сезон дождей

Не сдержать на ветках иве эту шелковую прядь. Эти шелковые нити ни схватить, ни оборвать… Разве мыслимо пушинку вдруг не выронить из рук? В жизни мы, как север с югом, Отделимы друг от друга неизбежностью разлук!

«Сон в красном тереме»

— Цао Сюэцинь

— Небо сегодня красивое. — Ренджун смотрит в сторону окна, разглядывая серые облака, которые были наполнены дождём. Марк отрывает глаза от тарелки и понимает, что сейчас задохнётся. Лёгкий ветерок играл с волосами Ренджуна, колыхал шелковые ткани его одежды. Хуан повернулся к окну в пол-оборота. Казалось, что золотой журавль на его спине сейчас упорхнет в небо, а может юный господин и сам обернется птицей. Увиденное было слишком прекрасно, поэтому у Марка перехватило дыхание. Ренджун вернулся в прежнее положение и взял в руки кисеру, осторожно поднося ее к губам. — Не правда ли? — господин Хуан обратился к Марку во второй раз и выдохнул жемчужный дым. — Да, вы правы. Очень красивый цвет. — Минхён опустил глаза в тарелку и громко сглотнул. Конечно юноша обратил внимание на тучи после второго вопроса, до этого он думал сначала о прекрасном виде перед окном, а затем о красных губах господина. Фантазия была такой яркой и жаркой, что Ли даже отмахнулся от неё, словно от дыма тлеющих трав, чтобы были заложены в кисеру. Горячие губы обхватывали влажную головку, ствол, целовали место чуть ниже живота и сладко стонали. — Вы задумчивы. Вас что-то тревожит? — Ренджун читает Минхёна, словно тот открытая книга. Обложка ее не примечательна, но содержание очень интересное, местами даже бесстыдное. — Все хорошо, благодарю за ваше беспокойство. — Писатель вежливо улыбнулся и вернулся к еде. — Хорошо спали этой ночью? — Хуан снимает с ноги тапочек и ведёт ногой по ноге старшего. — Д-да. — Давится рисом Минхён и пытается убрать свою ногу в сторону. — Я рад. — Хуан говорит это и вздыхает, от чего грудь его слегка поднялась. Марк чувствует как на его член слегка надавливают, водят и опять надавливают. — Мы сегодня обязательно должны сходить поесть крабов. Машина уже готова. — У господина Ли должно быть много дел сегодня. — Хозяин поместья сложил газету и отложил ее. Ренджун тут же убрал свою ногу с паха писателя и сделал затяжку. — С-сегодня… Сегодня я свободен. Мы уже давно договорились, поэтому специально освободил время для прогулки по городу. — Дышать стало трудно, внутри все жгло, в брюках стало ужасно тесно, хотелось ощутить прикосновения юного господина. — Хорошо, только не досаждай нашему гостю. — Постараюсь, но не могу обещать. — Ренджун ухмыльнулся и покинул столовую вместе со своим отцом, оставляя Марка одного со своей проблемой. Теперь каждая встреча с Хуаном стала для Минхёна пыткой, потому что хотелось быть с ним дольше, ощущать его касания, быть его новой игрушкой, ведь сердце так приятно отдается в груди при виде прекрасного лица Ренджуна. Честно говоря, для господина это тоже была своего рода пытка, потому что Марк выглядит как что-то недоступное, его хочется трогать, разбить толстую скорлупу, чтобы все желания вышли наружу, чтобы ощутить жар на своей коже от поцелуя и ласк. Притяжение было безумное, но момент не тот. Каждый раз их разлучали обстоятельства, только иногда вечерами можно было немного побыть наедине, но этого мало. В окне машины виднелся город, капли падали на стекло, было немного неловко сидеть вот так близко к Ренджуну, желание внутри было таким сильным, что Марк хотел застрелиться. Он не знал куда себя деть, потому что в голове была только одна мысль, в которой юноша четко видел, как проживает свою молодость и старость рядом с Хуаном. Их реалии таковы, что быть вместе им не суждено, существует множество факторов, из-за которых это невозможно, а Марку так тяжело смириться с ними. «С какой