Каратель. Послеистория

Разумеется, более благородным способом отомстить Флитвику было бы вызвать этого коротышку на магическую дуэль и сразить его в честном бою. Я часто представлял себе эту картину, очень напоминавшую о поединке между двумя Малфоями — Люциусом и Гийомом, где мне пришлось выступать в роли секунданта. А через двадцать четыре года была ещё одна дуэль — между их детьми, Драко и Энджили, которые готовились принять Чёрную Метку и вступить в ряды Пожирателей Смерти. Правда, в этот раз Тёмный Лорд запретил противникам убивать или серьёзно калечить друг друга, да и силы у них были явно не равны: Драко учился в Хогвартсе, изучал заклинания и приёмы боевой магии, его тренировали Люциус и Белла; Энджили же совершенно случайно попала в наш мир и даже не догадывалась о своём происхождении, способности её ещё не были достаточно развиты, да и на тренировки со мной у неё было слишком мало времени. Малфой-младший победил свою соперницу, но наш Хозяин по достоинству оценил мужество и настойчивость девушки. И Драко, и Энджили в один день получили желаемое — живую татуировку на левом предплечье в виде змеи, выползающей из человеческого черепа. А вот чем бы закончился мой поединок с хогвартским карликом? Он преподаёт заклинания уже не один десяток лет, имеет большой опыт в их применении и слывёт известным дуэлянтом. Правда, все его соперники оставались при этом живы, отделавшись в худшем случае легкими ушибами или небольшими ожогами, которые умела залечивать мадам Помфри. Я использую в своей практике лишь ограниченный набор боевых и пыточных заклинаний, тогда как в арсенале у Флитвика их сотни, если не тысячи, включая составленные им самим с помощью магических формул из древних трактатов. Единственное моё преимущество — невербальная магия: мне достаточно мысленно произнести заклинание и взмахнуть палочкой, чтобы оно подействовало. Но этого явно недостаточно для победы над врагом, а тем более для его уничтожения. Кроме того, наша дуэль не останется незамеченной для дирекции и преподавателей Хогвартса, а это может привести к срыву нашего с Флойдом плана, ради которого мы, собственно, и устроились на работу в Школу магии. Значит, нужно действовать не в лоб, а хитростью. И лучше всего обставить убийство профессора заклинаний как несчастный случай. Зелье для увеличения пениса и улучшения его сексуальных функций могло здесь пригодиться как нельзя кстати. Моё знакомство с обаятельной мадемуазель Дельфиной состоялось в это же воскресенье вечером, в Хогсмиде — небольшой деревушке вблизи Школы. По выходным здесь развлекались старшеклассники и преподаватели Хогвартса. Место нашей встречи выбрал Флойд, точнее — Гермиона, как он сам себя представлял ученикам и педагогам. Современный комфортабельный ресторан «Кабанья голова» мало походил на тот грязный трактир Аберфорта Дамблдора, который запомнился мне из моей прошлой жизни, когда я был Пожирателем Смерти. Новый владелец — Ланселот Флавий Дамблдор, правнук упомянутого ранее Аберфорта, родного брата покойного директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, полностью перестроил это заведение, оставив от прежнего трактира лишь его название и характерную вывеску — отрезанную кабанью голову, кровь из которой стекала на белую скатерть. Выполненная в цифровом формате как движущееся изображение, выглядела она довольно устрашающе, но это вовсе не отталкивало многочисленных клиентов сэра Ланселота. Его прадедушка Аберфорт был ещё жив, но благодарные потомки, которым он передал все права на свою собственность, включая хогсмидский трактир, решили, что лучше ему обитать в доме престарелых, среди таких же, как он, впавших в старческий маразм волшебников и ведьм. Когда мы вошли в ресторан, официант — носатый эльф в белом переднике и форменном костюме — сообщил, что мисс Диггори уже ждет нас, и указал на один из дальних столиков. Девушка сидела за ним в гордом одиночестве и потягивала через трубочку ярко-красный напиток — коктейль «Кровавая Белла», в состав которого входили томатный сок и огневиски. Назван он был, разумеется, в честь леди Лестрейндж, моей безвременно ушедшей возлюбленной, но его рецепт сэр Аберфорт заимствовал у магглов: аналогичное пойло у них именовалось «Кровавая Мэри». Из истории Англии я знал, что своим названием этот коктейль обязан кровожадной королеве, фанатичной католичке Марии Тюдор, во времена правления которой христиан-протестантов жгли на кострах, как хворост… Увидев нас, Дельфина улыбнулась, сверкнув зелёными глазами, и меня от её улыбки нервно передёрнуло: сходство с молодой леди Беллатрикс было просто поразительным. «Живая копия юной Беллы пьёт коктейль, названный в честь покойной Беллы… Парадокс», — мелькнула у меня в голове странная