Переломанные

Шестое сентября. На разбитом экране телефона половина пятого утра, а внутри — ощущение абсолютного опустошения. Агата всегда считала, что, в принципе, очень себя любит, но именно сейчас хотелось вывернуть собственное тело наизнанку и расковырять плоть до крови. Пусть будет больно, но зато физически. Новая квартира не казалась девушке уютной от слова «совсем», но других вариантов не было. Нужно было съезжать, причём очень срочно. Сил нет даже на то, чтобы разложить наспех раскиданые по сумкам и пакетам вещи. Агата блокирует контакт «Яночка» с идиотским смайликом в виде сердечка и закатывает серо-зелёные глаза. Ожидала какого-то облегчения на душе, но получила только чувство полнейшей опустошённости. Оставалось собрать последние силы в кулак, чтобы выйти на балкон, поднести к потрескавшимся губам сигарету и с грустью признать, что Яна её никогда не любила, и решение съехаться было фатальной ошибкой, которую Ланская, наверное, никогда не сможет себе простить. А ещё часов через шесть ей надо выезжать в универ. Две пары истории, два английских. Она точно поступила на журналистику? Хотя девушке, в общем-то, было всё равно, какой профессии отдать предпочтение. Лишь бы туда, где нет алгебры, геометрии и физики, ведь именно от этих дисциплин Ланскую выворачивает до сих пор. — Ничего, — прошептала девушка самой себе, собирая светло-русые волосы в подобие пучка и медленно плетясь в ванную. — Прорвёмся. Мысли всё равно продолжали запутываться в голове, хотя Агата невероятно сильно хотела отрубиться и ни о чём не думать. Стоя под струями тёплой воды, у неё, кажется, действительно получилось расслабиться, но ненадолго. Она была даже рада новому сообщению в строке уведомлений в столь поздний (или уже скорее ранний) час. Ася — однокурсница, с которой Ланская неплохо сблизилась за пару дней учёбы и даже задумалась о том, чтобы перестать придерживаться принципа «не завожу никаких подруг». «Чё не спим?»

«Не хочется. Мысли всякие в голову лезут, причём не самые приятные».

«Да шалава твоя Яна. Забудь про неё. Разлюби как-нибудь, я не знаю».

«Я её не люблю. И не любила никогда».

