Под прицелом

Вэнь Жохань не дал Цзинь Гуанъяо довести себя до разрядки. Отвёл за волосы голову, запрокинул её назад и принялся целовать беззащитную шею, периодически прикусывая кожу. Это оказалось верхом нежности, потому что через минуту он уже жёстко мял юноше член и мошонку, считывая каждую эмоцию. — Нравится, сучка? Похотливый какой. Будешь скакать на моём члене до утра. Цзинь Гуанъяо старался не слушать, искал в каждом прикосновении хотя бы крупицу необходимой ласки, чтобы у него стоял. В этот момент он отчаянно завидовал женщинам, которым можно было просто симулировать. Пальцы Вэнь Жоханя полезли дальше, нащупали дырку и насухую попытались в неё влезть. Цзинь Гуанъяо не смог сдержаться и всхлипнул. Однако мужчине это понравилось. Он отвесил ему звонкий шлепок. — На столе гель, смажься. Юноша кивнул и торопливо бросился выполнять приказ. С Вэнь Жоханя сталось бы взять его насухую, и чем лучше он подготовится, тем меньше боли испытает. Растягивая и смазывая себя, он вспоминал пальцы Лань Сичэня и его грубоватую страсть. От этого становилось приятно и удавалось сохранять хоть какое-то возбуждение. Если думать о Вэнь Жохане — тот был даже красив. Взрослый, сильный, и сейчас, когда он разделся, стало ясно, что тело у него в прекрасной форме. Но хищный взгляд и любовь к насилию отталкивали. Цзинь Гуанъяо слишком боялся, чтобы отдаться роли его любовника без остатка. — Хватит. Иди сюда и садись мне на колени. Подавив панический вздох, Цзинь Гуанъяо подошёл к мужчине и исполнил приказ, оседлав его колени и прижавшись всем телом. — Господин, вы поможете мне понять, как вам будет приятно? — шепнул он на ухо Вэнь Жоханю, как ему показалось, достаточно соблазнительно. Мужчина лишь хмыкнул и приподнял его за бёдра. — Держись за плечи, и когда скажу, садись сразу до конца. Разведя ягодицы Цзинь Гуанъяо, он упёрся в проход членом, даже не думая растянуть ещё, и скомандовал: — Опускайся так, чтобы твой зад прижался к моим коленям. Было больно и неприятно, но Цзинь Гуанъяо практически не дал себе шанса передумать и ослушаться. Что-то в тоне мужчины не сулило ему поблажек. Пытаясь хотя бы не морщиться, он, кусая губы, осторожно насаживался на крупный член. Перетерпев первую острую боль, юноша потерял всё возбуждение и только жмурился, мечтая удержать слезинки в уголках глаз. Но к его огромному удивлению, это понравилось любовнику. — Какой нежный бутончик, — на выдохе прошептал Вэнь Жохань и похлопал его по ягодице. — Тугой, узкий, дырка совсем не разработанная. Ничего, скоро станешь податливым, будешь готов принимать меня в любое время. — Да, господин, — прошептал Цзинь Гуанъяо и начал медленно раскачиваться. Вэнь Жохань дал ему пространство и пока не принуждал двигаться быстрее, не наращивал темп. Но такие поблажки продлились недолго. Стоило Цзинь Гуанъяо начать двигаться немного активнее, мужчина хлопнул его по ягодице и прошептал на ухо: — Найди положение, в котором тебе будет приятно, мне не нравится, когда у моих любовников не стоит. — Простите, господин, было больно, я… сейчас станет хорошо, я уверен. Поёрзав, Цзинь Гуанъяо постарался найти правильное положение, он понимал, что это в его интересах. Внутри всё горело огнём, он и после первого секса с Лань Сичэнем ещё не отошёл, а здесь нужно быть не только податливым, но ещё и довольным. Жалея, что у него нет никаких стимуляторов, Цзинь Гуанъяо попробовал ещё несколько раз найти нужное место, но, видимо, оказался недостаточно расторопным. Вэнь Жохань недовольно цокнул языком и, подхватив его под ягодицы, отнёс на кровать, уложив на лопатки и нависнув сверху. — Сразу видно, что ты не имел дел с мужчинами, придётся всему учить. Наказание получишь потом, а пока переворачивайся и постарайся запомнить, где тебе приятно. — Прошу, научите меня, я