Каратель. Послеистория

Девочка изумлённо вертела в руках разноцветную упаковку с установочной флэшкой новой компьютерной игры — космической стратегии, которую вовсю рекламировали в маггловском сегменте интернета. Дочь Гарри Поттера вслух прочла название: — «Колонизация-7. Конкистадоры Вселенной». Флойд самодовольно ухмылялся: похоже, ему удалось произвести впечатление на юную ученицу. — Это — мне? — переспросила студентка. — Конечно, тебе, — кивнул мулат. — Мой компьютер не потянет, — тяжело вздохнула Альбина Северина, ознакомившись с системными требованиями на обороте картонной упаковки. — Процессор будет тормозить, оперативной памяти маловато, не говоря уж об интегрированной видеокарте… И это было правдой: её допотопный ноут давно нуждался в серьёзном обновлении «железа», в замене многих его компонентов. К тому же в последнее время Альбина не особо любила принимать подарки. Вот доверилась она семье, а что в итоге? Чем расплатилась? — Так поиграй на моём компе, пока мы с твоим братом будем на квиддичном матче, какие проблемы? — снова улыбнулся андрогин. — А когда я вернусь в Хогвартс, сделаем апгрейд твоего ноутбука, и сможешь покорять далёкие миры на собственной машине. Аля сначала обрадовалась такому предложению, но потом вдруг вспомнила, какой завтра день. После всего произошедшего девочка понимала, что необходимо просчитывать каждый шаг для своей же собственной безопасности. Нельзя провоцировать родню ни в малейшей степени, ведь вызвать агрессию в свой адрес со стороны этих милых родственничков способен любой пустяк. — Спасибо большое, миссис Грейнджер-Уизли, но мне в воскресенье нужно ехать к бабушке Молли. Так что… — …возьмёшь мой лэптоп с собой, — завершил за неё фразу андрогин. — Ты ведь будешь аккуратно с ним себя вести и по запрещенным сайтам гулять не станешь? — Флойд прищурился. — Нет, конечно. Ещё раз большое спасибо! Он прошептал ей на ушко заклинание, открывающее дверь в компьютерный класс, и лукаво подмигнул. Казалось, что сейчас Альбина бросится на шею своей преподавательнице, но мулат удержал её от подобных проявлений эмоций. Воскресным утром Флойд с Джеймсом Поттером, одетые в одинаковые красно-золотистые костюмы с эмблемой Гриффиндора, а так же Гийом Деламарк, названный брат Дельфины, в своей голубой мантии с французскими королевскими лилиями, взявшись за руки, отправились на турнир по квиддичу. Альбина, которой в этот день следовало переместиться в новую «Нору» к старухе Молли, где-то задерживалась. И я даже догадывался, где именно. Открыв компьютерный класс с помощью известного мне заклинания, я увидел девочку, которая сидела, полулёжа за столом, перед открытым ноутбуком Флойда. Огромные стереонаушники защищали её слух от посторонних звуков, создавая эффект полного погружения в игру. На мониторе портативного компьютера мелькали геометрические фигуры скринсейвера, но когда я слегка пошевелил мышкой, передо мной развернулась панорама неведомой планеты, затерявшейся где-то за пределами нашей Галактики. Крохотные человечки в синих комбинезонах и касках рабочих сооружали какие-то здания, обустраивали военную базу, добывали полезные ископаемые, чинили поврежденную технику, другие же — в оранжевой униформе космического флота землян — сражались с высокоразвитыми аборигенами, похожими на больших зеленых ящериц. Туда-сюда по карте сновали боевые машины сторон, раскрашенные в цвета их армий, стреляя в противников лазерными лучами и виртуальным пламенем. Аля даже не шелохнулась, продолжая безмятежно посапывать за столом. Видимо, ей снилось, как она вместе со своей командой покоряет и осваивает этот чужой, недружелюбный мир, жители которого явно не были рады вторжению незваных гостей из космоса. Стратегическая игра, созданная маггловскими программистами, по своему сюжету и названию очень напоминала события из недавнего прошлого нашей родной планеты, когда европейские колонизаторы ради новых территорий, ресурсов и рынков сбыта своей продукции порабощали, истребляли, обращали в свою веру целые племена и народы. Похоже, что и в далеком будущем люди будут заниматься тем же, но уже на космических кораблях и в других звездных системах… Вот только реальная война была куда страшнее любой, даже самой изощренной фантазии. Перемещение студентов из дома в дом, в пределы Хогвартса происходило с помощью каминной сети и летучего пороха. Довольно архаичный способ, учитывая