Каратель. Послеистория

Я наблюдал за младшим Бруствером, как он колдует с ноутбуком, смартфоном и ещё какой-то компьютерной хренью, похожей на продолговатую коробочку с разноцветными индикаторами, наминая яблочный слоёный торт и запивая его чёрными крепким кофе. Мулат оказался прав: здешние эльфы, получившие свободу, но добровольно оставшиеся работать в Хогвартсе, готовили действительно хорошо и вкусно. — Ну вот, — приговаривал Флойд, подсоединяя какие-то кабели к своим устройствам и щелкая коричневыми пальцами по клавиатуре, — наш дезинсектор практически готов. Сейчас жучки-шпионы оглохнут и ослепнут. Он нажал большую клавишу Enter, неизвестная мне хреновина с индикаторами загудела, замигала, а потом затихла. Мулат привычно оскалил белые зубы. — Всё, бро, теперь нас никто не видит и не слышит. Магическую защиту я поставил ещё раньше, а сейчас и технические штучки спят глубоким сном. И, заметь, включить их снова могу только я, поскольку старые коды доступа больше не действуют, я их заменил на свои. Я поблагодарил его за работу, а он продолжал: — Можно наладить здесь неплохой бизнес: хотите сохранить свою приватность — извольте платить незабвенной и гениальной Гермионе Грейнджер-Уизли. Представляю себе досаду мисс Чжоу и тех, кто понатыкал в помещениях Хогвартса своих клопов. Они сейчас видят на своих экранах «снег», а в наушниках у них — «белый шум». Думаю, за это можно выпить. — Я снова отрицательно замахал руками, точно отгоняя назойливую муху, но Флойд не унимался: — Да ладно тебе, Чингачгук, мы скажем твоему Великому Духу Мониту, что огненная вода — это лекарство от стресса, и он тебя простит за нарушение его заповеди. Черные глаза лукаво прищурились, когда он наливал мутную жидкость желтовато-оранжевого цвета в одноразовый стаканчик из плотного картона. В этот самый момент я ощутил головную боль, отдававшую пульсом в виски, точно невидимый дятел принялся долбить мой череп. «Нервишки шалят», — подумал я, принимая стаканчик со спиртным из рук андрогина. — За успех нашего предприятия, — поднял он тост. — За успех. Не зря это пойло называли огневиски: оно и вправду обжигало горло и внутренности, точно тебе пришлось хлебнуть расплавленного металла. — Закусывай, дружище, а не то окосеешь, как мой бывший муженёк… Я подумал, что этот странный человек, полумужчина-полуженщина, действительно любил рыжего балбеса Уизли. Он и сам подтвердил мою догадку, когда третий тост предложил за тех, кого больше нет с нами. Мы оба встали и выпили до дна молча, не чокаясь. Я пил за Темного Лорда, за Беллу, за моих погибших соратников — Пожирателей Смерти, за родителей, умерших в Азкабане, а он, по всей видимости, за своего дядю Кингсли и Рона, которых я убил, выполняя заказ, возможно ещё за кого-то из своей семьи. После пятой порции моя голова пошла кругом, перед глазами всё поплыло. Флойд болтал о чём-то своём, а потом вдруг спросил о Дельфине Диггори: мол, неспроста же я так за ней наблюдал, словно узнал в этой девушке какого-то очень дорогого мне человека. Сам не знаю, как мой язык развязался, и я поведал собутыльнику о моей безответной любви к Белле, которая, в свою очередь, любила только одного мужчину — нашего Повелителя. — Интересно, — нараспев протянул андрогин. — Значит, училка-зельеварка похожа на леди Блэк-Лестрейндж? Не верю я в такие совпадения. А ну-ка погоди. Шатаясь, он вышел из-за стола, подошел к тумбочке, где стояли его гаджеты, а потом вернулся, держа в руке смартфон. Я, сам не зная почему, отметил про себя, что под тонкими ярко-жёлтыми шортами двуполого существа нет нижнего белья, настолько рельефно выделялись его округлые женские ягодицы, которыми он соблазнительно вилял, когда прохаживался передо мной, а спереди просматривался явно возбудившийся от выпитого