Надежда

С утра сыпала мелкая водяная пыль. Невидимые капельки, не долетая до земли, замерзали в льдинки. Причудливо изгибаясь, тянулись по стенам замка ледяные папоротниковидные узоры. Под ногами с хрустом ломалась глазурная корочка, в проломах — белые битые черепки. Надя, опасаясь поскользнуться, медленно прошла по узким лестницам. Они соединялись между собой подобно тяжелой цепи из каменных звеньев кандалами, сковывавшими замок злого волшебника. Ноу Харт что-то шептал над волшебным котлом. Переходя Грозовую Впадину, Надя всматривалась в туманную мглу и различила место, где клубящиеся тучи смыкались в темную червоточину. Неожиданно она почувствовала острый и колющий взгляд волшебника. Надя испуганно ахнула, потом робко улыбнулась Ноу Харту. Отчего его густые зеленые брови разом стянулись к центру — можно было решить, что это приветливая улыбка и даже умиление. — Хочу тебя кое с кем познакомить. — Взяв за руку, он медленно и неторопливо, что придавало ауру некой неотвратимости, подвел ее к котлу. По поверхности остывающего варева прошла рябь, как от брошенного в воду камня. — Великий Колдун, позвольте представить вам Надежду, — вкрадчиво сказал волшебник. На секунду показалось, Ноу Харт добавит, что она его девушка или ученица. Надя старалась заглушить разочарование, в мыслях уверяя себя, что он вообще мог не потрудиться ее представить. Потом Надя с любопытством разглядывала неожиданного собеседника, за спиной которого был лаконичный современный декор: на стене большие черно-белые фотографии крупных городов начала столетия. Хозяин кабинета, столь отличного от места, в котором пребывала Надежда, выглядел весьма респектабельно под стать обстановке. Его коротко стриженные, тронутые сединой рыжие волосы заметно вились. Маленькие золотисто-каштановые усы оттеняли губы и подчеркивали подвижность черт. Однако вся сила лица сосредоточивалась в оживленных и проницательных серо-голубых глазах. — Приятно познакомиться, Надежда. — Улыбка Великого Колдуна была лишь формальной любезностью. Он смотрел на Надю так, словно видел перед собой некое новое, неизвестное науке существо. Этот взгляд не мог понравиться, но она решила оставить мнение при себе. Догадывалась, чем может быть вызвано такое отношение. — Иногда я встречаю людей, которые кажутся мне смутно знакомыми, а потом узнаю, что их родственники были моими учениками. — Великий Колдун запустил руку в волосы, под аккуратными ногтями побежали полоски белой кожи. — Мне бы хотелось увидеть вас двоих на ежегодном собрании волшебников.

***

Вера впервые оказалась в другой стране только благодаря Наде. Совсем другая атмосфера, совсем другой мир, так не похожий на их родной. Сами собой распахнулись большие стеклянные двери, и в торговый зал вышла дочерна загорелая молодая женщина в яркой одежде и крупных дымчатых очках, закрывающих пол-лица. За ней, толкая перед собой тележку, набитую продуктами, следовал магазинный работник в униформе. — Когда-нибудь и я буду такой, — сказала Надя. Она была очарована мечтой, всецело поглощена подражанием этому образу. Вера не знала, что и сказать. Она прислушивалась к звучавшей вокруг мягкой английской речи. Ее поражал всеобщий ажиотаж, окутанный вихрем скидок и уникальных торговых предложений, мельтешение людей, обвешанных разноцветными пакетами и гудящих, как духовой оркестр. Для ежегодного собрания волшебников Надя выбрала себе вечернее платье — пугающе-роскошное, сверкающее, из почти невесомого материала. Цена тоже была пугающей, да и сам магазин с его огромными залами и шикарными дамами, расхаживающими между прилавками в дорогих нарядах, приводил Веру в оцепенение. В примерочной она помогала Наде управиться с платьем. Тишина прерывалась лишь шелестом шелковой материи и легким шуршанием шнурка, который Вера протягивала сквозь дырочки лифа. Когда Надя вышла в зал, то повернулась кругом еще раз, и еще как куколка-балерина в музыкальной шкатулке. Но из зеркал на нее смотрела не роковая красотка, владеющая искусством очаровывать мужчин, а домашняя девочка, словно чья-то дочка, выбравшая платье для выпускного бала. Через час они брели в сторону летнего театра. Надо было встретить Шрики и Бистли после концерта СонгФелло Струма, того самого волшебного музыканта из Страны Песни. Шрики его просто обожала и каким-то образом уговорила дядю отпустить ее. Или Ноу Харт просто ничего не знал. В толпе из счастливых и вдоволь напрыгавшихся детей Надя высматривала племянницу волшебника и Бистли и уже начинала жалеть, что сама не пошла на концерт. Они вскоре появились с группой Заботливых Мишек. Так состоялось их знакомство с Верой.

