Каратель. Послеистория

У каждого человека есть свои слабости. Слабостью министра магии, а после убийства Аль-Мансура-Бруствера премьер-министра Британской демократической республики Невилла Долгопупса были растения. Ещё в Хогвартсе он увлекался травологией, или по-другому — ботаникой. Всё своё свободное время он проводил в специально оборудованных теплицах, где размещалась воистину уникальная коллекция самых редкостных и экзотических растений. Готовясь к заданию, мне пришлось перечитать немало литературы по данному предмету, а также ознакомиться с каталогом министерской оранжереи. И чем дальше я углублялся в этот неведомый для меня ранее мир, тем отчетливее вырисовывался мой план. После смены главы правительства преобразился и его кабинет. Если при Аль-Мансуре всё было проникнуто духом ислама и законами шариата, даже телохранители премьер-министра вынуждены были носить мусульманскую одежду и вместе с ним посещать мечеть, то Долгопупс превратил правительственное здание в благоухающий райский сад. Деревья в кадушках, цветы и всевозможные растения были расставлены буквально на каждом углу. Он также расширил штат сотрудников, в чьи обязанности входил присмотр за всей этой зеленью. Я решил посетить Невилла не на рабочем месте, как его предшественника, а именно в оранжерее. Воскресный день выдался солнечным, охранник, встретивший меня у входа в застекленное строение, сказал, что мистер Долгопупс сейчас очень занят, а потому не может меня принять. Тогда я попросил передать ему мою визитку, где значилось: «Эрих Ланге. Профессор ботаники Мюнхенского университета, путешественник», и колдографию с привезенным мною цветком. Через минуту ко мне выбежал сам толстяк в испачканном землей переднике, надетом поверх делового костюма с бабочкой. Узнать меня он, конечно же, не мог: я взял себе лицо пожилого лысоватого мужчины с седыми, коротко стриженными усами и треугольной бородкой-клином, глаза я спрятал за круглыми солнцезащитными очками синего цвета. Долгопупс пожал мою руку, оставляя на ней черные следы земли и удобрений, а потом спросил: — Она с вами? — Разумеется, — ответил я, улыбаясь ровными вставными зубами. — Вот взгляните. Я, словно фокусник, откинул светозащитную материю со своей ноши, представляя его взору накрытый стеклянным колпаком горшок с оранжевым цветком необычной формы. — Неужели это… — начал он, но я продолжил за него: — Да. Именно: Аделаида (1) губоцветная, прекрасная хищница из бразильских вечнозеленых джунглей. Мне стоило немалых трудов, чтобы вывезти её из страны, поскольку данный вид охраняется законом как очень редкий. Но ради науки пришлось стать контрабандистом. Мы вместе рассмеялись. — Профессор Ланге, пройдемте со мной, мне не терпится пересадить её в свою теплицу. Мы прошли внутрь оранжереи. Это царство растений поразило меня своим разнообразием. Где-то в глубине души я подумал, что толстяку Невиллу не следовало лезть в политику. Из него вполне мог бы получиться преподаватель травологии в Школе магии или кабинетный учёный. Даже убийство им Нагайны — змеи Тёмного Лорда — можно было если не простить, то объяснить местью за родителей. Даже для нас, Тёмных магов, такой мотив был вполне приемлемым. Эх, Поттер, почему же ты губишь тех, кто рядом с тобой? Я не сомневался, что именно Гарри уболтал своего друга стать активистом его партии и министром магии. А вот причастен ли герой войны к убийству Бруствера — это мне предстояло выяснить. С помощью прекрасной Аделаиды, над которой я немного поколдовал. Невилл осторожно снял с горшка полуовальный стеклянный колпак и бережно, точно ребенка, усадил Аделаиду в новую землю. Он долго любовался ею, точно ценитель искусства полотном средневекового мастера. Я же достал из кармана пузырёк с коричнево-зеленой субстанцией. — Мистер Долгопупс, — обратился я к нему, — чтобы Аделаида прижилась в наших климатических условиях и на новой почве, ей необходимы специальные удобрения. Вот, пожалуйста, возьмите. Моё собственное изобретение. Невилл с благодарностью принял из моих рук пузырек и вылил его содержимое под стебель растения. Я же, наблюдая за ним, предусмотрительно отошёл в сторону и спрятался за густым колючим кустарником с фиолетово-желтыми цветами. Лишь только Аделаида получила порцию допинга, содержащего гормон роста, она начала стремительно увеличиваться в размерах, выпуская новые оранжевые цветы с длинными волосками-щупальцами внутри, похожие на пасти сказочных животных. Стебель растения стал толстым, точно ствол тропического дерева, а на его отростках появились самые настоящие глаза с огромными черными зрачками, которые