стати я должен это терпеть?» Марк шмыгнул носом и посмотрел на Ренджуна, который продолжал вглядываться в дождевые капли и водить по окну пальцем. Утром он был очень игривым, а сейчас мрачно смотрит вдаль, думает о чем-то и вздыхает. Возможно Хуан думает о тех же вещах, представляет прекрасное будущее, которому скорее всего не произойдёт. — Господин Ли, вы задумывались о том, что будет дальше? Просто… В моей жизни появилось так много приятных событий, что я бы не хотел, чтобы они кончались. Знаете, может показаться, что некоторые такие события будут длиться вечность, как этот дождь, но даже он скоро закончится и сезон дождей завершится. — Я бы хотел, чтобы дождь не прекращался. — Марк наклонился к Ренджуну и поцеловал его в щеку. Тот тут же обернулся и посмотрел такими грустными глазами, что захотелось плакать, прижать к себе и не отпускать. Господин Хуан прильнул к чужим губам и обмяк в руках писателя. Уже второй раз Ли поддается Ренджуну, отвечая на его действия. Очень неловко от звуков поцелуев, которые мог услышать водитель, что сидит за чёрной ширмой, но остановиться было невозможно. Хуан откидывает голову назад, когда Минхён целует нежную кожу на шее. Поцелуи совсем невесомые, такие приятные и слегка щекотные, от чего юноша стал улыбаться. Сегодня он специально надел свой костюм тройку, чтобы впечатлить Марка, но тот думает лишь о том, что хочет снять его с тела господина. Еще никогда Марк не был так возбужден и растерян, он все пытался понять, что же это все значит. В чем причина таких скорых действий? Неизвестность пугала и будоражила, манила погрузиться в нее и раствориться. За окном шумел Тайбэй, дождь продолжал лить, но даже эти звуки не могли заглушить биение сердца. Минхён не может спать, потому что сегодня был один из лучших его дней, потому что молодой господин Хуан вновь поцеловал его. Горячее дыхание все еще ощущается на коже, ушную раковину наполняют шепот и тихий стон. Нега разливается внутри, стекает к кончикам пальцев и отдает приятно в грудь. Весь день он провёл рядом с Ренджуном, чувствовал его касания и слышал громкий и искренний смех. Сейчас в соседней комнате юноша тоже не может уснуть и все грезит о госте поместья. Внутри просыпается желание исписать все листы и книги именем Марка, сложить из них его портрет и смотреть вечность, пока листы не пожелтеют и не разделятся. Ренджун резко вскочил с кровати и зажег свечу. Он достал холст и краски, попросил служанку принести фартук и кисти. Это будет бессонная ночь, но Хуан не успокоиться, пока не напишет портрет Ли Минхёна. — Вам нравится? — юноша показывает портрет, ожидая от гостя реакции. Как и в другие дни, этот был дождливым, но скорее даже особенно дождливым. Ренджун долго не хотел показывать свое творение, но когда понял, что времени осталось мало, решил показать Марку его портрет. После последнего поцелуя прошло так много времени, что будучи под одной крышей юноши уже успели соскучиться друг по другу. Минхён проводил все часы в библиотеке, засиживаясь там допоздна. Хуан тосковал в своей золотой клетке, периодически выбираясь в город и выпивая в окружении японских генералов. И было так противно сидеть в чайных домиках. — Да, это просто прекрасно, господин Хуан. — Марк не может налюбоваться на это произведение искусства, которое было рождено при свечах в ночной тьме. — У Вас талант. — Большое спасибо, я очень рад, что Вам нравится. В атмосфере повисла тишина, казалось, что слова сейчас лишние, говорить не хотелось, просто смотреть и созидать. Ренджун кидается в объятия Марка, жадно целует его и тяжело дышит. Тело к телу, расстояние все меньше, на коже мурашки, а на щеках румянец. Минхён углубляет поцелуй, обнимает Хуана за талию и притягивает к себе. Пальцы пробрались под шелковую