Право выбора

На следующий вечер он пришел не один. Рон разве что не пускал из ушей дым, Гермиона молчала, но всем своим видом выражала недовольство.

***

-Гарри, ты понимаешь, что это все может быть игрой? Сейчас мы поделимся с ним нашими планами, а завтра он на блюдечке принесет нас сам-знаешь-кому? -Это же Малфой, ему на роду написано быть Пожирателем! Рон с Гермионой выражали удивительную солидарность, когда Гарри объявил им, что они должны помочь Малфою. -И зачем тогда он меня спасал? -Чтобы втереться в доверие. -И все равно убить, только позже? Какой в этом смысл? -Тут я согласна, — Гермиона, наконец, прислушалась к голосу разума, — убив тебя можно было бы получить от Темного Лорда все. Остается только одно — ему ничего не нужно от Того-кого-нельзя-называть. -Но это же Малфой! — повторил Рон уже печальнее, понимая, что спор проигран. -Рон прав, Малфой вроде как потомственный Пожиратель смерти. Вы только представьте, как сложно не стать Пожирателем смерти, когда твой отец — Люциус. Если мы ему не поможем, кто поможет? — настоял Поттер.

***

И вот теперь они шли в больничное крыло втроем, едва умещаясь под мантией. Рон все время наступал на ноги, волосы Гермионы лезли в глаза и нос. С Малфоем под мантией было намного удобнее. -Привет, Хорек, чтоб ты сразу знал, нас заставили, — выпалил Рон, как только с его головы соскользнула мантия-невидимка. -Малфой приподнялся на койке, он выглядел так, как будто перед ним стояли не три подростка, а делегация эльфов, которые звали его отправиться по радуге в страну грез. -Поттер, зачем ты их сюда притащил? -Ну, я хочу тебе помочь, но один я не справлюсь. -И зачем тебе мне помогать? — Драко смотрел на него резко и пронзительно, прямо в душу. -Потому что я так хочу, — ответа не было и Гарри не мог ничего придумать. -Так, если с этим мы разобрались, давайте обсудим, какие у нас вводные. Маска зубрилы была для Гермионы родной. Спрятаться за ней и начать бурную деятельность было так же естественно, как дышать. Малфой молчал. Наконец, он тяжело вздохнул и сухо начал: -В это Рождество я должен был принять темную метку, но Поттер любезно предложил мне свои членовредительские услуги, и вот я тут. Я проведу в больничном крыле месяц. Как вы понимаете, первым делом я должен буду отправиться в Мэнор. Отец сказал Дамблдору, что я проведу с семьей три дня. Полагаю, вторая попытка состоится сразу же. Если я попытаюсь сбежать, это воспримут как предательство. Виноватые в моем ужасном воспитании будут найдены и уничтожены. Люциус, конечно, не может быть в чем-либо виноват. Остается мама. Гермиона кивала: -Понимаю тебя. Я тоже думаю, как защитить свою семью. -И что придумала? — Малфой посерьезнел и весь подобрался, как будто готовясь к удару. -Я хочу стереть им память. Но с Нарциссой так не выйдет, она все равно останется волшебницей. Да и внешность у нее слишком узнаваемая. -Гермиона, у тебя есть идеи? — Гарри смотрел на нее с надеждой. -Пока ясно только, что миссис Малфой нужно где-то спрятать. -О, об это я думал, помнишь, я тебе рассказывал про леди, которая выступала в мою защиту на суде? — оживился Гарри. -Да, с Тисовой улицы? -Точно, я думаю, она могла бы с этим помочь. Ей не нужно ничего объяснять и лишний раз встречаться, так больше шансов не выдать себя. -Может быть, магический Лондон не подходит однозначно, а одна в мире магглов она будет слишком выделяться. -Именно! Но как все спланировать с миссис Малфой, не вызывая подозрений? Рон в разговоре упорно не участвовал, возмущенно сопя. -Об этом позже подумаем. Надо решить кое-что еще: Малфой скроется до выписки или вернется в Мэнор? -Если я сбегу отсюда, как мы можем спрятать маму? — Малфой выглядел напуганным, как обычно, но появилось что-то еще. Надежда. -С ней можно будет это обсудить? -Ты