мысль, на которой я решил сейчас не сосредотачиваться. Флойд представил меня. Я склонил голову и поцеловал кончики её пальцев, чем вызвал у неё лёгкое смущение. Девушка была одета в зелено-черное переливающееся платье, подчеркивающее все достоинства её изумительно правильной фигуры. Мой спутник, вернее спутница, тоже старался не отставать от нее, облачившись в корткий оранжевый топик, едва прикрывавший выпуклую женскую грудь, короткую юбку и жакет такого же цвета. Я же предстал перед ней в черных брюках, кожаной куртке и коричневой рубашке с расстегнутым воротом. Дельфина окинула меня изучающим взглядом и снова улыбнулась: — Вам идёт черный цвет, мистер Морган. Очень напоминает пиратский флаг вашего далёкого предка, вот только Веселого Роджера на нём не хватает. Я усмехнулся ей в ответ, одновременно почувствовав жжение в левом предплечье — как раз там, где находилась Черная Метка. «Что за…» — Мой разум не успел закончить эту фразу, поскольку болевые ощущения мгновенно прекратились, лишь только я занял место рядом с девушкой. Флойд-Гермиона уселся напротив меня. — Мисс Грейнджер-Уизли, рад видеть вас в нашем ресторане. Мы с Дельфиной одновременно повернулись в сторону говорившего. То был молодой человек, одетый в сверкающий белизной костюм, а рядом с ним замерли в услужливой позе два эльфа с планшетами. — Здравствуй, Ланс, я сегодня ужинаю с друзьями. Так что сперва обслужи их, а потом мне — как всегда. И дополнительную рюмочку огневиски… — Лицо мулата погрустнело, в черных выпуклых глазах блестнули слезинки. — Для моего Рона. Он был бы рад сейчас находиться за одним столом вместе с нами. Но я верю, что Рончик незримо присутствует здесь и ему будет приятен любой знак внимания. — Разумеется, мисс Герми. Мы тоже чтим память вашего героического мужа, безвременно ушедшего от нас. На его любимом столике установлена золотая табличка с именем. — Спасибо, Ланси, ты настоящий друг нашей семьи. Андрогин достал из кармана шелковый носовой платок с вышитыми на нём сердечками и театральным жестом вытер слезинки. Меня не покидало ощущение, что весь этот спектакль был заранее спланирован и неоднократно отрепетирован. Лансом или Ланси, как его называл Флойд, был не кто иной, как владелец ресторана, почтивший нас своим присутствием лично. Он кивнул нам и удалился, а эльфы принялись записывать на планшетах наши заказы. За обедом, который был приготовлен и вправду на славу, я раз за разом ловил на себе взгляд зелёных, совсем как у Беллы, глаз Дельфины. И каждый раз, когда наши взоры встречались, девушка загадочно улыбалась мне, я же ощущал мистический холод, точно ледяная капля скатывалась у меня по спине. И от этого странного чувства меня невольно передергивало. — Герми, — тихо произнесла мисс Диггори, когда мы перешли к десерту, — ты проверила наш столик на наличие вредоносных насекомых? Я тут же понял, что речь идёт о подслушивающих жучках, а Флойд едва не выронил серебряную ложечку, которой уже успел зачерпнуть клубничное мороженое. Мулат отрицательно замотал головой. С его стороны это была недопустимая оплошность. Ведь и ежу понятно, что места, где люди собираются, чтобы закусить и выпить, всегда и везде находятся под пристальным наблюдением спецслужб, в нашем случае — аврората. В непринужденной обстановке языки быстрее и охотнее развязываются, и даже самый верноподданный гражданин может на поверку оказаться злостным оппозиционером или саботажником. — Ладно, — она снова взглянула на меня и достала из сумочки смартфон в чехле салатового цвета. — Мистер Морган, загляните в свои сообщения. Её пальчики быстро забегали по экрану. Я открыл мессенджер, и мне показалось, что призраки прошлого вернулись за мной и вцепились в мой разум, чтобы утащить его в преисподнюю, откуда нет возврата. — «Ну что, Генри, поговорим начистоту? Или лучше называть тебя Тони? Выбирай сам, как мне в дальнейшем к тебе обращаться». Я прислал в ответ удивленный смайлик, а от неё получил хохочущий. — «Не ожидал, да? — И снова хохотунчик. Ей явно нравилось играть со мной в кошки-мышки. — Врождённая легилименция — одна из тех способностей, которая досталась мне в наследство от папы. Да и от мамы кое-что, не только внешность. Ты ведь уже и сам догадался, чья я дочь, не так ли? Иначе бы не искал со мной встречи вне Хогвартса». Флойд смотрел то на меня, то на Дельфи. Наше виртуальное общение вызывало у него беспокойство. — Герми, — девушка повернулась к мулату, — тебе, кажется, пора в дамскую комнату, не так ли? Ну так сходи, чего жмешься? Её слова прозвучали, как приказ, которого андрогин не осмелился ослушаться. Когда он ушёл, Дельфи спрятала свой гаджет обратно в сумочку и снова улыбнулась мне, совсем как Белла. — Я усыпила насекомых ещё до вашего