Каратель. Послеистория

Безликие убийцы не случайно назвали себя Молчаливым Братством. В Чёрно-белом доме никто не задавал лишних вопросов. Их интересовало только выполнение заказов и трофеи в виде срезанных лиц как жертвы Многоликому Богу Смерти. Но, вернувшись после убийства Джинни Уизли с её розово-желтой сумкой-холодильником, я невольно ловил на себе изумленные взгляды братьев-служителей. Подойдя к своему наставнику, я отдал ему лицо рыжеволосой миссис Поттер, после чего открыл сумку и протянул этому странному человеку без имени стеклянную банку с прозрачной жидкостью, в которой плавал похожий на аквариумную рыбку пенис Альбуса Северуса. Никто, как он сам себя назвал при первой нашей встрече, повертел банку в руках, поднёс её ближе к глазам и взглянул на содержимое, после чего вернул сосуд мне обратно. — Если он тебе нужен, — сказал Никто, — поставь его в холодное место. и кивнул на квадратную нишу в каменной стене. Больше никто меня ни о чём не спрашивал. Я сделал то, что сказал наставник, решив про себя, что, возможно, он и прав: этот артефакт вполне может мне пригодиться, вот только пока не знаю, для чего. На следующий день, если можно так выразиться, ведь в этом измерении время вообще не имело значения и его течение не совпадало с земным, Никто вошел в отведенную мне келью и жестом велел следовать за ним. Каково же было моё удивление, когда в гостевой комнате, предназначенной для встречи с заказчиками, меня встретил уже знакомый мне мулат-андрогин. Никто вышел, оставив нас вдвоём. Я смотрел на этого человека, взявшего себе имя Гермионы Грейнджер и выполнявшего роль жены при Рональде Уизли, и не знал, как реагировать на его визит. Он тоже пристально смотрел на меня своими глазами цвета смолы. Одет он был в облегающее трико салатового цвета с белыми лампасами, подчеркивающее его двуполость, поскольку и женские, и мужские части тела просматривались сквозь тонкую ткань очень явственно. — Здравствуй, Каратель, — первым поздоровался мулат. — Я знаю твоё имя, а ты моё — нет. — Гермиона Грейнджер-Уизли? — криво улыбнулся я ему в ответ. — Вдова безвременно почившего Рональда, спикера вашего парламента? Андрогин рассмеялся, его смех эхом разносился под сводами этого Храма Смерти и казался здесь совершенно неуместным. — Да, ты прав, — сказал андрогин. — Это имя я взял себе, чтобы стать женой Рона. Это был очень удачный политический ход: как раз тогда были приняты гендерные законы, разрешавшие браки с гомосексуалистами, транссексуалами и гермафродитами наподобие меня. По наущению Гарри Поттера его друг первым показал пример всему магическому сообществу Британии, женившись на мне. — История повторяется, — заметил я. — Сын самого Поттера тоже показал пример, как можно из мальчика стать девочкой, причем вполне легально. — Да, — кивнул своей курчавой головой мулат. — Но решение Альбуса Северуса стоило жизни самому Рону. Я хотел заказать тебе Джинни, но кто-то меня опередил. Жаль. Ведь я любил Рона, несмотря на его постоянные пьянки… — Черные глаза вмиг погрустнели. — После таких вот гулянок он становился настоящим сексуальным зверем в постели. И его совсем не смущало, что я не совсем женщина. Жаль, что ты лишил меня такого великолепного любовника. Ну да ладно. Быть вдовой героя войны тоже неплохо, а новую любовь я себе ещё найду, теперь это не проблема. Мне надоело выслушивать его словоизвержения, и я перебил андрогина: — От меня тебе что нужно? Джинни Уизли мертва, твой муж отомщен. — Ты прав, — согласился он со мной. — Но есть ещё один человек, причинивший мне боль твоими руками. Именно его я хочу тебе заказать. Мне стоило немалых усилий и денег, чтобы выпросить разрешения встретиться с тобой лично. Ведь зачастую служители Смерти не встречаются со своими нанимателями и даже не знают их имен. — Это было правдой. — Так что будь добр выслушай меня до конца. — Хорошо, говори, — сказал я ему, приглашая сесть за небольшой круглый стол посреди комнаты. Он присел рядом со мной, точно боясь, что я его плохо расслышу. Мне же его общество вовсе не было приятным, но я