очень хороший ученик, — залепетал он и быстро перевернулся на живот, выгнулся словно кошка, демонстрируя поджарое тело и упругие ягодицы. Расчёт оказался верным. Вэнь Жохань любил юношей. И Цзинь Гуанъяо был явно в его вкусе, раз тот позволил себе пусть и грубое, но поглаживание вдоль позвоночника и палец внутри. Тот быстро сменился членом, но Цзинь Гуанъяо запомнил этот момент. Он не видел лица любовника, о чём сильно сожалел, но надеялся, что смог увлечь его и расположить к себе. Трахал его Вэнь Жохань по-разному, и отрешившись немного от реальности, погрузившись только в телесные ощущения, юноша смог найти моменты близости, когда тело реагировало правильно. Для большей убедительности он стонал и охал, сам подстраивался под удары в простату и даже испытывал возбуждение, но кончить пока не мог. Вэнь Жохань больно прикусил его за ухо и прошипел: — В первый раз дам тебе поблажку, потом учись кончать от моего члена. Когда грубая рука обхватила его и начала дрочить в такт ударам по простате, Цзинь Гуанъяо охнул без притворства и полностью расслабился, представив себе на месте Вэнь Жоханя первого любовника. От этой фантазии стало сладко, и с головой окунувшись в мечту о том, как Лань Сичэнь спасает его, а потом властно берёт, Цзинь Гуанъяо смог кончить. Сжав мужчину в себе изо всех сил, он повалился на кровать и сильнее выпятил задницу, давая любовнику полный доступ и стараясь, чтобы он остался доволен. Несколько резких движений, и Вэнь Жохань излился в него, наполняя своим семенем, и лёг рядом, расслабленно погладив Цзинь Гуанъяо по боку. — Сегодня я много позволил тебе, мальчик. В следующий раз стараться придётся не мне, запомни. — Да, господин, спасибо вам. Лучшего первого любовника у меня просто не могло быть. Вы меня восхищаете. — Маленький подлиза. — Я говорю правду, мне сейчас трудно сдерживать эмоции, простите. Цзинь Гуанъяо подлез под бок Вэнь Жоханю и уткнулся носом ему в плечо, изображая влюблённого мальчика. — Ты заслужил пожить ещё немного, — милостиво обронил Вэнь Жохань, но пребольно сжал за ягодицу. — У меня полно дел, а ты приведи себя в порядок и будь всегда готов. Юноша кивнул и остался лежать на постели, тогда как господин встал и как был вышел из комнаты, оставляя его в одиночестве. Отчаянно хотелось передёрнуть плечами от омерзения и помыться, но тут были камеры и он продолжил играть. Полежал немного, потянулся кошкой, с тоской вспомнив свою любимицу, которая осталась в машине с киллером, затем встал и пошёл в ванную комнату. Он оставался нагим, чтобы Вэнь Жохань смог по достоинству оценить его фигуру и желание угодить. Нужно играть до конца, только так он сможет выжить.

***

Боль пронзала всё тело, переливалась по жилам, растворялась где-то в области живота и вновь вспыхивала, расцветая кровавым цветком. Каждый день новый урок как воспитание, как дрессировка. Он бы не смог привыкнуть к такому, но привыкал, призывая самого себя верить и ждать. Веру подпитывали обрывки информации, что долетали до слуха, когда Вэнь Жохань получал рапорты от своих людей. Киллер объявил им войну. Это вселяло глупую надежду в сердце. И он терпел боль, что иногда отступала, ведь его не собирались убивать, его хотели трахать. И как можно дольше. Обычный секс Вэнь Жоханя не интересовал, и Цзинь Гуанъяо довольно быстро смог понять и даже оценить, насколько мужчина был нежен с ним в первый раз. Невиданная роскошь и милость, которых больше он не удостоился. Лёжа на твёрдом столе, распятый, обнажённый и едва дышащий от постоянно затягивающейся на шее верёвки, он будто сквозь туман слышал хриплый шёпот Вэнь Жоханя: — Мы попробуем с тобой все игрушки, которые есть в моей коллекции. А ты расскажешь мне, какая тебе понравилась больше. Цзинь Гуанъяо, пользуясь передышкой, судорожно схватил губами