Право выбора

Гарри слонялся по замку в мантии-невидимке: хотелось побыть одному. Метель на улице, казалось, пыталась стереть все вокруг: замазать озеро, квиддичное поле, хижину Хагрида, опушку леса, да и сам замок. Начать с чистого листа. Младшекурсники игрались в снегу, проваливаясь в сугробы по колено. Невероятный контраст: счастливые дети и надвигающаяся война. Было слышно, что в туалете кто-то плачет. Неудивительно, это же туалет плаксы Миртл. Однако любопытство взяло верх, и он решил заглянуть. У раковины стоял Драко Малфой, обливаясь ледяной водой. Все его тело тряслось. Он повторял одну фразу: «Почему я?». В его глазах плескались отчаянье и ужас. От слез они стали темнее и выразительнее, словно смыло пелену. Никогда еще Гарри не видел его в таком состоянии. После инцидента в ванной старост гриффиндорец чувствовал с ним какую-то связь, теперь они вроде как стали соучастниками. Почему-то он с самого начала был уверен, что Малфой никому не разболтает. Бросать его одного в таком состоянии не хотелось. — Что случилось? — спросил гриффиндорец, снимая с себя мантию и накладывая запирающее и заглушающее заклинания на дверь. Малфой опустился на пол, его все еще трясло. Гарри чувствовал себя истуканом, не зная, как еще поддержать Малфоя, он уселся рядом. — Родители зовут домой на Рождественские каникулы, — выдавил из себя Драко. — Не похоже на повод для истерики. — На первый взгляд. Малфой улыбался зло и отчаянно, слезы так и текли по его лицу. — Говорят, на эти праздники у нас в Мэноре будут гости. Очень уважаемые гости. И у них для меня есть особый подарок. И небольшая просьба. — Оу, я так понимаю, гостя особенно уважает твой отец. — Так понимаешь. Я не знаю, что мне делать. Если я не приму метку, меня убьют. Если приму, я буду должен исполнять его поручения всю жизнь. В результате меня, вероятнее всего, убьют. Не знаю, кто победит в этой войне: безносый полутруп или очкастый суицидник. У меня нет выбора, ты понимаешь? Имя, статус, кровь, — они связывают меня. Я не могу ничего изменить, но я не хочу этого. И… я боюсь, что они убьют маму. — Ты ошибаешься, всегда есть выбор. Ты боишься его даже рассмотреть, но выбор есть. — Да что ты говоришь? Красивые слова? — А что если не ехать в Мэнор? — Гарри решил перевести их разговор из абстрактной плоскости к конкретным действиям. — Даже не знаю, под каким таким предлогом я могу пропустить семейный праздник, да еще накануне столь значимого события, не вызвав подозрений — зло ехидничал Малфой. Видимо, начинал приходить в себя. — У меня есть идея, но она немного сумасшедшая, и я не особо в ней уверен. Как думаешь, если ты окажешься в больничном крыле, это будет веским предлогом? Малфой робко улыбнулся. — Может быть, надежда магического мира хочет подарить и мне немного надежды? Чтобы поменьше думать и не успеть испугаться, Гарри выпалил первое, что пришло ему на ум. — Сектумсемпра Малфой перестал улыбаться, он рухнул на пол, вокруг расплывалась лужа крови. Его белая рубашка краснела с невероятной скоростью. «Мерлин, надеюсь, я его не убью. Уже можно звать на помочь или пока рано?» Плакса Мирт появилась неизвестно откуда и подняла такой вой, что заложило уши. Гарри снял с двери заклинания. Почти сразу же в туалет влетел профессор Снейп. Он упал на колени перед Малфоем и шептал какие-то заклинания. — Поттер, вы в своем уме? Что здесь произошло? — Мы с ним просто дрались, а потом я случайно применил заклинание, которое увидел в учебнике — В каком, к черту, учебнике? Принесите мне ваши учебники. Минус сто очков с Гриффиндора за использование неизвестных заклинаний. — С ним все будет в порядке? Я не хотел… Я просто… Гарри старательно заморгал, в груди у него что-то скукоживалось. — Его срочно нужно доставить в больничное крыло. Жду вас у себя в кабинете через 10 минут. Снейп аппарировал вместе с Малфоем. Гарри думал, что аппарировать в Хагвартсе запрещено. Видимо, есть исключения.