***

Ноу Харт перенес Надю к пещере, где всегда проходили собрания волшебников. Пейзаж оказался неприветливым и мрачным: корявые камни, беспорядочно растущие кусты, скалистые участки сменялись лощинами с дремучим ельником. Над горным перевалом вознеслись сверкающие снежные вершины. Вход в пещеру был подобен спуску в царство Аида. Потемневший, словно закопченный, каменный свод, казалось, поддерживали тяжелые колонны из сталактитов, достигших пола. Ноу Харт вел Надю окольным путем. И та очень боялась за свой наряд, хотя тропа была абсолютно ровной, словно вымощенная дорога, а свод над их головами высоким. Они прошли каменную арку и оказались у двустворчатых дверей из черного дерева, покрытых причудливыми символами. По обе стороны стояли долговязые слуги, их черно-серые плащи напоминали сложенные крылья летучих мышей. Один из них молча поклонился и взмахнул рукой. Створки дверей бесшумно распахнулись. За ними был огромный, ярко освещенный зал. От великолепия всего увиденного у Надежды перехватило дух. Хрустальные люстры ярусами спускались с золоченого, украшенного резным орнаментом потолка примерно в пяти метрах над полом, а сам пол был выложен узорными мозаичными изразцами. Столы были драпированы белыми льняными скатертями и украшены цветами и свечами, отражающимися в широких зеркалах. Музыканты расположились поблизости от овального фонтана, источавшего подсвеченные струи в огромную мраморную чашу в центре зала. Перед ним была площадка для танцев. Надя шла по этому царству света, крутя головой во все стороны. Она казалась себе такой маленькой среди высокого зала, который увеличивался в глубину от мерцающих на люстрах огней, а в ширину — от зеркал. Богатство создавало атмосферу чуда. Собрание волшебников было похоже на съемки фильма о королевских дворах Европы. Гости в самых изысканных нарядах; дорогие меха и бриллианты. В воздухе витал их восторг, слышался смех и веселая болтовня. Неожиданно Надя почувствовала стыд за свое нелепое небесно-голубое платье оттенка несбыточной мечты, за туфли-лодочки, как для школьного бала. Ноу Харт, приосанившись, отставал от нее ровно на один шаг, будто стараясь показать себя джентльменом. Но темная аура волшебника производила вовсе не холодно-напыщенное впечатление. Весь его облик вселял ужас и отвращение, что-то плохо скрываемое, враждебное шло от всех. Надю осенила мысль: никто другой, кроме Ноу Харта, и не мог быть здесь настоящим воплощением кошмара. А как она смотрелась подле него? Плечи и спину свело от напряжения, Надя едва могла идти дальше. Не нужно ей сейчас думать об этом! Когда Великий Колдун поздоровался, Надя невольно вздрогнула. А он, в великолепном сером костюме и белой рубашке с черным галстуком, смотрел так печально, словно кто-то умирал у него на глазах. — Там библиотека, — сказал Великий Колдун, показав вправо. Надя посмотрела в открытую дверь и краем глаза заметила уголок стены с богато отделанными книжными полками из красного дерева, заполненными книгами в кожаных переплетах. — Ноу Харт и я будем там с другими могущественными волшебниками, а за вами, Надежда, пока поухаживает мой сын. — Великий Колдун нарочито широко улыбнулся: — Полагаю, мне нет необходимости представлять Александра. — Он указал в сторону рыжеволосого юноши, держащего бокал шампанского на уровне подбородка. Надя обомлела. Сын Великого Колдуна был тем самым