недооцениваешь, насколько мы все находимся под колпаком у папеньки. Она почти не выходит из дома, а если и выходит, ее сопровождает эльф. По сути, мама нужна отцу только чтобы красиво стоять рядом с ним, вести подобающую высокородному семейству светскую жизнь и родить наследника. -Мне казалось, про феминизм в магическом мире слышали. Хотя учитывая рабство, в котором фактически находятся эльфы, до феминизма еще далеко… -Гермиона, давай планы по демократизации социального и политического строя магического мира ты будешь строить попозже? — Гарри вклинился в ее размышления. -Да, прости. Так, значит, поговорить вы никак не можете? Малфой кивнул. В глазах Гермионы зажегся озорной огонек. -А мама тебе доверяет? -Да, думаю да. -Тогда предлагаю ее украсть прямо из-под носа Люциуса и сразу же спрятать. -И мне придется столкнуться с ним лицом к лицу? А если они мне не поверили и схватят, как только я переступлю порог Мэнора? -Ну, придется рискнуть. Рон расплылся в улыбке. -Что, Хорек, кишка тонка? Думал всю грязную работу чужими руками сделать? -Драко, боюсь, ни у кого кроме тебя не получится, — примирительно добавил Гарри. -Часто это слышишь? — огрызнулся Малфой. -Вообще-то да. Гермиона, кажется, окончательно увлеклась новой задачей, забыв, кому именно она помогает. -Малфой, нарисуй мне карту Мэнора. Честно говоря, я уже пыталась ее найти, но в открытых источниках ее нет. Малфой разулыбался как чеширский кот. -О, ты бы и не нашла, это просто невозможно. Коридоры в Мэноре меняют свое направление примерно так же, как лестницы в Хогвартсе. Это очень древняя магия. -А Малфоевское самолюбие, я смотрю, все еще на месте. И как ты предлагаешь мне оценить, какое место в твоем доме наиболее безопасно для реализации нашего плана? -Жилая часть дома стабильна, я могу обозначить комнату для прибывших по каминной сети, гостиную, столовую, кабинет отца и наши с мамой комнаты -Ты что, даже не знаешь, где спит твой отец? — Рон тоже забыл сердиться и выглядел по-настоящему удивленным. В Норе невозможно было не знать хоть что-то о своих домочадцах. -Представляешь, такой уж он человек, его кроме Темного Лорда вообще никто не знает. -И как тебе жилось с этим? — не выдержала Гермиона. Малфой остолбенел. Он ожидал, что Гриффиндорское трио поднимет вой, сорвет все его алиби и отец обязательно узнает об этом. А вместо этого грязнокровка спрашивает, как ему жилось. Нонсенс. Жалость в ее глазах ранила, хотелось нагрубить в ответ, хотелось заставить ее навсегда забыть об этой его слабости. Но так он пойдет по кругу. Только глупец поступает одинаково и ждет, что получит новый результат. -Наверное, без отца все-таки хуже, — тут он сверкнул глазами на Поттера — но приятного мало. Чтобы быть сыном такого отца, нужно соответствовать сотне строжайших требований, быть лучше всех, быть хитрым и прозорливым, умело носить маску и прятать свои мысли. И ни в коем случае не принимать самостоятельных решений. Думаю, я — его педагогический провал. Не понимаю, на что вообще можно было рассчитывать, запирая меня в библиотеке. На слове «библиотека» Гермиона мечтательно улыбнулась. -С тебя план, а мы пошли, надо все обдумать. Кстати, с Рождеством, Малфой. О черт, уже наступило Рождество.

***

Гарри был не в себе весь следующий день: вяло ковырял вилкой в тарелке на завтраке, так же вяло выводил каракули на занятиях. Он уже было решил, что утратил способность чувствовать. Плохие новости звучали теперь как прогноз погоды. Он был готов ко всему. Он был готов умереть в любую секунду. И вот он переживает, что ему скажет Драко Малфой. Гарри прокручивал в памяти вчерашний разговор. Там было что-то, прикрывающее огромную дыру, брешь, слабость Малфоя. То, почему разговор с Нарциссой становился такой серьезной проблемой. Люциус.