***

Драко помнил резкую, засасывающую в воронку боль. Картина перед его глазами сужалась, пока мир не провалился в черноту. Когда он смог снова открыть глаза, он уже был не в туалете плаксы Миртл. Светало, пахло мазями и зельями, висела тишина. «Отлично», — подумал Малфой, — «больничное крыло. Это то, что нужно». В коридоре послышались шаги: шло несколько человек, но только один казалось впечатывал каждый свой шаг ударом каблука. Так ходил только Люциус Малфой, его он научился слышать издалека. Драко окатил ужас, он должен приложить все усилия, чтобы снять с себя любые подозрения. Он отгородил сознание, спрятав там хрупкую надежду и нежелание подчиняться. Оставив снаружи только страх и смирение. Страх был настоящим, его отец был слишком хорош в легилименции, чтобы его можно было обмануть образом чувства, а не им самим. Беллатриса тренировала его в окклюменции по настоянию матери. Двери резко распахнулись. В больничное крыло влетел Люциус Малфой, чуть отставал Северус, а Макгонагалл и Дамблдор замыкали эту безрадостную процессию. Складывалось ощущение, что они настойчиво делают вид, что пришли сюда по совершенно иному поводу. -Отец, — Драко попытался подняться, чтобы почтительно кивнуть родителю, но боль заставила его скривиться и упасть на подушку, — прошу прощения, что не могу поприветствовать тебя как подобает. Я нарушил твои планы. Мне очень жаль, отец. Драко почувствовал, как Люциус прощупывает его разум. Он очень наделся, что воображаемая стена сдержит его настоящие чувства и воспоминания, а придуманные наскоро заменители окажутся достаточно убедительными. -Юному Малфою пока нельзя вставать, — безэмоционально констатировал и без того очевидный факт Снейп. -Что ж, вижу, в своем письме вы не преуменьшили тяжесть состояния моего сына. Признаюсь, я подумал, что вы излишне его жалеете, — бросил Люциус Дамблдору, все еще стоящему позади. Макгонагалл поджала губы еще сильнее, — что произошло, сын? -Мы столкнулись в Поттером, он меня оскорбил, завязалась перепалка, затем он применил неизвестное заклинание, и после я оказался здесь. Я никогда раньше не сталкивался с этим заклинанием, отец. Драко представил, как из палочки Гарри вылетает заклинание, и наполнил воспоминание гневом, который испытывал раньше во время их драк. Люциус удовлетворенно хмыкнул. -Любопытно, откуда же ваш любимый ученик знает такие темные заклинания? -Мы проводим расследование, можете не сомневаться, ученик уже наказан за столь неподобающее поведение, — отчеканила Макгонагалл. -Надеюсь, вы справедливы ко всем своим ученикам, — ухмыльнулся Люциус. -Полагаю, Вы бы хотели обеспечить наследника наилучшим уходом. Хочу Вас заверить, что места лучше, чем Хогвартс для него не найти. Во-первых, транспортировка, магическая или нет, невозможна. Во-вторых, единственный специалист по заклинанию, которому подвергся Ваш сын, находится в Хогвартсе (Дамблдор многозначительно опустил имя этого эксперта). Поскольку из-за этого инцидента вы не сможете провести Рождество в кругу семьи, после выздоровления Драко получит дополнительные выходные дни, чтобы посетить вас. Казалось, Дамблдор совершенно не беспокоится из-за резни, которую устроил Поттер. Драко чувствовал, что в нем разрастается ужас, и изо всех сил старался его сдерживать. -Что ж, рад слышать, что Вы все предусмотрели. Трех дней будет достаточно, успеваемость моего сына не должна пострадать, — ответил Люциус, ощупывая сознание Драко. Конечно, он видел его страх, но, кажется, страх его не смущал. -Я прибуду домой, как только смогу, отец. Драко постарался вложить все свои представления о покорности в эти слова. -Не сомневаюсь в тебе, сын, — удовлетворенно улыбнулся Люциус и ушел. Макгонагалл поспешила за ним, как будто боялась, что он задержится в замке хотя бы на секунду. Она поджимала губы так сильно, что их уже было не разглядеть. -Ты многому научился Драко, выздоравливай, — неожиданная поддержка Снейпа вызывала опасения. Дамблдор загадочно улыбался. Истратив все силы на окклюменцию, он снова провалился в сон.