воздух, не тратя времени на ответ, но мужчине это не нравилось. Размахнувшись, он опустил на ягодицу Цзинь Гуанъяо флоггер и юноша всхлипнул. Вэнь Жохань бил его уже не первый десяток минут, он сбился со счёта, бёдра и ягодицы горели огнём. — Господин, я готов ради вас на всё. Прошу вас… Цзинь Гуанъяо не просил остановиться, он помнил, что такие мольбы лишь продлевают пытку. Он научился говорить то, что нравилось мужчине, и пока не был готов толкать его на ещё большее безумство. Однажды это понадобится, он понимал, как вывести Вэнь Жоханя из себя, чтобы он нанёс ему серьёзные повреждения. Ведь тогда появится шанс, что ему вызовут врача, у которого будет телефон, чтобы он смог отправить план дома Лань Сичэню. Цзинь Гуанъяо изучал все помещения, которые были ему доступны, запоминал коды, смотрел за количеством охраны и подмечал важное, всё, что могло помочь при нападении. При этом ему отлично удавалась роль покорного любовника. Его не гнали, но и не приближали. Он словно был дорогим и хрупким украшением дома. За ним даже не особо следили, но юноша старался не делать ничего подозрительного, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Положение любовника с особыми условиями содержания так или иначе обязывало его следить за собой: быть всегда готовым к сексу или пыткам. Иначе он не мог трактовать всё то, что делал с ним Вэнь Жохань. И в одну из ночей он был вознаграждён за терпение. Прямо во время сессии к ним в комнату громко постучали. Он только успел отойти от жгучего болезненного удара, как на ягодицу обрушился новый, несдержанный и яростный. — Что?! — крикнул Вэнь Жохань. — Кто-то хочет умереть прямо сейчас?! — Господин, у нас срочная информация! Недовольно рыкнув, Вэнь Жохань нажал на пульт, разблокировав двери, и накинул на Цзинь Гуанъяо покрывало, чтобы никто не пялился на мальчишку. — Что?! Мужчина был раздражён, и охранники замерли в дверях, а после начали кланяться. — Вы за этим меня прервали? Что ещё за новости вы мне принесли с такими рожами? Один из мужчин, посмелее, вышел вперёд и протянул Вэнь Жоханю пистолет с гравировкой. Поднеся его к лицу, мужчина нахмурился и впился взглядом в мужчин. — Он жив? — Нет, господин, Вэнь Чао с людьми попал в засаду, никто не выжил. — Кто посмел?! — Лань Сичэнь. Он не скрывается и пули те же, какими он всегда пользуется. — Вон! — Вэнь Жохань рявкнул так, что охранников мгновенно смыло. Повертев пистолет в руке и убедившись, что патронов там не осталось, он подошёл к столу и сдёрнул с Цзинь Гуанъяо покрывало. — Из-за твоего несостоявшегося убийцы погиб мой сын. Из-за тебя погиб мой сын. Можешь начинать молиться. Цзинь Гуанъяо судорожно вздохнул. Он уже давно перестал молиться, знал, что ни одна его молитва не долетает до небес. И только он сам в состоянии что-то изменить. Но сейчас он оказался в западне. Вэнь Жохань хоть и пытал его практически каждый день, но был стабилен и делал это с изяществом мастера. Сейчас же его голос не предвещал ничего хорошего. Убеждая себя, что так даже лучше, что всё идёт по плану и после этих пыток он сможет попасть к врачу, а то и в больницу, юноша всё равно не смог сдержать крика боли, когда мужчина ударил его наотмашь. Раньше он не бил его по лицу, считал красивым. Сейчас это не имело значения. Зная, как Вэнь Жохань любит его слёзы, Цзинь Гуанъяо сразу заплакал, не играя с мужчиной в стойкость или преодоление. На то, чтобы взглянуть с обидой, даже не понадобилось актёрских талантов. Он всё же привык к более бережному отношению, и юноше даже начало казаться, что Вэнь Жохань, помимо похоти, что-то к нему испытывает. — Что смотришь, дрянь?! Не понимаешь, кто во всём виноват? Если бы не твой паршивый папаша, этого бы не случилось. Вэнь Чао… идиот. Хорошо он, а не А-Сюй. Вэнь Жохань бормотал это себе под