ткань и стали очерчивать причудливые узоры. Юный господин вздрагивает и сильнее жмётся к гостю. Марк чувствует чужое возбуждение, как оно трется о его пах. Ренджун дрожит и отстраняется, он медленно расстёгивает пуговицы на чаншане. Ткань заструилась и плавно скатилась вниз. За рубашкой последовали штаны, оставляя Хуана полностью обнаженным. Марк громко сглотнул и закрыл лицо руками. Щеки обдало жаром, внизу приятно защекотало, была сильная необходимость еще раз взглянуть на нагое тело юноши. Аккуратные пропорции, аристократичные кисти рук, тонкая шея, узкие бёдра и тонкая талия — вот, что казалось Марку искусством. Ренджун подошел ближе и убрал руки старшего, подводя того к кровати в своей комнате. Минхён был растерян, потому что его брюки принялись расстёгивать. Он вздохнул с громким «ах» и затаил дыхание. Хуан смотрит прямо в глаза писателя, когда высовывает язык и проходится им по розовой и влажной головке. Марк сжал простынь и дёрнулся, ведь по его телу прошелся разряд тока. Ренджун облизывает головку, берет ее в рот и пускает слюни, что стекают по стволу. Минхён все еще смотрит в глаза младшего, чувствуя, что его член погружается глубже, от чего писатель гортанно стонет. Ли расстёгивает жилетку и рубашку, потому что с каждым новым движением и звуком температура в комнате повышается, становится ужасно жарко. Ренджун издает чавкающие звуки, это смущает Марка. Его живот подрагивает, что веселит Хуана, который отрывается от члена и целует кожу выше лобка. Он возвращается к прошлому занятию и двигает головой быстрее, стараясь взять член как можно глубже. Минхён тяжело дышит, иногда тихо стонет и почти хнычет. Ренджун помогает себе рукой, пока второй трогает себя в разных интимных местах. — Господин Хуан… Я сейчас…— Марк уже был готов дойти до точки невозврата, пока Ренджун резко не прекратил сосать его член. — В таком случае, снимите свою одежду и ложитесь на кровать. Было сделано так как сказал юный господин, теперь Марк лежит голый на постели, а на его бёдрах сидит Ренджун. Тепло чужого тела отчетливо ощущалось на коже, Минхён чувствовал влагу между своих ног и ног Хуана. Младший наклоняется и целует Марка, толкаясь языком в его рот. Языки встречаются и ласкают друг друга, вызывая неповторимые ощущения. Ренджун хитро улыбнулся и повернулся спиной к гостю, а потом наклонился к его члену. — Хотите сделать это? — Рен взмахнул бёдрами и посмотрел на Марка. — Хотите облизать меня там? Марк не ответил, а сразу же притянул парня ближе, облизывая сфинктер и крепко сжимая чужую талию. Стон покинул губы, потому что Минхён лизал дырочку так увлеченно и смело, толкался в нее языком и стимулировал ее пальцами. Ренджун громко стонет и цепляется то за простынь, то за Марка. Хозяин комнаты вновь берет член Ли в рот и начинает сосать. — Черт, Вы слишком хороши в этом… — Хуан говорит сбивчиво, ощущая дрожь в коленях. — Но я заставлю вас излиться много раз за эту ночь. После этих слов Ренджун принимает член до основания, лижет ствол, каждую венку на нем и несколько раз проводит языком по уздечке. Марк застонал и кончил на лицо молодого господина. Он пытается отдышаться и понять, что только что было. Ренджун смеётся и вытирает лицо, поворачиваясь к Марку. — Вы сделали это на мое лицо. — Боже… Мне очень жаль! — Минхён тянется к лицу Ренджуна и ищет платок, а потом замирает, когда младший слизывает семя с края губ. — Но я хочу, чтобы Вы сделали это внутрь. — Ренджун хитро улыбается и ведет пальцем по губам Марка. Ли все же уговорил юного господина вытереть лицо от всего беспорядка, чувствуя новую волну возбуждения. Хуан достал какое-то сладкое масло и вылил немного на свои пальцы. Минхён как завороженный смотрел на то, как Рен играет со своей дырочкой и стонет после каждого нового