набрался терпения. — При крещении мне дали имя Флойд. Флойд Бруствер. Я сын сестры убитого тобою премьер-министра магической Британии. Когда родился я, андрогин, моя мама со своим мужем-мусульманином перебралась Америку, где терпимее относятся к таким, как я. Дядя Кингсли остался в Англии, после окончания Хогвартса он стал аврором, а во время первой магической войны — членом Ордена феникса. Ко мне он всегда был добр, привозил подарки, защищал от издевательств отчима-мусульманина, считавшего таких, как я, уродами. Кстати, это я рассказал ему об исламе и пробудил интерес к этой религии. Но это к делу не относится. — Андрогин сделал паузу. — Гарри Поттер после победы над вами, — он буквально впился в меня своими выпуклыми черными глазами, — сумел убедить волшебное сообщество в необходимости коренных реформ. Он помог моему дяде, занявшему после войны пост министра магии, стать первым премьер-министром Британской демократической республики, а его должность занял друг Гарри Невилл Долгопупс. Тот самый, который убил Нагайну, змею Волан-де-Морта. Меня передернуло от его слов. Конечно же я помнил этого нелепого толстяка, родителей-мракоборцев которого мы с Беллой, её мужем Родольфусом и Барти Краучем-младшим запытали Круциатусом до сумасшествия. Невилл сразил Нагайну мечом Гриффиндора у нас на глазах. Но вот произносить вслух имя Тёмного Лорда! Кто ему это позволил? «Остынь, Волк, — вдруг зазвенел у меня в голове голос Беллы: это она прозвала меня Волком за мой родовой герб, на котором изображен этот гордый, свободолюбивый хищник. — Хозяин мёртв, как и я. Теперь его имя — это история. Наша с тобой история. Никому не возбраняется его произносить…» Казалось, что Флойд Бруствер прочитал мои мысли, потому что, увидев моё замешательство, улыбнулся, а потом продолжил: — Так вот. Через своего министра магии Поттер пытался влиять на политику правительства демократической Британии, а мой дядя, да благословит его Аллах, не всегда и не во всём ему в этом поддакивал. Более того. Через полгода должны состояться президентские выборы, и Мустафа Аль-Мансур был очень серьезным кандидатом, способным победить даже саму Минерву Макгонагалл, которая, по мнению многих, слишком долго засиделась в своём кресле. — А почему Поттер не выдвинет собственную кандидатуру на выборах? — поинтересовался я. Политика нынешней демократической Британии была для меня чем-то совершенно непонятным. Флойд снова улыбнулся. — Гарри — тот ещё жук, — ответил он. — Его жизненное кредо: загребать горящие угли чужими руками. Зачем рисковать самому, если можно управлять государством через своих марионеток? Рон был очень послушной куклой Поттера: все удачи — это личные победы Гарри и его дамблдоровской партии, а ошибки и просчеты — это вина шестерок наподобие Уизли или Долгопупса. Всё можно списать на их человеческие слабости, например злоупотребление спиртным, как у Рона, или особенности характера, как у Невилла. В случае необходимости их можно заменить другими, а Гарри остаётся. И он будет всегда в тени, сидя у себя в кабинете начальника секретного отдела аврората. Чем этот отдел занимается — никто не знает, но у Поттера есть свои люди по всей стране и даже за границей, он, как паук, везде расставил свои сети-ловушки из. Поэтому я и решил встретиться с тобой здесь, куда его глаза и уши не дотянутся. Повисла пауза, которую снова нарушил мулат: — Дядю заказал Долгопупс. Разумеется, сам он до этого своим скудным умом не додумался бы, тут явно видна рука Гарри, но до него пока не добраться, и прямых доказательств его вины у меня нет. Убей Невилла. Это будет справедливой расплатой за смерть моего родственника. — А если я сумею выведать у толстяка, кто надоумил его обратиться к нам? От моего голоса, казалось, содрогнулись каменные стены с прикрепленными к ним масками-лицами. Андрогин призадумался. А потом сказал: — Тогда я буду твоим должником. У меня тоже есть понятие чести. — Хорошо, договорились. Мы пожали друг другу руки. Сделка была заключена. Невесть откуда взявшиеся Молчаливые Братья провели Флойда к порталу.