Каратель. Послеистория

Флойд хохотал так заразительно, что и я вслед за ним рассмеялся, просматривая видеоролик в Интернет-журнале «Магические приколы». Честно говоря, у меня всегда было туговато с чувством юмора, а после гибели Беллы, Тёмного Лорда, моих боевых товарищей, после нашего поражения и того, во что превратили магическую Британию победители, и подавно. Иногда мне казалось, что я вообще никогда больше не буду смеяться, ведь ничего, кроме холодного мрака, тоски и безысходности я для себя в обозримом будущем не предполагал. Да и самого будущего — тоже. И всё же моему неожиданному напарнику таки удалось меня развеселить. Видеоролик назывался «Факир и его змея». Дальше шло описание: «Волшебник-змееуст из Индии Свами Нарайян Дас, брахман великого храма Тысячеглавого Шеши, поразил публику своим новым трюком». Сначала всё выглядело, как обычное выступление заклинателя змей: почти обнаженный индус, сидя в позе лотоса, играл на дудочке, а прямо перед ним извивалась, грациозно танцуя, тонкая коричневая змея. Казалось бы, ну что тут такого? Но когда факир встал во весь рост, многие зрители, а их перед храмом собралось несколько тысяч, ахнули от удивления: эта змея выползала прямо из-под его набедренной повязки. Дабы ни у кого не осталось никаких сомнений, он снял кусок белой тряпки, прикрывавший его гениталии, и показал всем, что танцующая змея — на самом деле его собственный член, только увеличенный во много раз. После аплодисментов, щедрых пожертвований храму и заповеднику священных нагов, которым заведовал Свами Нарайян Дас, факир поклонился благодарным зрителям и на парселтанге велел своему извивающемуся змееподобному пенису обмотаться вокруг его правой руки, будто бы тот и вправду превратился в разумную рептилию. — И где ты это раскопал? — спросил я у андрогина, когда он перестал смеяться. Флойд посмотрел на меня с укоризной в черных навыкате глазах: — Эх ты, Чингачгук, а ещё Великим Змеем себя считаешь… — Это, кстати, ты меня так назвал, — перебил я его, но тот продолжал: — У меня было «окно» между занятиями. И пока ты рассказывал своим студентам о бароне Синяя Борода, я времени даром не терял, но искал в Интернете сведения о самых необычных способах применения зелья, ускоряющего рост мужского полового органа, того самого, которым сейчас вовсю балуется твой друг Флитвик. Вот и нашел видюшку с факиром, который тоже употребил это средство незадолго перед своим выступлением. Но, — андрогин многозначительно поднял вверх свой коричневый указательный палец, точно я был учеником на его уроке, — для того, чтобы выдать собственный член за дрессированную змею, Свами Нарайян Дас воспользовался ещё и специальным заклинанием — санскритской мантрой «Нагалинга». Произнести её человеку нашей культуры довольно сложно из-за наличия в ней специфических звуков, которых нет в современных языках. Да и не подействует она у нас, ибо волшебные палочки и посохи, сделанные мастерами Европы и Америки, приспособлены к другим магическим формулам. Мулат сделал небольшую паузу, а потом улыбнулся: — Однако же и я не привык отступать перед трудностями, а исследовать что-то новое — моя страсть с самого детства. Сделав перевод этой мантры с санскрита на английский, я снова залез в Интернет, стал искать её аналоги и таки нашёл! — В его голосе прозвучали победные нотки, точно он поймал снитч во время турнира по квиддичу. — Это заклинание — «Фаллум Серпентоморфи» — относится к разряду шуточных, его используют крайне редко, только чтобы разыграть друзей на вечеринке или удивить молодую девушку, не более того. Поэтому о нём мало кто знает. А вот я узнал и решил поделиться с тобой. Мы же - намного больше, чем просто коллеги по работе… — Это всё, конечно, интересно, но как твоё заклинание поможет мне отомстить моему убийце? — Его болтовня стала меня утомлять. — Срань господня! — Мулат хлопнул себя ладонью по лбу. — Неужели ты сам не догадываешься? А ещё американцев в тупости обвинял… Передавая через Дельфину гормон роста, который следовало добавить в зелье для увеличения размеров пениса, я намеревался опозорить своего врага перед студентами и коллегами, чтобы таким образом спровоцировать его на неадекватные поступки. К этой идее меня, как ни странно, подтолкнул сам же мулат-андрогин, рассказавший интересную подробность о Флитвике, вычитанную им на сайте «Хогвартские сплетни»: — Оказывается, у профессора заклинаний серьезный психологический комплекс. Ещё