толчка. Член дёргается, когда Хуан поместил в себя третий палец. Как часто господин делал это? Правда ли его тело настолько чувствительное там? Марк громко сглатывает, когда Ренджун целует его и капает масло на член, проводит своей ладонью и садиться сверху. Жаркая плоть оказалась между ягодиц Рена, который стал двигать бедрами, периодически водя руками по телу. Опять гость чувствует, что его дразнят, играют и испытывают, потому что сил терпеть больше нет, хочется полностью окунуться в огонь страсти. Ренджун усмехнулся и приподнялся, чтобы вставить в себя член Марка. Внутри Хуана очень тепло и мокро, стенки плотно обволакивают член, заставляя глаза закатиться от удовольствия. Марк привстает и целует младшего, кусает и тянет нижнюю губу, стимулируя рукой чужой член. Рен поднимается и опускается до основания, поддается навстречу касаниям и ласки, подставляет шею для поцелуев и отметин. Минхён прижимает господина к себе, вбивается в тело и кусает кожу на плече. Ренджун сжимает волосы Ли и оттягивает их назад. Ему нравится видеть лицо Марка, который был полностью околдован и потерян в своих чувствах. Хриплые стоны звучат так хорошо, смешиваются с нежными стонами Рена, шлепками и дождем. — Мне кажется… Я Вас люблю. — Шепчет Марк и утыкается в изгиб шеи юного господина. — Скажите это еще раз. Прошу…—Ренджун жмурится, ощущая скорую разрядку и увеличенный темп. — Я люблю Вас. — Марк укладывает Хуана и нависает сверху, продолжая быстро двигаться. — Еще. — Я люблю Вас. Ренджун вскрикивает и кончает себе на живот. Мелкая дрожь проходит по телу, дыхание сбито, и трудно соображать. Марк сделал пару толчков и заполнил дырочку Хуана вязкой жидкостью. Он валится рядом без сил, чувствуя как низ живота все еще щекочет. Ренджун поворачивается к юноше и нежно целует, прижимаясь и улыбаясь. Они лежали какое-то время молча, слушали шум дождя и думали каждый о своем. Затем Ренджун словно осознал, что было сказано вслух. Стало так тоскливо, сердце заныло, глаза стали влажными в одно мгновенье. Марк замечает слезы на щеках любимого и встревоженно смотрит на него, вытирая влагу с щек. Хуан прижимает ладонь писателя, смотрит на него и начинает плакать сильнее. Ренджун прирастает и гладит Минхёна по волосам, улыбается сквозь слезы и смотрит в окно. — Зачем Вы так сказали? — Хуан отвернулся к окну, продолжая смотреть на зелёный сад и серое небо. — Сказал что? — Что любите меня. Это так жестоко, зная, что мы с Вами никогда не увидимся. — Ренджун вздрогнул и сжал одеяло. — Мы обязательно встретимся еще! Я никогда не забуду Вас. — Ли подвигается к юноше и целует его голое плечо. — Господин Ли, мне не угнаться за вами, как грому не угнаться за молнией. Я всегда буду позади, поэтому мы не встретимся. — Не говорите так! Я искренне верю в то, что нам суждено встретиться. «Недаром говорят: судьба связывает людей за 500 лет до их рождения». — Ренджун улыбнулся тому, что Марк стал цитировать «Сон в красном тереме», который они оба читали в библиотеке. — «Меньше люби, меньше будешь страдать». — Ренджун опять заплакал и поцеловал Марка, словно это был последний раз, когда они смогу быть вместе. Марк вернулся в Корею, он не плакал, когда уезжал, но заплакал позже, уже у себя дома. Рухнул на пол и горько зарыдал, сжимая в руках платок с вышитыми инициалами. Ренджун в тот день долго смотрел на портрет писателя, покрываясь мурашками. Казалось, что он еще здесь, сейчас зайдёт и спросит значение слов, Рен хихикнет и поцелует его в щеку. Действительно хотелось, чтобы дождь не кончался, чтобы он забрал их с собой, чтобы дождь смыл слезы и разлуку.

***

— Господин Хуан, к Вам гость. Ренджун замер, покрываясь мурашками. Знакомая улыбка и костюм тройка показались на пороге комнаты. Начался новый сезон дождей.