то, что каминами для обогрева помещений в новом здании Школы магии изначально не пользовались: вместо них в этом комфортабельном небоскребе установили батареи парового отопления, как в квартирах и офисах магглов. Декорированные под старину, камины служили преподавателям и студентам исключительно в качестве транспортного средства. Учащимся, чтобы воспользоваться ими, следовало получить разрешение у директора Чжоу Чанг, но дети Гарри Поттера имели особые привилегии. Никто бы не осмелился запретить им навестить на выходные любимую бабушку. Впрочем, любимую ли — это ещё большой вопрос. Выйдя из компьютерного класса, я закрыл его заклинанием, после чего вошёл в школьную уборную, где принял оборотное зелье, превратившее меня в точную копию Джеймса Сириуса Поттера. Затем как ни в чём не бывало я подошёл к одному из каминов, швырнул в него летучий порошок и в языках холодного зелёного пламени переместился в новую «Нору». Адрес её был мне хорошо известен, ибо после того, как Рон Уизли «женился» на фальшивой Гермионе, а члены его семейства демонстративно покинули Малфой-мэнор, Министерство магии выделило им как ветеранам второй магической войны другой, не менее солидный особняк, принадлежавший ранее Макнэйрам. С его бывшим хозяином меня связывала общая служба у Тёмного Лорда, но никак не дружба: даже среди Пожирателей Смерти старина Уолден пользовался дурной репутацией. В своём родовом поместье он создал публичный дом для сослуживцев и чиновников нового Министерства, где к их услугам были захваченные в плен и доведенные до скотского состояния девушки и молодые женщины из «Ордена Феникса» и Армии Дамблдора. Своих сексуальных рабынь Макнэйр, с помощью наркотических зелий и пыточных заклинаний, принуждал удовлетворять самые извращённые желания клиентов. Несколько раз он устраивал здесь вечеринки в духе римских императоров Калигулы и Нерона, на которых я, по приказу Тёмного Лорда, тоже должен был присутствовать, чтобы потом доложить Хозяину обо всём происходившем на этих оргиях. В жестоких развлечениях гостей я участия не принимал, мне были чужды подобные забавы, но, наблюдая за своими коллегами, богачами-аристократами и министерскими чиновниками, ловил себя на мысли: до какого же низкого уровня способен пасть человек, получивший в свои руки неограниченную власть над беззащитными людьми. Мне самому довольно часто приходилось пытать пленников, но делал я это либо с целью выведать у них нужную нам информацию, либо для устрашения и подавления воли других, кто ещё пробовал сопротивляться нам. Но при этом я никогда не применял к своим жертвам сексуального насилия, а смерть от «Авады», которой чаще всего и заканчивались подобные экзекуции, была проявлением милосердия к изувеченным пленникам со стороны их мучителя. Я же всегда относился к поручениям нашего Повелителя как к своей обычной рутинной работе и старался не думать о врагах, как о людях, равных нам, никогда не запоминал их имён и лиц. Быть может, поэтому они не приходили ко мне в моих редких и коротких сновидениях, не мучили ночными кошмарами, не являлись в темноте бестелесными привидениями. Не было в моей практике Карателя и личного палача Темного Лорда ничего такого, о чём пишут романисты в своих дурацких книгах. А от низменной страсти, именуемой совестью, Хозяин лично освобождал нас после принятия Чёрной Метки… Огромный особняк внешне почти не изменился, оставаясь таким же, как и в былые времена: вычурным и безвкусным, с аляповатыми фигурными украшениями в стиле позднего барокко на стенах и балконах, коринфскими колоннами и позолоченными витиеватыми узорами на дверях многочисленных комнат. Макнэйры хоть и принадлежали к чистокровному роду, но не настолько древнему, как Блэки, Малфои или Лестрейнджи. Лишь прадеду Уолдена удалось выхлопотать для себя и своих потомков дворянский титул. Представители данного семейства управляли сетью увеселительных заведений по всей магической Британии, которые приносили им неплохой доход. Разбогатев и получив доступ к высшему обществу, Макнэйры, чтобы не отставать от других аристократов, решили сделать своё родовое имение таким, которое сразу бы бросалось в глаза даже случайному прохожему, как бы говоря ему: «Здесь живут очень состоятельные люди, которые могут позволить себе очень многое, недоступное простым смертным». Но плебейское происхождение главы рода и отсутствие эстетического вкуса у его