алкоголя мужской член. То, что под футболкой канареечного цвета нет лифчика, поэтому его женские груди тоже выделяются на ткани двумя набухшими плодами с пупырышками сосков, я заметил ещё раньше, но пока был более-менее трезвым, старался поменьше смотреть на его бюст. — Гляди сюда, — мулат ткнул мне прямо в лицо экран смартфона, — это твоя Белла? Я не мог оторвать свой взор от движущейся колдографии, явно сделанной уже после возрождения Темного Лорда и нашего побега из Азкабана. Даже пережив весь ад холодных тюремных камер, кишевших крысами и насекомыми, выдержав пытки в подземельях аврората, но сохранив верность нашему Хозяину и его великому делу, эта женщина оставалась прекрасной. А безумный, фанатичный блеск её зеленых глаз и теперь, через двадцать два года после гибели моей Беллы, буквально гипнотизировал меня. Если бы я не разучился плакать, слёзы в два ручья, вероятно, текли бы по моим щекам, поросшим щетиной. В ответ я лишь кивнул. — Хорошо, — Флойд снова двигал пальцами по плоскому экрану, — сейчас мы её немного омолодим и посмотрим, что у нас получится. — А через пару минут я услышал его возглас: — Ну ни фига ж себе! И снова он протянул мне свой гаджет. На меня с экрана смотрела молодая Белла, такая же, как я её помнил с тех далеких, счастливых времён, а на спаренной с нею фотографии, скачанной с хогвартского сайта, — её точная копия, мисс Дельфина Диггори де Лаваль де Ре, приемная дочь Энджили Малфой. Сходство двух девушек было просто потрясающим! Их вполне можно было принять за сестер-близняшек. Или… Я не мог в это поверить: мать и дочь! Но как? Когда? Допустим, после инцидента в отделе тайн Министерства магии, когда самонадеянный Люциус уронил и разбил стеклянны шар с пророчеством. Темный Лорд был вне себя от ярости, многие тогда ощутили на себе его гнев. Многие, но не Белла, которую Повелитель всячески оберегал и отправил за границу с каким-то секретным заданием, и целый год её не было в Британии. Родольфус же остался при Хозяине для выполнения грязной работы, которой он никогда не гнушался. Тогда возникает закономерный вопрос: кто же отец Дельфины? Явно не Руди, которого Белла никогда не любила. Неужели?! Догадка, вмиг протрезвившая мой захмелевший разум, была просто невероятной, даже ошеломляющей. Но лишь она могла всё объяснить. — Интересно, кто её отец? — Флойд словно прочитал мои мысли. — Если она действительно дочь Беллатрисы Лестрейндж, тогда им может быть только один мужчина… Я не закончил фразу: по выражению лица андрогина было видно, что его тоже посетило озарение. — Срань господня! — вырвалось у мулата. — Нет, Виннету, мы должны за это выпить. Давай свой стакан, мой краснокожий брат. Казалось, что бухло у этого генетического мутанта не заканчивается никогда. Вслед за одной опустошенной бутылкой огневиски невесть откуда появилась вторая, точно такая же. «Хорошо, что завтра суббота и у меня нет уроков», — подумал я, поднимая тост за наше с ним неожиданное открытие… Всю ночь мне снилась Белла, причём события нашей прошлой жизни вращались в противоположном направлении, словно запущенная в обратную сторону маггловская кинохроника. Сначала я видел, как она умерла, потом — нашу последнюю ночь перед битвой за Хогвартс, дальше — наши совместные сражения против Ордена феникса и предателей Крови, всепоглощающий холод и мрак Азкабана, когда мы могли видеть друг друга лишь мельком, во время коротких прогулок по внутреннему двору тюрьмы. Истязания четы Долгопупсов после загадочного исчезновения Темного Лорда. Снова сражения и пытки грязнокровок по приказу Лорда. Мой первый визит к Блэкам, сватанье Родольфуса к их старшей дочери. Белла… Молодая, красивая и очень соблазнительная девушка-ведьма; её кошачьи глаза, полыхающие зелёным пламенем. А дальше — то, что