во время учёбы, когда он сам был студентом факультета Когтевран, за ним закрепилась кличка «Мистер Дюйм». Догадываешься, из-за чего? — Флойд лукаво прищурился. — Это насмешливое прозвище прицепилось к нему с подачи слизеринцев, которые подсмотрели за ним в школьной бане или туалете, и сумели по достоинству оценить размер его мужского прибора. Я призадумался, слушая рассказ соседа по общежитию. Ведь теперь, благодаря действию приготовленного Дельфиной препарата, короткий член профессора заклинаний сможет достичь такой же невероятной длины, как у факира из ведеоролика, значит, скрывать его хогвартскому коротышке станет весьма затруднительно. Я злорадно представлял себе, как этот уродливый карлик медленно сходит с ума из-за воздействия экстракта семян синего, ночного лотоса, которым я заменил в гормоне роста красно-розовую «камалу», а потом, испугавшись насмешек, кончает свою нелепую жизнь самоубийством. И, наконец, статью в оппозиционном Интернет-издании: «Филиус Флитвик повесился на собственном половом органе», с соответствующими колдографиями, присланными в его редакцию анонимным «доброжелателем». Такой финал меня вполне устраивал, ибо смерть хогвартского профессора произошла бы по его собственной вине. Флойд же, судя по всему, предлагал более изысканный метод экзекуции. — Я, кажется, понял тебя, друг мой. Но есть одно «но»: я не владею парселтангом. Дудочка для факира — всего лишь вспомогательный инструмент, главное — умение общаться со своими питомцами. Андрогин снова оскалил белоснежные зубы: — Зато я умею разговаривать с рептилиями. Его ответ вызвал у меня удивление: в Дурмстранге, где я учился, парселтанг считался одним из утерянных языков древних магов, а в Хогвартсе искусство общения со змеями вообще относилось к разряду Тёмных и считалось признаком принадлежности к проклятому роду Салазара Слизерина. В послевоенной Англии единственным змееустом числился Гарри Поттер, но и он получил этот дар благодаря крестражу Тёмного Лорда в его голове. О других я не слышал. Флойд объяснил: — Магическая Британия в этом плане сильно отстала от Америки, а тем более — Южной и Юго-Восточной Азии, где издавна почитают священных нагов. Даже африканские шаманы, племена которых вы, европейцы, называете примитивными и отсталыми, умеют общаться со змеями. В американской магической школе Ильверморни, которую я закончил с отличием, язык змей — парселтанг — входит в число обязательных предметов, его изучают на шестом курсе. И преподает эту дисциплину женщина-маледиктус из Центральной Африки, профессор Чомби, полностью трансформировавшаяся в змею, но сохранившая человеческую речь и умственные способности. Она, кстати, потомственная шаманка одного из народов, сохранивших свою древнюю культуру и религию, но презираемых вашим «цивилизованным» обществом. То, что здесь до сих пор считается запретным или предосудительным, у нас, американцев, а также у индуистов, анимистов и буддистов уже давно используется во благо как волшебников, так и обычных людей. Змеи всегда вселяли в немагов мистический ужас, лишь единицы могли похвастаться своим умением обращаться с этими загадочными и мудрыми существами. Благодаря этому приобретенному навыку мы спасаем змей как исчезающий уникальный биологический вид от истребления невежественными людьми. Сказанное им было действительно невероятно. Я поблагодарил соседа по общежитию за подкинутую им идею и желание помочь. В тот вечер на нём был плотно облегающий спортивный костюм, раскрашенный в красно-золотистые цвета Гриффиндора. Я обратил на это внимание. Андрогин улыбнулся в ответ, глаза его лукаво сверкнули: — Сейчас в гимнастическом зале тренируются молодые «львята»: Джеймс Поттер — один из лучших охотников своего факультета. Поскольку погода нынче нелетная, с неба льёт затяжной британский дождь, то и мячи свои — квоффлы — они будут метать и отбивать не над квиддичным полем, а в закрытом помещении. Я всегда наблюдал за игрой в квиддич лишь как зритель, а сегодня попросил научить меня забивать волшебные мячики в ворота противников. Старший сын Гарри Поттера согласился мне помочь в этом. Если получится, меня могут даже принять в команду. Я уже и метлу себе через Интернет заказал, в четверг буду учиться на ней летать. Надеюсь, Джейми меня подстрахует, если что. — И хитро моргнул левым глазом. — Удачной охоты тебе, Верная Рука, — подколол я его. Флойд оценил шутку и, выходя, послал мне воздушный поцелуй.