детей и внуков выдавало себя даже в архитектуре и внешнем оформлении особняка. То, что предатели крови Уизли приняли в дар от правительства Британской демократической республики этот особняк с его дурной репутацией, было для меня свидетельством их беспринципности, которую они ловко скрывали своим магглолюбием. Прибыв через камин в новую «Нору», я был ещё больше удивлён, когда увидел суетливую беготню эльфов-домовиков, сновавших туда-сюда с какими-то вещами и средствами уборки помещений. Похоже, старуха Молли, командовавшая ими, заставляла этих лупоглазых ушастых работников наводить идеальный порядок в каждой комнате, буквально вылизывая всё до блеска. Удивление же моё было вызвано тем, что, во-первых, законами республики все эльфы-домовики освобождались от многовекового рабства; в специальных пунктах им выдавали одежду, включая футболки с изображением Добби (эльфа-домовика Малфоев, помогавшего Гарри Поттеру) и надписью: «Я — свободный эльф!». Во-вторых, до войны Уизли не имели своих эльфов и открыто осуждали их рабство. Похоже, что те, которых я увидел в особняке — в таких же футболках с портретом Доби, — раньше были рабами Макнэйров, а теперь добровольно служили семейству Уизли как наёмные рабочие. Возможно, в знак благодарности за участие в войне и победу, которая даровала им освобождение от рабства. Увидев меня, эльфы, как по команде, замерли и хором запели: — Приветствуем вас, масса Джеймс Поттер, сын великого Гарри Поттера, убившего злого Волан-де-Морта и давшего новую надежду магической Британии! Слава Гарри Поттеру! Слава детям и друзьям Гарри Поттера! Это действо походило на какой-то странный ритуал, и я не знал, как на него реагировать. — Благодарю вас, свободные эльфы, за добрые слова… Я сам понимал, что мой ответ им звучит довольно нелепо, но ничего умнее не смог придумать. Работники смотрели на меня, выпучив глаза и хлопая огромными ушами, похожими на крылья летучих мышей. — В честь праздника, — придумывал я на ходу, — объявляю вам выходной. Идите к своим семьям, веселитесь и развлекайтесь. Эльфам не нужно было дважды повторять: они тут же побросали свои ноши, ведра с водой, швабры и веники, и в мгновение ока испарились. Этого мне и надо было. «Хорошо, что они не спросили, какой сегодня праздник» — мелькнула мысль. Мои размышления о том, что делать дальше, прервал резкий, как пощёчина, властный старушечий голос: — Джеймс, негодник! Снова ты балуешь этих бездельников? Будешь сам теперь убирать. Я оглянулся на источник звука. Увиденное напомнило мне черепаху Тортиллу из маггловской детской сказки «Золотой ключик», о приключениях деревянного мальчика Буратино. Хоть мои родители — Радомир Долохов и Злата Караджич — принадлежали древним родам славянских волхвов, в нашей библиотеке было много маггловских книг. Ребенком я любил слушать, когда мама читала их мне, потом научился читать сам. Чуть повзрослев, я спросил у отца: — Зачем нам книги о волшебниках и сказочных героях, написанные не волшебниками? Ответ его был прост и короток: — Потому что они отражают их взгляд на нас. По этим книгам мы изучаем психологию тех, кто на протяжении столетий нас преследовал. Позже я понял мудрость его слов: чтобы побеждать врага, нужно знать, что он думает, как воспринимает окружающий мир. На электромеханическом кресле с колесами, наподобие тех, которыми пользуются магглы-инвалиды, громоздилось сооружение из разноцветного тряпья, нескольких десятков, если не сотен кофт и юбок, напяленных одна поверх другой. И на вершине всего этого — голова в розовом чепчике с лицом, которое я запомнил на всю жизнь. Лицом убийцы моей Беллы. Я знал, что после странной женитьбы Рона и смерти мужа Артура, после многочисленных скандалов в их семействе Молли Уизли тронулась рассудком и перестала ходить. Для своих детей и внуков она стала сущим наказанием, которое они терпели с подлинно христианским смирением. Впрочем, терпели не все. Джинни откровенно ненавидела свою мать за то, что та постоянно совала нос в дела её семьи. Дети Гарри Поттера воспринимали обязанность регулярно посещать «любимую бабушку» как некую разновидность Азкабана, только вместо дементоров и палачей-мракоборцев здесь была одна-единственная Молли Уизли, стоившая их всех, вместе взятых. Старуха зыркнула на меня и тем же властным голосом с не терпящими возражения интонациями грозно спросила: — А что Джинни, скверная девчонка, уже