***

Ночью Гарри прокрался в больничное крыло. Малфой лежал на больничной кровати и едва не сливался с белой простыней. Весь его торс был забинтован. Не пострадало только лицо. — Эй, ты как? Малфой вздрогнул и открыл глаза. Он вымучено улыбнулся. — Я ужасно, но это очень хорошо. Говорят, постельный режим на месяц, транспортировка запрещена, только покой. А что это было за заклинание? — Да я и сам не знаю, увидел в учебнике. — Что у тебя за учебники? — Снейп так же спросил. — Назначил отработку? — О да, на целый месяц. -Здесь был мой отец. Приходил проверять, что я не вру. Хорошо, что моя безумная тетка обучала меня окклюменции. -А меня учил Снейп, — Гарри поморщился от воспоминаний, — Как думаешь, у тебя получилось его обмануть? — Думаю, да. Здорово, что у меня появилась отсрочка. Но это всего лишь месяц. А что потом? Оттягивать бесконечно я не смогу. Я не хочу войны. — Война уже идет, и тебе придется выбрать сторону. Я предлагаю тебе свою. Гарри улыбался и выглядел совершенно спокойным, как будто речь шла не о жизнях сотен волшебников, а о выборе блюда в ресторане. — У вас есть план? — У Гермионы есть. Она торчит в библиотеке днями и ночами, пока не делилась с нами, но мне кажется, она что-то нашла. Не драться, скорее всего, не получится, они найдут всех, а тебя они найдут в первую очередь. — Может ты и прав. Но если я открыто перейду на вашу сторону, к чему приравнивается отказ получить метку, то они убьют маму. Драко снова затрясло. Гарри хотелось, чтобы было какое-то простое и легкое решение, вроде инструкции: делай вот так и все будут живы. Но инструкции не было, даже сложной. — А что, если спрятать твою маму? В магическом Лондоне — бессмысленно. Но я знаю одну милейшую леди, которая может согласиться ее приютить. — Что за леди? — Я бывал у нее в детстве, она вроде как сквиб. Поэтому могла бы помочь жить в мире магглов. Магию они вычислят. — Ну, ты же понимаешь, что я не могу просто прийти домой, взять ее за руку и аппарировать? — Если честно, я бы задал эту задачку Гермионе. — Не спорю, что после всего произошедшего, мы с тобой несколько сблизились и уже вряд ли можем называться врагами, но вот насчет дружбы с твоими друзьями я сомневаюсь. Так и вижу, как она бежит мне помогать, и ее лохматые кудри развеваются на ветру. — Зря ты так, может она и слишком правильная, но самая умная из всех, с кем я когда-либо был знаком. — И много у тебя знакомых? — Честно говоря, не особенно. Откровенность и прямота, странным образом возникшие между Гарри и Драко, удивляли обоих. Еще с осени, когда Драко его спас, Гарри на секунду почувствовал искренность Драко. Пусть это и был страх, зато страх честный. А Гарри Поттеру так не хватало честности. И это отчаянное желание спасти Нарциссу… Было даже немножко завидно, что у Малфоя был такой человек, было то, ради чего стоит рискнуть и пойти против всех.

***

Гарри Поттер приходил к нему каждый вечер. Они обсуждали квиддич, маггловские книжки и всякую чепуху. Наверное, это можно было назвать дружбой. Драко в этом особенно не разбирался. Он не понимал, как Гарри мог полагаться на Уизела и Грейнджер, хотя толком не говорил с ними в этом году. Как он мог так решительно шагать в неизвестность, как будто ему совсем не страшно. Как весь магический мир мог верить, что этот подросток без опоры под ногами — их выигрышный билет? В тот вечер Поттер заснул, пока Драко увлеченно рассказывал, как учился летать на метле. Он уже собрался ткнуть его под ребра, но рука так и застыла в воздухе. Хрупкий, словно вылитый из фарфора, он сидел на стуле. Луна высвечивала непослушные кудри и тени под глазами. Конечно, Драко отсыпался днем, Поттер не отсыпался никогда и никогда не говорил, что устал. Эта пронзительная беззащитность и непосредственность очаровала Драко, окутала, как кисель, в котором он плыл и не мог не вязнуть. В животе засосало, как бывает, когда падаешь с метлы спиной вниз. Не чувствуя рук, он убрал прядь со лба гриффиндорца, обнажая шрам. Гарри открыл глаза. Наваждение исчезло. -Ты чего? -Иди спать, а то тебя Помфри так и застукает спящим истуканом. -И долго я спал? -Весь мой остросюжетный рассказ про сражение с драконом, который жил в нашем подвале. -Домашний дракон? — вскинулся Поттер. Драко засмеялся, его смех разливался по больничному отделению и звенел где-то у Гарри в груди. Он и сам невольно расплылся в улыбке. Разве люди вообще умеют так смеяться, что вокруг становится тепло? -Теперь точно вали, сейчас Поппи прибежит меня лечить. Гарри шел из больничного крыла и понимал, что дальше тянуть нельзя. Он должен что-то сделать. Он хочет, чтобы человек, который умеет так смеяться, выжил.