***

Судя по всему, снадобье с добавлением гормона роста, приготовленное Дельфиной, начало действовать. Флитвик, с которым я иногда пересекался на коридоре и в учительской, сиял от удовольствия, как начищенный до блеска медный чайник. А по словам вездесущего Флойда, который знал всё и обо всех в Хогвартсе, коротышка слишком уж часто начал бегать в преподавательский туалет, даже во время занятий. — Видимо, каждый раз меряет линейкой своего червячка, на сколько дюймов он вырос, — съязвил мулат, ухмыляясь. — Мадам Помфри, школьный колдомедик, по секрету сказала мне, что подозревает у Филиуса энурез и ей очень жаль, что тот стесняется обратиться к ней за помощью. Я же вспомнил, как случайно услышал разговор двух девочек-когтевранок. Одной из них оказалась Альбина Северина Поттер, жаловавшаяся подруге, что декан факультета во время дополнительных занятий по заклинаниям, которые она посещала в индивидуальном порядке, больно ущипнул её за ягодицу. — И как он мотивировал свой поступок? — спросила вторая девочка. — Хотя бы извинился? — Какое там, — фыркнула Альбина. — Сказал, что сделал это умышленно: мол, настоящий волшебник должен быть всегда сосредоточен на произносимом заклинании и не отвлекаться ни на какие раздражающие факторы. — Вот урод… — поддержала её подруга. — Можешь пожаловаться на него за сексуальные домагательства. — Нет, — замотала головой Аля, — это стыдно. Мы были в аудитории одни, он станет всё отрицать, и меня саму сочтут лгуньей. Но я к нему больше на занятия не пойду. Дракл с ними, с этими заклинаниями. Найду себе другого учителя… Увидев меня, стоящего невдалеке у окна и наблюдающего за тренировочным полётом игроков в квиддич, среди которых я без труда узнал Флойда-Гермиону, оседлавшего метлу, но не очень ловко, девочки умолкли и побежали прочь. Поступок Флитвика, вероятно, был вызван действием зелья, которое увеличивало не только сам член, но и его потенцию, возбуждая сексуальное желание. Плюс воздействие на его психику всё того же синего, ночного лотоса. Раньше за профессором заклинаний ничего подобного не замечали: он вообще слыл чудаком, помешанным на своём предмете, магических дуэлях и хогвартском хоре, которым руководил как дирижёр. С другой стороны, не случайно же он обратился к Дельфине с просьбой приготовить ему зелье-членорост. Значит, кто-то из преподавательниц или студенток ему приглянулась. Возможно, сама мисс Диггори. Или та же Альбина Северина, которую он ущипнул за задницу, что, впрочем, уже выходило за рамки не только школьных правил, но и уголовного законодательства, действующего в магической Британии. «Карлик и даже полугоблин — всё равно мужчина», — подумал я. Ближе к концу недели поведение Флитвика начало меняться. Его вид уже не был таким самодовольным и жизнерадостным, как прежде. Короткие, как у ребенка, штаны, которые он постоянно носил, были увеличены в ширину, как будто профессор-заклинатель поправился. Да и походка у него стала то ли хромающая, то ли подпрыгивающая, точно между ног ему что-то мешало. Я вспомнил русскую поговорку про плохого танцора и в душе искренне злорадствовал неудобствам своего недруга. Навестив меня с визитом в пятницу после занятий, Флойд заявил открытым текстом: — Скоро его член будет волочиться за ним, словно хвост. Интересно, куда он станет его прятать? Заложив ногу за ногу, мулат ещё