прихода, — сообщила она. — Но решила, что лишние уши нам не нужны. Не доверяю я ему. Видимо, это врождённая неприязнь к таким, как он, недомужчинам и недоженщинам. Я хотел ей возразить, что если бы не эта фальшивая Гермиона, меня вообще не было бы в Хогвартсе, но промолчал, догадавшись, что она уже и так прочла мои мысли. Десятки вопросов к дочери Беллы и Тёмного Лорда жужжали в моём мозгу, словно рой пчел, и я даже не мог определиться, с какого начать. — Тебя воспитывала Энджили Малфой де Лаваль де Ре? — всё же спросил я, чтобы хоть как-то прервать затянувшуюся паузу. — Да, мама Энджи, — ответила Дельфи. — Она же, когда я обучилась грамоте, раскрыла мне правду о моих настоящих родителях, дав почитать письмо отца, написанное им накануне гибели… — Девушка на миг осеклась, но тут же взяла себя в руки и продолжила: — Когда мне исполнилось десять лет, мы с мамой и младшим братом перебрались во Францию. Через год меня приняли в Шармбатон, и, заполняя анкету, я указала только девичью фамилию бабушки Жаклин. С Малфоями меня ничего не связывает, а вот брат, Гийом Люциус, наоборот, гордится своей принадлежностью к этому дворянскому роду, который и за Ла-Маншем имеет дурную славу. Из-за этого мы часто с ним ссорились. Глупо, наверное, теперь я это понимаю, а вот маму Энджи наши словесные перепалки всегда огорчали, ведь и она — Малфой, хоть и с другой ветви. Брат тоже учился в Шармбатоне, а когда закончил школу, сам разыскал своего биологического отца, Люциуса. Тот принял его и даже сделал менеджером в своей фирме. — Фирме? — вырвалось у меня. — В Англии всё имущество Малфоев и Блэков было конфисковано, за какие же деньги он открыл её и чем она занимается? Дельфи пожала плечами. — Я этим никогда не интересовалась. До моего приезда в Англию мы с мамой жили довольно скромно. Она и сейчас работает врачом-терапевтом в государственной клинике для малоимущих. Она внезапно прервала свой рассказ, когда увидела возвращающегося Флойда. Мулат неторопливо шествовал по залу ресторана, виляя бедрами и притягивая взоры мужчин, воспринимавших его как женщину. Его развратная походка вызвала и у меня, и у Дельфи улыбку. — Ну что, голубки, наворковались тут без меня? — скаля зубы, спросил андрогин. — Генри, — обратился он ко мне, — ты отдал мисс Диггори свой подарок? Чёрт! Я совсем забыл о флакончике с гормоном роста для Флитвика. Достав из внутреннего кармана пузырёк из коричневого стекла, я протянул его девушке. Она вскинула брови от неожиданности, но, видимо, прочитав мои мысли, приняла его, откупорила и понюхала запах содержимого. — Да, аромат лотоса Кришны ни с чем не спутешь. Филиус будет доволен результатом. Она лукаво прищурилась и я понял, что Дельфи решила мне подыграть. Интересно, что она потребует взамен за содействие моему плану? Что бы это ни было, мы теперь с ней в одной лодке. До конца ужина мы весело болтали на разные темы, Флойд развлекал нас американскими анекдотами, многие из которых показались мне тупыми, а вот Дельфи заливалась смехом, даже когда шутки мулата были слишком вульгарными и совсем не предназначенными для девичьих ушей. Мне почему-то снова вспоминалась её родная мать — Белла, и вторая, приемная — Энджили, которая тоже была мне далеко не посторонней. Прошлое никак не хочет отпускать меня, думал я, наблюдая за девушкой. Мы вернулись в Хогвартс, когда на небе уже зажглись первые звезды. Завтра — понедельник, и у каждого из нас будет много работы: уроки, общение со студентами, лекции и домашние задания. Когда я попрощался с Дельфиной и наши дороги разошлись в разные стороны, Флойд сказал мне, стоя в коридоре между нашими соседними номерами: — Гляди не влюбись, друг мой. Она — вовсе не такая простая штучка, как может показаться. И тайн у этой девушки — не меньше, чем у нас с тобой. Я посмотрел на ухмыляющегося во весь рот мулата и ответил с сарказмом: — Если захочу с кем-то крутить любовные шуры-муры, обязательно посоветуюсь с тобой. Уж ты-то знаешь толк в этих делах, куда мне до тебя. Андрогин засмеялся и хлопнул меня по плечу: — И это правильно, бро. Рядом с Великим Змеем Чингачгуком всегда должен быть Верная Рука — друг индейцев. — Не забывай, что ты — тоже девушка, так что на роль Верной Руки вряд ли можешь претендовать. — Тогда буду твоей верной скво, ты ведь не против? — И вытянул толстые губы трубочкой, словно для поцелуя. — Иди уже, Покахонтас, — парировал я. — Мне ещё нужно подготовиться к завтрашним урокам и хорошо выспаться, чтобы ученики на моих лекциях не зевали. — Жаль, что ты прогоняешь меня. Мы могли бы вместе неплохо провести время. Тебе ведь понравилось, а у меня есть в запасе оборотное зелье… — Даже не мечтай, — резко оборвал я его. — Ладно-ладно, я пошутил. И мы разошлись по своим комнатам.