совсем позабыла о своих обязанностях дочери? Вчера я весь день её прождала, хотела сказать, что мальчишка Поттер — ей не пара, а она так и не пришла… Меня передернуло от её слов, а Молли продолжала как ни в чём не бывало: — Хорошо хоть крошка Лили с Альбусом меня иногда развлекают, да ты, оболтус, приходишь ко мне в гости… По всей видимости, нелюбовь Джеймса и зловредной бабульки была взаимной. Было что-то жуткое и неправильное в том, что Молли по-прежнему считала Альбину Северину мальчиком. — Джеймс, — старуха обратилась ко мне, — поди в гараж, позови сюда моего неудачника-мужа Артура. Он там снова возится с маггловскими машинами. В моей каталке левое колесо скрипит, пусть посмотрит, что там. Время потеряло для самой старшей из Уизли всякое значение. Покойный муж был для неё всё ещё жив. Как и Джинни. Я решил, что пора заканчивать эту трагикомедию. Достав из рукава мантии тисовую палочку длиной 11 и ¼ дюйма, я ответил: — Бабушка, смотри, что у меня есть. Узнаёшь? Это мама мне подарила. Старушечье лицо искривила злобная гримаса, брови сдвинулись к переносице, глаза сверкнули, как индикаторы в каком-то маггловском приборе. — Подарила? Да как она посмела, паршивица, без моего разрешения? Это я ей купила палочку, потому что Артур, её отец, никогда не имел своих денег, только транжирил моё приданое на свои дурацкие увлечения. Немедленно отдай её мне! — Она имела в виду палочку. — Твоя мать недостойна пользоваться магией. И ты растешь таким же дуралеем, как твой дедушка Артур и дядя Рон. Сколько раз я им говорила… — Хватит! — я резко перебил её бред. — Артур умер. Его больше нет. — Умер? Когда? — злобная гримаса сменилась искренним удивлением. Она хотела что-то возразить, но я не дал ей говорить: — Твой сын Рон и дочь Джинни тоже мертвы. Это я их убил. — Ты? Джеймс? — бледно-голубые глаза едва не вылезли из орбит, и мне на миг показалось, что в них мелькнула искра разума. Впрочем, я мог и ошибаться. — Я не Джеймс. — А кто же? Что сделал с Джеймсом? Отвечай! Действие оборотного зелья заканчивалось, ко мне постепенно возвращался мой прежний облик. — С Джеймсом всё в порядке, — спокойно ответил я, снова становясь самим собой. — А вот ты сегодня умрешь. Посмотри на меня внимательно: мы с тобой уже встречались. Во время последней битвы за Хогвартс, в Большом зале. Мои слова возымели действие. Безумие на короткое время отпустило Молли Уизли из своих цепких объятий. Она меня узнала! — Ты! — прошипела старуха сквозь зубы. — Мерзкий, окаянный Пожиратель Смерти из банды Сам-Знаешь-Кого! Убийца! Палач! Каратель! Ругательства вылетали из её рта, как снаряды из маггловской пушки. Я же стоял напротив неё и только улыбался, вертя в руках палочку Джинни, которой суждено было стать орудием моей мести. Когда голос Молли Уизли перешёл в хрип, я снова заговорил: — Ты убила женщину, единственную, кого я любил. Беллатрису Лестрейндж, урожденную Блэк. И за это я приговариваю тебя… — Да! — вдруг заорала старуха, пытаясь встать из инвалидной коляски, но безуспешно. — Я убила эту проклятую суку, и сделала бы это ещё тысячу раз, будь у неё хоть тысяча жизней! Мне снова пришлось выдержать словесный шквал оскорблений, теперь уже в адрес Беллы. И это было для меня ещё хуже, чем то, что она говорила обо мне, о Пожирателях Смерти в целом и о нашем Повелителе. Сжимая в руках палочку Джинни, я твердо решил, что легкой смертью она не умрёт. Старуху Молли мне никто не заказывал, её сморщенное лицо вряд ли бы подошло для Черно-белого дома. Это — моя личная месть, и только мне решать, каким способом казнить убийцу моей возлюбленной, моей Тёмной Леди. Старуха продолжала изрыгать проклятия, перемешанные с руганью, когда я взмахнул палочкой её дочери и произнес: — Инсендио! Перед этим я невербально наложил на комнату чары. Ворох разноцветного тряпья вспыхнул ярким пламенем. Старуха Уизли громко закричала, но её никто не слышал. Я некоторое время смотрел, как огонь поглощает её, точно кучу мусора, после чего, развернувшись, по очереди поджег остальные комнаты. В них никого не было, даже эльфов, так что случайные жертвы были исключены. Выйдя из «Норы», я в последний раз оглянулся на бывший особняк Макнэйров, из окон которого вырывались клубы огня и дыма, после чего аппарировал в Лютный переулок. Там у меня должна была состояться встреча с одним старым волшебником, которого я знал ещё со времён службы у Темного Лорда.