некоторое время размышлял на эту тему, пока я готовил кофе для нас двоих. Уже сидя вместе с ним за небольшим круглым столиком, я спросил: — А как продвигается твоё знакомство со старшим сыном Поттера? Этот вопрос вызвал у андрогина прилив положительных эмоций. Наминая принесенный им же бисквитный торт с белковым кремом, который смешно пачкал его толстые губы, он делился впечатлениями от полётов на метле, за которыми я наблюдал, стоя у окна, и нахваливал Джеймса, его ловкость, красоту и смелость. — Один раз я даже чуть не свалился с метлы. — «Умышленно», — мысленно добавил я про себя, слушая его рассказ и тоже угощаясь сладким. — Но Икар-Джейми, к счастью, оказался совсем рядом и поддержал меня за талию, не дав мне упасть с высоты на холодную землю. — Допив кофе и вытирая лицо от крема влажной салфеткой, он добавил: — Завтра после обеда мы с ним идём в Хогсмид, в «Кабанью голову». Ланси Дамблдор, думаю, будет рад нашему визиту: как-никак, безутешная вдова и старший сын двух главных героев войны. Кстати, — мулат прищурился, — ты обратил внимание, что в холле ресторана на почетном месте размещены портреты «золотого трио»? — Нет, — честно признался я. — Зря, — вздохнул Флойд. — Иначе бы увидел между Гарри и Роном меня, а не ту гриффиндорскую выскочку Грейнджер, которая после войны предала своих друзей… О девушке, чьё имя он без разрешения себе присвоил, андрогин говорил с нескрываемым отвращением, и это меня заинтриговало. — Что стало с настоящей Гермионой? — спросил я. Лицо мулата вмиг перекосилось от злости, а черные глаза стали ещё чернее, в них сверкнули недобрые огоньки. — Я — настоящая Гермиона Грейнджер-Уизли, понял меня, Чингачгук? А эта… — Он употребил в её адрес грязное негритянское ругательство. — В общем, она выскочила замуж за белобрысого слизеринца Драко Малфоя, взяла фамилию мужа, и теперь она даже не Грейнджер. Там вообще какая-то мутная история. Сначала она и Рон Уизли должны были обвенчаться в церкви; я тогда сильно ревновал, — голос андрогина слегка вздрогнул от этих воспоминаний, — а потом вдруг ни с того ни с сего у самого алтаря на вопрос священника она сказала: «Нет». Разразился громкий скандал, а у меня словно гора упала с плеч: ведь теперь я мог попытать счастья с Роном… «Чёрт возьми! — думал я, слушая его откровения. — А ведь он до сих пор любит рыжего балбеса, но дружит со мной, прекрасно зная, что это я его убил. Впрочем, он также в курсе, что заказчица убийства — родная сестра Рона и жена Гарри Поттера, Джинни Уизли — тоже пала от моей руки. Чудны дела твои, Мерлин… Или Многоликий, которому я теперь служу?» — В голове у меня творилась настоящая путаница, но я всё же надеялся, что сумею сохранить трезвый рассудок до встречи с Поттером — встречи, которая для одного из нас будет последней. — …Драко и его жена сейчас живут в немагической части Британии. Почему? Этого я не знаю. Голос мулата доносился до моего сознания словно издалека. Видимо, Флойд это заметил, потому что дёрнул меня за плечо со словами: — Эй, Чингачгук, очнись! Тебе ещё рано встречаться с твоим Мониту. Если хочешь, — вдруг предложил он, — можешь составить мне и Джеймсу компанию в «Кабаньей голове». Думаю, будет веселее, чем торчать здесь, уткнувшись в компьютер. — А почему бы и нет? — неожиданно для самого себя ответил я. — Эта встреча может быть полезной для нашего дела…