тропинка сделала несколько плавных поворотов между деревьями и нырнула в подлесок. Затем началось царство тумана. Отовсюду, изо всех низин и оврагов, поднимались, лениво потягиваясь, его слоистые белые клочья. За два шага ничего не видать: то вдруг из мутного облака прямо перед ними вырастало замшелое дерево с корой, изъеденной сыростью, то Надя вламывалась в колючие кусты. И тогда Ноу Харту приходилось освобождать дорогу. Под его магией ветви раздвигались, будто изгибаясь и корчась от боли. Волшебник и девушка продирались сквозь чащобу. Кажется, они потеряли ощущение времени. Над головой — миллиарды звёзд, холодно светивших в темноте. Никогда в жизни звёзды не давали ощущения такой собственной незначительности, бесконечной ничтожности. Стало теплее, и воздух как будто засветился. Волшебник увидел где-то далеко на окраине отблески. Казалось, струя расплавленного золота вливалась в туманный лес и, извиваясь, текла между деревьями. Надя еле слышно воскликнула и взмахнула руками. Ноу Харт посмотрел, куда она указывала. Над клубами болотного тумана появилось очертание огромного чёрного змея. Главный Полоз медленно выполз им навстречу. Его голубые глаза сверкали, чешуя отливала зелёным, золотым и красным. Когда он повернул голову, стало слышно, как зашуршали и заскрипели тёршиеся друг о друга чешуйки. — Я не хочу к вам, — заныла Надежда, вцепившись в рукав мантии волшебника. — Она только начинает жить, но вы отнимаете у неё эту возможность, — сказал Ноу Харт. Две пары глаз — змеиные, но голубые-голубые, как весеннее небо, и ярко горящие красным — встретились. — Быть верным себе — первый и самый важный долг в жизни, — продолжил волшебник. Ведь он лучше других понимал, что это значит, — понимал всю свою долгую жизнь. Главный Полоз посмотрел на испуганную Надю. Как отец, он испытывал к ней нежность и привязанность, стремление защитить. Мечтая наверстать всё то упущенное время, когда их семья была разделена, не так давно он был готов забрать девушку из обычного мира. Но теперь планы претерпели изменения, даже несмотря на то, что объявились Терии. Полоз поднялся на хвост, обращаясь к волшебнику: — Будешь ли ты оберегать её? Хотя здесь подразумевались другие слова: «Будешь ли ты о ней заботиться?». Несколько секунд они смотрели друг на друга, и между ними словно металась одна и та же мысль. Ноу Харт так ничего и не ответил. Надо ли было? Злой волшебник слишком далеко ушёл от своих первоначальных планов и идей. Впрочем, он и раньше должен был понимать, чем это может кончиться. Да и Надя вдруг с ужасом поняла, что на неё свалилось слишком много всего. Надо было что-то решать, а решать Наденька не любила — страдала, убивалась, но никогда ничего не решала. — Я плохой родитель, но даже плохие родители мечтают о том, чтобы их дети были счастливы, — голос у змея стал едва слышным. — Оставим этот разговор. Ты умница, Надежда. Возвращайтесь. Главный Полоз начал исчезать. Может быть, он ещё сказал что-то, но слышно было лишь, как печально шуршала листва на ветру. Туман быстро начал оседать вниз, бледными лентами уползая обратно в овраги. Ноу Харт посмотрел на Надю. Вдруг на её лице появилась лёгкая улыбка удивления — мимо, медленно-медленно покачиваясь, проплыла звёздочка-снежинка. Надя проводила её всё ещё недоуменным взглядом. Вот пролетела ещё одна снежинка, а за ней — ещё и ещё. С каждым мгновением падало всё больше снега. С трудом можно было разглядеть сквозь беспокойный танец снежинок потемневшие деревья с поникшей листвой. С ветвей рушились белые обвалы, взметая ворох снежной пыли. — Это Полозы засыпают! — радостно воскликнула Надя. На её плечо опустилась ладонь. Ноу Харт смотрел на свою руку с узловатыми венами, костистыми пальцами и длинными когтями — как на чужую. Покачал головой. А златокудрая красавица даже не вздрогнула. Надя накрыла ладонь волшебника своей и повернулась к нему. Снегопад вдруг кончился как-то до странности сразу. Последняя снежинка упала на щеку Наде и растаяла. Откуда-то донёсся густой сладкий запах луговых цветов. — Я ведь тебе не безразлична? — Надежда лукаво улыбнулась. Ноу Харт задумался на краткий миг, прикрыв глаза и по привычке насупив брови. Когда он разомкнул веки, то решительно наклонился к девушке. Несомненно, наступил момент, когда они должны были поцеловаться. Но, возможно, Надя была по-детски романтична и ожидала гораздо большего. Поцелуй Ноу Харта был холодным и настойчивым. В конце концов, это был её самый первый поцелуй! И должно было случиться нечто, что запомнилось бы на всю жизнь. Но Надя лишь едва почувствовала его туго натянутые губы на своих. Она вздрогнула, но потом тряхнула усыпанными снежным бисером волосами. Ноу Харт отстранился, глядя на затихшую Надю. Дурные мысли рождались в голове. Слишком долго он жил во тьме. И от этого волшебнику становилось только больше не по себе. Очень своеобразное ощущение, давящее и мерзкое, словно он находился с тенью кого-то, намеренно уничтожаемого им. А потом Надя протянула руки в черноту его капюшона, обхватила озябшими ладонями худое лицо и всматривалась в пылающие глаза, словно разыскивая в них что-то. Ноу Харт вновь накрыл её рот своими тонкими, сухими губами. Когда он потянулся, чтобы обнять эту совсем ещё юную, наивную и мечтательную девушку, на неё вдруг повеяло какой-то сальной мерзостью. И всё же поцелуем злой волшебник пробудил нечто тёмное в Надежде. — А ты снова понесёшь меня на руках? — Лёгкий румянец на её щеках указывал не только на смущение.

***

Надя сегодня ночевала у них в замке. Бистли не хотел ничего даже знать об этом. — Хм-м… Босс? — Рассеянно шагая по коридору, сонный монстрик налетел на Зловещих Теней. И те взвились к высокому потолку, фыркая и шипя, как кошки. — Привет, Бистли! — При этом волшебник выглядел таким, каким его многие годы никто не видел. Впрочем, не многие годы, а никогда! Упругая походка. Он посвистывал. От неожиданно пришедшей догадки Бистли с размаху уселся на пол.