нос, чем-то громыхая на заднем фоне, а потом резко вздёрнул Цзинь Гуанъяо на ноги, отстегнув от стола, и потащил к деревянной конструкции, больше всего напоминающей дыбу. Зафиксировав юношу, Вэнь Жохань шепнул ему на ухо: — Каждое твоё движение будет размыкать крепления и растягивать руки и ноги сильнее. Так что советую не двигаться, если не хочешь порвать связки и мышцы. Отойдя от Цзинь Гуанъяо, мужчина взял в руки хлыст и нанёс первый удар. Вскрикнув, юноша дёрнулся и тут же об этом пожалел. Тело рвануло вверх и он перестал доставать пальцами ног до пола, повиснув на руках. Удары сыпались один за другим и от боли Цзинь Гуанъяо уже мало что соображал, повторяя про себя только одно: "Не двигайся, не двигайся, не двигайся…" Кажется, он потерял сознание, потому что очнулся на полу, когда его окатили ледяной водой. — Думал, я закончу с тобой так быстро? Ты ещё на что-то годишься? Или мне убить тебя прямо сейчас? Цзинь Гуанъяо поднял измученный взгляд на мужчину и прошептал: — Господин, я готов принять от вас всё. Вэнь Жохань коротко и неприятно рассмеялся. — Какой ты всё-таки… как будто даже искренний. Если не сдохнешь, я тебя прощу, так и быть. Рывком подняв Цзинь Гуанъяо на ноги, Вэнь Жохань уложил его на стол, зафиксировав ноги, и широко их развёл. — Эта малышка из новой коллекции не устаёт, в отличие от человека, и не разряжается, в отличие от вибратора. Будешь близко знакомиться с ней, пока я не закончу дела. Цзинь Гуанъяо в ужасе смотрел на секс-машину, пока Вэнь Жохань подбирал достаточно большую, по его мнению, насадку. Если мужчина и правда оставит его с ЭТИМ надолго, он и умереть может, да ещё так. Дёрнувшись, юноша умоляюще посмотрел на любовника. — Пожалуйста. — Ты же сам сказал, что примешь всё. Это моё желание. Расслабься и, возможно, ничего плохого не случится. Я даже смажу тебя, хотя ты этого не заслужил. Всё остальное отложилось в памяти как кое-как сляпанное кино больного режиссёра. Цзинь Гуанъяо предпочёл бы умереть, чем продолжать испытывать собственное тело на прочность. Но его желаниям не было места в этой реальности. И только перед тем как потерять сознание он увидел полный реальной угрозы взгляд. Сознание вернулось в постели. Рядом сидел мужчина и водил ваткой с аммиаком у него под носом. Застонав, юноша отвернулся и попробовал пошевелиться. — Лежи тихо, — сказал ему незнакомый голос. — Мне и раньше доводилось приводить здесь людей в чувство, но такое вижу впервые. — Что со мной? — Ничего хорошего. Если повезёт, я заберу тебя в клинику. Цзинь Гуанъяо согласно кивнул, зная, что ему не повезёт. — Можете дать мне телефон? Напишу на работу, что немного заболел и не смогу выйти на сцену. — Боюсь, тебя уволят, потому что на сцену ты ещё очень долго выйти не сможешь, — мужчина незаметно положил свой телефон под покрывало. — У тебя пять минут, пока буду договариваться о госпитализации. Цзинь Гуанъяо благодарно кивнул и спрятал телефон под одеялом, которым был укрыт. Как только врач вышел, он начал быстро писать сообщения. Руки тряслись, болело всё тело, отчаянно хотелось послать всех к дьяволу и выброситься из окна, но он писал. Всё что знал, всё что могло помочь киллеру исполнить своё обещание. Номер его телефона, продиктованный перед расставанием, въелся в память и сообщения посыпались одно за другим. Он знал, что это рискованно, но времени было в обрез. Едва успев стереть все исходящие и для вида набрав номер театра, Цзинь Гуанъяо почти тут же сбросил звонок и отложил телефон. Шевелиться не хотелось, и он решил пойти на поводу у своего желания. Судя по тому, что на животе лежать было комфортно, он не пострадал хотя бы с этой стороны. Что было со спиной, не хотелось и думать, а ноги и задница болели так, что от малейшего движения его прошибал пот. Врач вернулся хмурый и