уставились на обескураженного Невилла. Данный вид был не только плотоядным, но и обладал своебразным растительным интеллектом. Долгопупс смотрел на это чудо как завороженный, пока вдруг самый большой цветок, точно змея, не метнулся к нему, обвивая тонкими щупальцами, высунувшимися из его разинутой пасти. Невилл повис на хищном растении вниз головой, беспомощно пытаясь высвободиться из цепких объятий Аделаиды. Волоски-щупальца медленно затягивали его внутрь плотоядного цветка. — Профессор Ланге, помогите мне! — отчаянно заорал Долгопупс. Я выбрался из своего укрытия, подошел к месту разыгравшейся трагедии и сорвал с себя маску благообразного пожилого ученого. Толстяк узнал меня, и лицо его исказилось ужасом. — Долохов? Тебя же… — Убили, — криво улыбнулся я, сверкая глазами. — Двадцать лет я уже мёртв. Как и Белла. Как мой Лорд. Как и сотни, тысячи моих боевых товарищей. Но я вернулся с того света, чтобы отомстить всем вам, победителям. Его суеверный ужас доставлял мне удовольствие. Я достал из внутрееннего кармана костюма, в котором пришёл, смартфон, специально купленный мною в маггловском магазине, установил его на штатив, включил видеокамеру и принялся снимать происходящее. Долгопупс ещё некоторое время орал на меня, дергаясь и ещё больше запутываясь в липких щупальцах Аделаиды, а когда устал и наконец-то умолк с обреченным видом жертвы, я сказал ему: — Мне тебя заказали, поэтому сегодня ты умрёшь. Это не обсуждается. Но смерть бывает разной. Она может быть долгой и мучительной, а может стать короткой и милосердной. Если ты честно ответишь на мои вопросы, я избавлю тебя от мучений. Если нет — Аделаида медленно переварит тебя в своей кислоте, и ты будешь очень долго страдать. Так что решай. Времени у тебя не так много, я не собираюсь тут засиживаться. — Спрашивай, — прохрипел толстяк. Похоже, он уже смирился со своей участью. — Вопрос первый. Как вы узнали о Браавосе и Чёрно-белом доме? Долгопупс выпучил на меня глаза. — Так ты прибыл оттуда? — Здесь вопросы задаю я. Хочешь быстрой смерти — отвечай. Нет? Тогда я ухожу и оставляю тебя с Аделаидой. — Это всё Гарри, — сбивчиво начал он. — Когда Рон Уизли стал хозяином Малфой-мэнора, то решил сжечь все книги из библиотеки особняка, считая их опасными. Мы с Гарри помогали ему в этом. Большинство книг из хранилища Малфоев действительно были по темным искусствам, но попадались среди них и другие, например исторические. Одна из таких заинтересовала Поттера. Называлась она «Хроники Эссеоса». Там рассказывалось о цивилизации из параллельного измерения, уничтоженной варварами. В том числе о Браавосе и этом самом доме, который странным образом завис между мирами. В самом конце было указание, как связаться со служителями Бога Смерти… Невилл скривился от боли. Аделаида уже заглотила его почти наполовину. — Кто заказал Кингсли Бруствера? — снова спросил я. — Премьер-министра Аль-Мансура? — глупо переспросил Долгопупс. А потом сам же и ответил: — Я. Чтобы занять его место. — То есть Поттер тут ни при чём? Это была исключительно твоя инициатива? Толстяк молчал. Складывалось впечатление, что он боится сказать правду даже сейчас, перед лицом неминуемой смерти. — Да, — еле слышно произнёс он. Пухлые щёки и кончики ушей его покраснели. — Ты врёшь мне. — Я сделал вид, что собираюсь уходить. — Значит, наша сделка не состоится. Пусть Аделаида продолжает свою трапезу. — Нет, не уходи! — жалобно завизжал он, из глаз его брызнули слёзы. — Я всё скажу. — Ну… — Да, это Гарри. Он заказал не только Кингсли, но и всех остальных, кто мешал ему или мог быть опасен для нашей партии. Многие, даже среди бывших гриффиндорцев и членов Ордена феникса, были недовольны его реформами. Поттер прикрывался именем Дамблдора, но те, кто лично знал покойного профессора, осмелились ему возражать и обвиняли Гарри во лжи. Зрел бунт, как внутрипартийной оппозиции, так и в самом обществе. Зачинщиков следовало устранить. А Бруствер… Он просто мешал. Исламизация всех сторон британского магического общества, которую Аль-Мансур проводил совершенно открыто, увеличение количества мусульман и их общин в нашей республике, законы шариата, которые внедрялись им во всех общественных сферах, противоречили курсу реформ, начатых нашей партией после победы над… вами. Гарри не был уверен в успехе, поэтому решил подстраховаться, отправив меня через портал к служителям вашего Многоликого Бога. Похоже, теперь он не врал. И я выполнил своё обещание, прикончив толстяка «Авадой». Поскольку на оранжерее не было антиаппарационных чар, я, срезав лицо Невилла как трофей, трансгрессировал к порталу.