могло быть у нас, но никогда не было. — Люби меня, — говорит мне молодая, совсем ещё юная Белла. — Хочу, чтобы ты был у меня первым, а не этот извращенец Руди. — А как же твой будущий муж? И что скажет Лорд? — К чёрту их, — шепчет мне моя тайная любовь, сбрасывая платье и обнажая своё прекрасное белоснежное, соблазнительное, как у греческой богини, и такое желанное тело. — Эта ночь — только для нас двоих, больше ни для кого. Наши губы сливаются в страстном поцелуе, руки ласкают изнемогающую от предвкушения любовных наслаждений плоть, ноги сплетаются между собой, точно корни деревьев. В этом странном сне два образа — Беллы и Дельфины, которую я впервые увидел за ужином в Большом зале-ресторане Хогвартса, — стали для меня единым целым, и я перестал понимать, кто сейчас со мной. Проснувшись, я увидел рядом с собой молодую девушку из моего сна. Но это явно была не Беллатрикс, погибшая двадцать два года назад в более зрелом возрасте, да и формы тела её отличались от моей возлюбленной, последнюю ночь с которой накануне решающего сражения я запомнил на всю жизнь. Девица улыбнулась мне, облизав язычком губки, её зелёные глаза ослепительно сверкнули. Мне показалось, что я схожу с ума. Впрочем, то, что я до сих пор жив, уже само по себе сродни сумасшествию. — Делфи… — Язык мой ворочался с трудом, точно я наелся терпких ягод. Девушка не дала мне договорить, прильнув своими пухлыми губками к моим устам. Моя и без того тяжелая голова закружилась от этого жаркого, с проникновением шаловливого девичьего язычка в мой рот, поцелуя. Повторно я открыл глаза, лишь когда моя неожиданная любовница встала с постели и, как была, нагая, лишь надев тапочки, поигрывая бедрами, вошла в душевую кабинку. Что-то в её развратной походке показалось мне до боли знакомым. Поэтому, когда вместо соблазнительной девушки из кабинки вышел завернувшийсяв в розовый махровый халат андрогин, улыбаясь во всю ширину своего белозубого оскала, я уже не удивлялся. Лишь чувство омерзения, что я провёл ночь с этим женско-мужским существом, долго не покидало меня. Подобного опыта в моей прошлой жизни не было. А вот мулат, увидев мою реакцию, немного смутившись, покачал курчавой головой с влажными волосами: — А у тебя крепкие нервы, брат мой Чингачгук-Великий Змей. Вот у моего Рончика, помню, случилась истерика, когда он впервые увидел меня голым и лежащим рядом с ним вместо его гриффиндорской подруги, чьё имя я взял себе, чтобы не разрушать легенду о «золотом трио». Когда он говорил о своём покойном муже, я заметил в его черных глазах едва скрываемую грусть. — Не брат ты мне, — сдерживая переполнявшие меня эмоции, ответил я. — А попробуешь ещё раз так пошутить надо мной, я собственноручно отрежу тебе твои мужские причандалы и превращу тебя в женщину, окончательно и бесповоротно. Можешь в этом не сомневаться. Он лишь рассмеялся. — Ночью мне приходилось трижды пить оборотное зелье, чтобы ты не догадался, кто я на самом деле. Даже не думал, что мужчина в твоём возрасте способен вытворять в постели такие чудеса. — Лукавые искорки сверкнули в глубине его зрачков. — Я не хотел, чтобы ты останавливался, моё тело каждый раз требовало продолжения… — Хватит, — прервал я его. Мне были неприятны его словоизлияния на эту тему. — Да ладно тебе, — махнул он рукой. — Подумаешь, эка невидаль: переспать с андрогином — не такой уж смертельный грех. Даже для твоего Мониту. Так что расслабься. Уже за столом, завтракая яичницей и тостами с беконом, я спросил у Флойда: — Где тебе удалось раздобыть волосы Дельфины для оборотного зелья? Он, как обычно, улыбнулся и ответил, попивая апельсиновый фрэш: — В этом не было ничего сложного. Мы с ней довольно быстро подружились, и я сказала, — тут он изобразил Гермиону, — что хочу разыграть своего