злой. — Придётся лечить тебя здесь. Слушай меня внимательно и запоминай: сейчас я обработаю раны, там где нужно наложу швы, они рассосутся сами. Для того чтобы шрамы спустя время стали незаметными, нанесу специальный гель и буду повторять эту процедуру, пока не приведу всё в приемлемое состояние. У тебя вывих ноги, растяжение связок под коленом и внутренние разрывы. Это заживёт довольно быстро, если будешь осторожно следовать инструкциям. Со спиной гарантий дать не могу, но сделаю всё, чтобы шрамы сошли. Мне непрозрачно намекнули, что будет, если этого не произойдёт. Цзинь Гуанъяо с благодарностью посмотрел на врача. — Вы сможете дать мне обезболивающее? — Это запрещено, извини. Не знаю, чем ты провинился, но, судя по всему, тебе будет весело жить в этом доме. — Почему вы работаете на него? — Потому что хочу жить. — Как знакомо, — усмехнулся Цзинь Гуанъяо и прикрыл глаза. Боль стала его спутником и он даже не кричал, когда врач накладывал швы и смазывал, и не только их. Ему было абсолютно всё равно, навалилась апатия и успокаивало только то, что он смог отправить сообщения. Получил ли их тот, кого звали Лань Сичэнь, или нет, он не знал. Врач больше с ним не разговаривал и незаметно забрал телефон. Уходя, он оставил на столике около кровати заживляющий гель и обещал вернуться завтра. Какое-то время Цзинь Гуанъяо был один. Даже успел немного поспать, но внезапно матрас продавился под тяжестью чужого тела и раздался ненавистный голос: — Ты выносливый мальчик. Цзянь Гуанъяо вздрогнул и распахнул глаза, глядя на Вэнь Жоханя с совершенно искренним страхом. Если ему вздумается сейчас снова что-то с ним сделать, то лучше сразу умереть. Рука мужчины легла на бедро, и Вэнь Жохань погладил его, для себя небывало нежно. — Не беспокойся, всё заживёт, это лучший врач в городе. Сглотнув, Цзинь Гуанъяо выдавил из себя: — Благодарю, господин. Мужчина фыркнул. — Плохо играешь, не верю, что ты мне благодарен. А вот что обижен — очень даже верю. Наверное, я был к тебе не совсем справедлив, ведь злился я на другого человека. Когда поймаю его, ты будешь смотреть, что я сделаю с ним, и поймёшь — с тобой я был нежен. Цзинь Гуанъяо несколько секунд пристально смотрел на Вэнь Жоханя и, решив не переигрывать, молча отвернулся. После всего, что произошло, ни один нормальный человек сразу не простит. — За тобой будет хороший уход и всё заживёт очень быстро. А я, в свою очередь, дам тебе отдохнуть. — Спасибо, господин. — Мне предстоит много дел в связи с похоронами и поисками этого ублюдка, — рука на бедре сжалась сильнее. — Но не забывай, что я всегда рядом. — Я не забуду, господин. — Отдыхай, я пришлю слугу с ужином. Вэнь Жохань ушёл, оставив на бедре новые синяки. Цзинь Гуанъяо вздохнул и снова прикрыл глаза. Несколько дней можно не думать о пытках, что утешало, но не дарило покоя. Что если Вэнь Жохань доберётся до киллера? Будет ли смысл продолжать эту игру или пора начать думать о бегстве? Врач вроде неплохой человек, хорошо бы с ним сблизиться. На второй день, когда Цзинь Гуанъяо обрабатывали раны на спине, юноша специально откинул одеяло в сторону, демонстрируя свежие синяки на бедре, и тихо застонал, когда врач коснулся особенно неприятной раны. — Простите, я не хотел вас тревожить… Может быть, не стоит меня лечить? — Почему? — Он… — Цзинь Гуанъяо перешёл на очень тихий шёпот, чтобы, даже если здесь имеются камеры, никто ничего не разобрал, — Всё равно меня убьёт. А так будет быстрее. Врач нахмурился и покачал головой. — Не говорите так, юноша, всё это пройдёт, от шрамов я помогу избавиться. — Вы сами сказали, что они не сойдут. К тому же я поправлюсь, если меня не тревожить, а я… Мужчина тяжело вздохнул. — Я ещё раз предупрежу, что вас нельзя трогать. — Скажите, вы могли бы мне помочь? Врач с подозрением