***

Весь день Драко провел, глядя в потолок. Он не мог ничего есть — только пил воду. На что он подписался? Что, если он не справится и умрет? Что, если из-за него умрет его мама? Зачем Поттеру так понадобилось ему помогать? Что не так с этим сломанным мальчиком, почему всем так хочется идти за ним? Почему ему самому так хочется поверить Гарри Поттеру, довериться ему и больше не задумываться о своей судьбе, а просто действовать. Он понимал, что теперь нет пути назад: он не сможет делать вид, что ничего не было. Он был в ужасе. Он чувствовал, как его засасывает в воронку событий, и выборов остается все меньше и меньше.

***

Этим вечером Гарри еле дождался окончания отработки и прямо оттуда побежал в больничное крыло. Возможно, вежливые люди обходят неудобные темы стороной, но Гарри никогда не отличался примерным поведением. Малфой спал. Его полупрозрачные ресницы дрожали, между бровей образовался залом. Было непонятно — то ли он злился во сне, то ли умолял. В груди что-то сжалось, Гарри во что бы то ни стало должен был стереть эту морщинку с лица Драко, такого юного и хрупкого. Все это происходило с ним слишком рано. Он был не готов. Самому Гарри казалось, что он уже глубокий старик, который прожил лет сто, не меньше. Он думал, что готов ко всему. Но только не с искаженному мукой лицу Малфоя. Он положил свою мозолистую руку на щеку Драко. Мягкая и теплая, как у ребенка. Её хотелось гладить. Гарри пошевелил большим пальцем. Малфой вздрогнул и распахнул глаза. Казалось, поза, в которой он обнаружил Гарри, не смутила его ни на секунду. -О, привет, извини, я сегодня весь день сплю. Как отработка, Снейп все зверствует? -Привет. Я сегодня такой рассеянный: уже забыл, как она прошла. -У спасителя магического мира склероз? Наши шансы тают на глазах, — Малфой веселился и казалось, что прошлой ночи не было. -Малфой, понимаю, что мой интерес тебя не порадует, но ответь на один вопрос, это очень важно сейчас. Драко изогнул бровь. Все веселье схлынуло с его лица как не бывало. -Расскажи мне о своем отце, почему ты так боишься встречи с ним? -О, ну это не совсем то, что я ожидал. Малфой несколько раз моргнул совершенно растерянно, а потом словно в броню облачился в маску холодного презрения ко всему сущему. -Если тебе так интересно, то я расскажу, — его голос был тягучим и гадким, елейным, будто пьешь сахарный сироп и давишься. Гарри оторопел — он давно не встречался с таким Малфоем. — Мой папочка очень уважаемый человек. Он женился в положенный срок на подходящей девушке, которая через год, с полном соответствии со всеми правилами рода Малфой, родила на свет наследника. По слухам, от первого ребенка ей пришлось избавиться, потому что это была девочка. Люциус к ней больше никогда не прикасался. В возрасте трех лет моим воспитанием стали заниматься гувернеры, учителя и прочие специально обученные люди. Я мог проводить на аудиенции у маменьки не больше часа после ужина. Я должен был соблюдать все правила приличий: не перебивать, не бегать, не сутулиться, не класть локти на стол, не смотреть в глаза старшим. Раз в год я сдавал экзамены на знание истории нашей семьи, правил этикета, танцев, ну, и всяких мелочей типа чтения и письма. Первые несколько лет я справлялся хорошо, потом экзамен провалил — получил четверку. Тогда меня заперли в подвале на три дня. Мама начала седеть. Экзамены я больше не проваливал. Малфой был в ярости. Обида в нем переродилась в злость и это было спасением. Злиться — это хорошо. Даже ярость он смог запрятать глубоко внутрь — его выдавали только частое дыхание и румянец на щеках. -Ты, наверное, спросишь, бил ли меня отец? О нет, он никогда меня не бил, — Драко выплюнул это слово, словно оно было ему противно. — Марать свои благородные руки о наши презренные тела — это дурной тон. Люциус Малфой довольствуется исключительно Круциатусом. Гарри распахнул глаза. Он понимал, что услышит что-то ужасное. Но настолько ужасное даже он себе не представлял. Вся эта семья — это сплошное извращение, это хуже, чем отсутствие семьи. Он хотя бы видел, как нежно Дурсли любили друг друга и как дружно они не любили его. У Малфоев страдали все, кроме главы семейства. И объединяла их, видимо, его же власть над ними. И еще любовь, которую Драко и Нарцисса смогли спрятать в стенах их страшного дворца. Малфой молчал. Он был собран, готов к удару, неприступен и холоден. Гарри хотелось встряхнуть его, чтобы этот панцирь исчез, а в палате снова звенел его смех. С этим надо было разобраться сейчас, надо было, чтобы он справился. -Послушай, все, что ты говоришь — ужасно. Это просто невероятно, что вы с Нарциссой смогли сберечь вашу связь. Это — твое сокровище. Посмотри на себя, всю твою жизнь он ломал тебя, делал удобным, но ты не сломался. Ты победил. -Валяться тут изрезанным не очень похоже на победу, — Малфой все еще держался отстраненно, но Гарри чувствовал, что внутри он улыбается. -С чего-то надо было начать. Знаешь, почему я заговорил об этом? — Драко перевел на него печальный взгляд. Он догадывался. Гарри взял его за руку. Малфой вздрогнул, но руку не вырвал. — Когда встретишься с ним, не цепеней. Не бойся его, делай вид. Не дай слететь окклюменции. Ему хватит даже секунды твоего замешательства. Я хочу, чтобы ты всегда помнил, что ты его уже победил. И победишь снова. Гарри наполнился до краев золотой, кипящей верой в Малфоя, в то, что он со всем справится, спасет свою мать, а сам Гарри спасет их обоих, и все так и будет, и никак иначе не может быть. Ему казалось, он светится, а по венам течет электрический ток. Малфой совершил невероятное — он стал другим человеком. Теперь очередь Гарри совершать невероятные поступки. Медленно он наклонился к Драко и поцеловал его. Малфой напрягся в его руках, а потом выдохнул и расслабился. Он целовал его в ответ и выглядел при этом совершенно обреченным. Гарри задумался, можно ли обречь человека на счастье? Это была его последняя мысль в тот вечер.