Полозом, которого привела с собой Вера. Напоминанием об их бое с Терием остался шрам на щеке. Когда Великий Колдун и приглашенные им волшебники удалились, зазвучала нежная, волнующая мелодия вальса. Пары кружились и их было так много: кавалеры в смокингах и пиджаках строгого покроя со своими прелестными спутницами в изысканно украшенных платьях. Подойдя к Наде, Александр ловко поставил бокал на поднос промелькнувшего мимо официанта так, что тот даже не заметил. — Позвольте пригласить вас на танец. Щеки Нади тронул легкий румянец, когда их ладони соприкоснулись. Александр с улыбкой подметил это, утягивая ее в центр зала. Миловидный и тактичный, с безупречными манерами, он танцевал отлично. Это было просто чудесно: Надя до этого ни разу не вальсировала, но Александр тонко чувствовал ритм и уверенно вел ее в танце. Музыка стихла, но в зале все еще царило очарование сказки. Светская болтовня и смех становились все более непринужденными. Куда бы ни падал взор гостей, их приветствовали официанты в униформе, которые поминутно входили и выходили, разнося подносы с изысканными деликатесами и наполняя бокалы искрящимися напитками. Александр и Надя присели на мягкий диван. Полоз, хоть и устроился на самом краешке, явно чувствовал себя комфортно. Надя же, напротив, все время вертелась, накручивала на пальцы пряди светлых волос. Ей очень хотелось произвести на сына Великого Колдуна впечатление, но домашняя повседневность казалась серой и убогой. Поэтому Надя не нашла ничего лучше, чем начать рассказывать о чудесах поднебесья. — Видел бы ты, как же красиво в Заботаландии и в Лесу Чувств! Александр покачал головой, глядя ей в глаза: — А если там появятся наши враги? Его слова были прямым укором. Александр не спросил напрямую, что будет, если вслед за ней в поднебесье придут Терии, но Надя его прекрасно поняла. — Главная Терия не так давно переродилась, — голос у Александра вдруг стал сиплым, словно ему не хватало воздуха, — и наши уже успели добраться до ее родных. Произошедшее оглушило Надю жестокостью, но совсем не удивило. Музыка теперь словно играла где-то далеко фоном: веселая какофония улетала вместе с восторженным смехом гостей. Продолжался светский прием: вдоль фонтана мелькали танцующие пары, зал блестел и переливался мягким золотым сиянием. Но все это казалось лишь хрупкой, тонкой оболочкой мрачного мира — настоящего мира, где зарождались горе и кошмары. — Надя, пойдем! — раздался голос Ноу Харта, глухой и мрачный, как пыль на надгробном камне. Казалось, волшебник просто возник из ниоткуда. Девушка посмотрела на него снизу вверх затравленным взглядом. — Идем! — повторил волшебник, хмуря брови. Надя резко поднялась на ноги и направилась к нему. На полпути обернулась к Александру и прошептала: «Пока!» В голубых глазах — одна пустота. В душе Александра смешались жалость и гнев: больше всего в тот момент ему захотелось схватить эту белокурую девчонку и увезти куда-нибудь далеко-далеко. — Спасибо за вечер, Ноу Харт, — нежно сказала она. В темноте, под сводами пещеры, ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки, хотя луна уже высоко встала в мутной дымке неба. Подойдя ближе, Надя накрыла ладонь волшебника своей и, прижав ее к груди, поднялась на цыпочки. Ноу Харт невольно схватился за Надино плечо, когда она подарила ему невесомый поцелуй. — Кстати, у меня день рождения на следующей неделе.