приятеля, то есть тебя. — И она так легко согласилась? — Не совсем легко, — улыбка исчезла с его лица. — Я поделился с ней рецептом одного зелья, которого она не знала, довольно сложного. А взамен попросил лишь прядь её волос. — И что же это за зелье? Мне самому стало интересно. Мулат снова рассмеялся. Видимо, сама эта ситуация его позабавила. — Для увеличения размеров мужского полового органа. Интересно было бы узнать, кому из её студентов или коллег-преподавателей могло понадобиться такое средство? А вот я сразу догадался, вспомнив, как перешептывался с нею Флитвик. Видимо, этому карлику не хватало женского внимания из-за его маленького пениса. Не исключено, что он подбивал клинья к самой Дельфине. Почему бы и нет? — Ты говорил, что это снадобье сложно приготовить. В чём трудность? Я в молодости тоже увлекался зельеварением. — Да ну? — вскинул брови мулат. — По тебе этого не скажешь. Я думал, ты лишь боевой магией хорошо владеешь. — У меня много скрытых талантов, — улыбнулся я ему в ответ. — Есть один ингредиент, который в Англии трудно достать: экстракт из семян лотоса Кришны. Этот красно-розовый цветок, называемый так же «камала», произрастает только в Индии и лишь на реке Ямуна, вблизи Вриндавана — священного города Шри Кришны и его возлюбленной Шримати Радхарани. Я слушал вдохновенный рассказ мулата, который, по всей видимости, сам когда-то увлекался ответвлением индуизма, называемым вайшнавизм, и у меня в голове созревал план изощренной мести коротышке Флитвику. В том, что именно он является заказчиком «членороста» (так я про себя мысленно обозвал сие специфическое зелье), у меня не было никаких сомнений. — Друг мой, — сказал я Флойду, когда он закончил свою речь о цветке лотоса, — для того, чтобы изготовить данный экстракт, вовсе не надо ехать в Индию. Скажу больше: у меня он имеется при себе. — Откуда? — И без того выпученные глаза мулата едва не выпрыгнули из орбит от удивления. — Помнишь толстяка Долгопупса, сожранного хищным растением? Разумеется, племянник Аль-Мансура-Бруствера помнил виновника смерти его дяди, премьер-министра, когда я сам стал её слепым орудием. Тем более что он же сам потом и заказал мне Невилла, в отместку за содеянное. Мулат кивнул. А я продолжал: — Когда плотоядная Аделаида насытилась, я решил пройтись по оранжерее и посмотреть экзотические растения из коллекции Долгопупса. Скажу откровенно: в травологии он действительно знал толк. Так вот, среди многочисленных цветов я увидел тот самый красно-розовый лотос Кришны, растущий в специально созданном для него искусственном водоеме. Свойства семян этого чудодейственного цветка были мне известны ещё из школьного курса зельеварения, вот я и воспользовался случаем, чтобы обрести их. Уже в домашних условиях мною был приготовлен экстракт, называемый также «гормоном роста». И если ты обещаешь познакомить меня с Дельфиной Диггори, я захвачу его с собой в качестве подарка. В своём рассказе я поменял местами некоторые существенные детали. Гормон роста был мною не приготовлен, а куплен в Косом переулке у престарелого мага-зельевара. В состав этого снадобья действительно входит вытяжка из семян лотоса, но не красно-розового «камала», посвященного Кришне, а темно-синего, называемого также «ночным»: его применяют для своих зелий преимущественно темные волшебники. И совсем не в целебных препаратах. Но лотос Кришны в оранжереи Долгопупса я и вправду видел. Восхитительный цветок, на который можно смотреть часами либо представлять его себе во время медитаций. Жаль, что в Чёрно-белом доме, куда я вернулся после успешного выполнения задания со срезанным лицом толстяка, воздух и стены пропитаны липким запахом Смерти и ни одно растение, даже священное, в нем не выживет. — Идёт, — улыбнулся мне мулат, — по рукам.