***

Андрогин просмотрел видеозапись со смартфона, а потом, некоторое время промолчав, сказал: — Нужно убить Поттера. Но это сложно. Отправлять тебя на заведомо невыполнимое задание — бессмысленно. Ты погибнешь, а Гарри останется жив, станет ещё осторожней и недосягаемей. За двадцать лет он стал очень силён. Рон по пьяни проболтался, что у Поттера — все три дара Смерти: бузинная палочка, оживляющий камень и мантия-невидимка, доставшаяся ему от отца. Он с ними никогда не расстаётся. Я призадумался, после чего обратился к Флойду-Гермионе, одетому сегодня в оранжевое облагающее платье с короткой юбкой, под которой не угадывалось никакого нижнего белья. «Он что, хочет меня соблазнить?» — эта нелепая мысль возникла в моём мозгу совершенно спонтанно, и я улыбнулся, но вслух произнёс: — Мы сделаем это. Вдвоём. Но мне нужна твоя помощь. Мулат воспринял мою улыбку по-своему, поэтому оскалил два ряда своих белоснежных зубов, ухмыляясь в ответ. Моя инициатива ему явно понравилась. — Что от меня требуется? — Нужно, чтобы я стал преподавателем в Хогвартсе. Его черные глаза округлились, став ещё более выпуклыми. — Зачем? — удивлённо спросил он. — Там учится одна девочка. — Я сделал паузу. — Альбина Северина Поттер. Андрогин лукаво прищурился. — Теперь понимаю. Ты хочешь через сына… дочь выйти на отца? Я кивнул. — В этом есть логика, — согласился Флойд. — После того, как Альбус Северус сменил пол, его отношения с Гарри стали более нежными и близкими. Говорят даже, что Поттер души в нём, то есть в ней, не чает и заботится больше, чем о других детях, на зависть Джеймсу-младшему и Лили. Разумеется, дружелюбия в семье Поттеров это не добавило, но теперь Альбину боятся не то что пальцем тронуть, но и слово кривое сказать. Да и в Хогвартсе она — любимица преподавателей. Девочка очень смышленая, в отличие от брата-раздолбая, вечно попадающего в какие-то дурацкие истории, и заносчивой Лили, с которой даже на Гриффиндоре никто не хочет дружить из-за её скверного характера. — А на каком факультете учится Альбина Северина? — На Когтевране. В первый же день Распределяющая Шляпа пропела тогда ещё Альбусу (сын Поттера поступал в школу как мальчик), что, будь в Хогвартсе факультет Слизерин, ему там было бы самое место. С этого, кстати, началась травля парня его родственниками и бывшими друзьями, а особенно гриффиндорцами, которые открыто над ним издевались и называли «позором семьи Поттеров». Неудивительно, что он не выдержал такого к себе отношения… Пока была жива Джинни, Гарри почти не занимался детьми, всё время пропадая то в аврорате, то с любовницами. Впрочем, последнее он скрывал настолько умело, что ни одно имя так ни разу и не всплыло, хотя журналюги и частные детективы, нанятые его женой, очень старались их выяснить. В лице Флойда Бруствера, называвшего себя Гермионой Грейнджер-Уизли, вдовой героя войны, я получил неожиданного союзника. — Я попробую что-то сделать, — пообещал он. — У нас с Гарри есть общая тайна… — Мулат снова лукаво прищурился. — Думаю, он не откажет мне в моей просьбе и сумеет надавить на министерство магического образования и на директрису Хогвартса Чжоу Чанг. Лично он со мной давно не общался, поэтому напишу ему письмо. Надеюсь, он его прочтёт. Так что жди. Мы пожали друг другу руки.