***

Утром Драко Малфой открыл глаза и понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Казалось, что вчера было год назад. А сегодня у него не только нет выбора, но и нет сил об этом страдать. Он лежал один в лазарете на неудобной казенной койке, запутавшись в серых простынях, посреди войны и чувствовал себя совершенно счастливым. «Если так Гарри Поттер принимает в свои ряды, не удивлен, откуда у него столько соратников». Гарри целовал его нежно и медленно, можно даже сказать целомудренно, но его руки вели себя куда развязнее. Они скользили по его скулам, по шее, проводил шершавыми пальцами по бинтам, и Драко хотел только одного — чтобы бинты исчезли под его пальцами. Поттер был горячим и колким, как всегда, только теперь это стало еще заметнее. Драко задыхался, ему было жарко и хорошо, в голове было абсолютно, восхитительно пусто. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Когда Гарри от него отстранился, он все еще светился как галлеон. -Эмм… Я бы извинился, но кажется, ты не был особенно против, — Поттер смущенно улыбнулся и запустил пятерню в и без того взлохмаченные кудри. -О, я бы принял твои извинения, если бы по тебе было хоть немного заметно, что тебе жаль. А ты светишься как фонарный столб. -Ну, раз ты не проклял меня на месте, я побегу, мне еще надо сегодня успеть поговорить с Гермионой, — с этими словами спаситель магической Британии вообще и Драко Малфоя в частности скрылся из виду.