посмотрел на Цзинь Гуанъяо, и он выдохнул: — У вас есть что-то, чтобы я мог убить себя, если станет совсем невыносимо? Он думал, что мужчина ужаснётся, но тот понимающе посмотрел на него и покачал головой. — Я не могу дать вам яд, подозрение сразу же падёт именно на меня. — Это может быть не яд, вы же врач, наверняка есть вещества, которые сложно определить. Пожалуйста. Я всё сделаю сам. — Мне нужно подумать, — прошептал в ответ врач. — Сочувствую вам и той ситуации, в которую вы попали, но… — Простите, это было неуместно с моей стороны. Вы ведь призваны спасать жизни, а не обрывать их. Эмоции, что в этот момент промелькнули на лице мужчины, было трудно понять, не зная его, но Цзинь Гуанъяо предположил, что задел какие-то струны в его душе. И надеялся только, что ему всё-таки удалось сыграть на сочувствии. Решив, что дальше давить опасно, Цзинь Гуанъяо прикрыл глаза и расслабился, оставив лишь небольшую складочку на лбу в знак своего невыносимого положения. Если врач будет вглядываться в его лицо, то обязательно заметит. А если заметит, то проявит сочувствие, и тогда, возможно, у него появится оружие, чтобы разделаться с Вэнь Жоханем или закончить свои мучения. Когда врач ушёл, его тут же сменил любовник. Подойдя к кровати, он наклонился к уху Цзинь Гуанъяо и прошептал: — Хватит притворяться, что спишь. Твоя обида начинает меня раздражать. Открыв глаза, Цзинь Гуанъяо грустно посмотрел на мужчину и, добавив в голос немного дрожи, произнёс: — Я снова чем-то не угодил господину? — Я пока размышляю над этим. Мне не нравятся сломанные игрушки, я их сразу выбрасываю. Так что советую быстрее прийти в себя. — Да, господин, — юноша попытался встать, но боль пронзила всё тело и вскрик вырвался сам собой. Превозмогая боль, Цзинь Гуанъяо всё-таки поставил ноги на пол и зажмурился, собираясь с силами. Мужчина внезапно опустился перед ним на колени и провёл руками от ступней по щиколоткам и голеням, тяжело дыша. — Храбрый воробушек. Упрямый, сильный, — он довольно гладил его, не причиняя боли. — Появись ты раньше, всё было бы иначе. Ты бы занял особое место в моей коллекции. Цзинь Гуанъяо распахнул глаза, сердце тревожно забилось от этой мнимой нежности, обычно за ней следовала сильнейшая боль. Вэнь Жохань был садистом, наслаждающимся всеми видами чужой боли. А юноша был хорошим актёром, умеющим изображать наивность, веру и разочарование. Он давал мужчине именно то, что тот хотел видеть. И надеялся, что собственная агония продлевает ему жизнь. — А теперь слишком поздно, господин? Или я могу всё исправить? Цзинь Гуанъяо смотрел на мужчину с любовью. Так, как он представлял себе любовь и репетировал её в театре. Протянув руку, он погладил Вэнь Жоханя по щеке — невиданная дерзость, но сейчас так было нужно. — Я не хочу, чтобы вы от меня отказались. Моя обида и боль ничто по сравнению с вашей. Я сделаю всё, чтобы встать на ноги и хоть немного утешить моего господина. Вэнь Жохань прищурился, внимательно глядя на юношу. — Никак не пойму, играешь ты со мной или правда влюбился. Это любопытно. — Как я могу быть равнодушен к своему первому мужчине? Действительно, равнодушным Цзинь Гуанъяо не был. Вспоминая Лань Сичэня, он каждый раз возбуждался и мечтал о новой встрече, хотя их знакомство и было мимолётным. Только эти чувства и спасали на какое-то время, дарили наивную надежду на избавление и утешали. Привыкнув никому не доверять, он всё же доверился и придумал себе образ спасителя. Так опрометчиво, но только это помогало выжить. — Мне повезло, — усмехнулся Вэнь Жохань, не чувствуя подвоха. — Я подожду, когда заживут раны. И снова позволю тебе испытать сладостный миг на грани боли и наслаждения. — Спасибо, господин, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо и склонил голову, — я не разочарую вас.