Агата с грустью опустила взгляд на собственные колени, отложив предварительно телефон в сторону. Наверное, она вообще никого никогда не любила. И ощущала себя от этого девушка не высокомерной разбивательньницей сердец, а каким-то неполноценным человеком. Ложиться спать смысла уже не было, так что девушка включила абсолютно рандомный сериал, перед этим зачем-то глянув на время. «05:05» — красовалось на побитом экране блокировки телефона. И Ланская зачем-то решила загадать желание прямо, как десять лет назад. — Хочу влюбиться, — прошептала Агата искусаными в кровь губами и изо всех сил сдержала рвотный позыв, когда невольно вспомнила бывшую. — По-настоящему. *** Пожалуй, ни один автобус в час-пик не мог похвастаться такой наполненностью, как коридоры универа сегодняшним утром. — Ещё раз эти уебаны не поставят аудиторию в расписание, — староста Лера была в полнейшем негодовании, и никто из девочек не рискнул её прервать. — Я разъебу всё к чёртовой матери! Ася уселась на край лавочки, перед этим нагло толкнув какого-то третьекурсника, и просто залипала в стену. Агата же залипала в телефон. В этом году студенческий состав их группы был почему-то исключительно женским, и Ланская, к своему собственному удивлению, отнеслась к этой новости чересчур прохладно. — У нас английский или история? — девушка предпочла не заглядывать в расписание, а повернуться к стоящей рядом одногруппнице. — Английский, — тут же пролепетала Надя. — Сядем вместе? Ланская лишь на секунду задумалась, а затем натянула на потрескавшиеся губы подобие приветливой улыбки и попыталась изобразить не менее приветливый кивок. Изображать было не особо легко, но по довольной улыбке Савицкой Агата поняла, что получается у неё неплохо. Телефон с тяжёлым вздохом был отложен в боковой карман сумки, ведь в «Инстаграме» ничего нового, а ленту «Твиттера» определённо надо оставить непрочитанной. Нужно же чем-то заниматься на паре. Вариант действительно заняться изучением иностранного языка был практически невозможным, ведь после лингвистического класса предмет сидел не только в печёнках, а ещё и в почках, селезёнке, мочевом пузыре и двенадцатиперстном кишечнике. — На три минуты опаздывает, — Ася наконец освободила отвоёванную у третьекурсника лавку и нахмурилась так сильно, что очки сползли чуть ближе к переносице. — Надеюсь, мужик хоть нормальным окажется. — А с чего ты решила, что мужик? — Надя собрала длинные тёмные волосы в высокий хвост с петухами, но тут же распустила обратно. Ланская на секунду задумалась о чём-то своём, но тут же переключила своё внимание на девушек. — Ну у нас же Костюченко О.В. Наверняка какой-нибудь Олег Владимирович, — Ася пожала плечами, а затем тут же поправила пиджак. — Во всяком случае, мне так кажется. Буквально сразу же после слов Аси в глубине университетского коридора раздаётся размеренное постукивание каблуков, на которое никто по началу не обращает абсолютно никакого внимания. Что-то заставляет Ланскую поднять голову, игнорируя всеобщий довольно флегматичный настрой. Она ведь ни разу не флегматик. Агата — холерик, просто изрядно подзаебавшийся. Глаза тут же врезаются в чужие синие. Настолько яркие, что девушке кажется, что она невольно начинает жмуриться. Рассмотреть что-то, кроме глаз, удается только мельком. Светлые волосы спадают чуть ниже плеч, а на тонких губах появляется тень улыбки, которая, впрочем, почти моментально пропадает. — Журналистика, первый курс? — наконец-то интересуется девушка, на что кивают только староста и Ася. Блондинка молча открывает ключом свободную аудиторию и кивает головой, как бы приглашая студентов. — Красивый Олег, — усмехается Ланская, наклоняясь к Асе. Анисимова лишь чуть обиженно пожимает плечами, горько принимая собственное поражение. Агата с Надей садятся за предпоследнюю парту только потому, что на последней красуется стопка каких-то книг. — Костюченко Олеся Викторовна, — вдруг начала девушка. Агата про себя отметила довольно приятный голос преподавательницы и довольно сильную прохладу в аудитории. Всё-таки на топ с длинными рукавами следовало накинуть пиджак, но девушке было лень его отпаривать, а в мятом бы она не пошла никогда в жизни. — Английский буду вести у вас. Кто староста? Привычно бойкая Лера с осторожностью подняла руку. Блондинка тут же протянула ей листок, на котором Субботина, по всей видимости, должна была изобразить список группы. Агата вновь почувствовала на себе пристальный взгляд, но чуть нахмурилась, убеждая себя в том, что ей кажется. Но все же девушка решила взглянуть в ответ. Не показалось. Голубые, почти синие глаза с едва уловимым интересом изучали её. Красивая, с правильными чертами лица, тонкими бровями и губами, огромными глазами и, кажется, вздернутым носиком. Ланская вопросительно повела бровью, но новая преподавательница взгляда не отвела. Наконец Ланская не нашла ничего лучше, чем чуть вымученно, но действительно искренне улыбнуться и облегчённо выдохнуть, увидев, что ей улыбнулись в ответ. — У тебя сигареты нет? — прошептала Савицкая, отчего девушка даже дернулась. — Есть, — кивнула Ланская. У неё могло не быть чего угодно. Начиная с запасной ручки и заканчивая желанием жить, но тоненькая пачка всегда была в заднем кармане сумки. — Покурим? — Надя накрутила на палец длиннющий темный локон. — Покурим, конечно, — компания Савицкой даже стала казаться ей довольно приятной. В конце концов, хорошая девочка, спокойная, милая, улыбчивая. А подруг Агата никогда заводить не умела. Вернее, завела уже год назад, но слишком быстро Яна из просто подруги превратилась в самую лучшую и любимую девушку в мире, а через полгода стала самым большим проёбом Ланской. — Уровень, я так понимаю, у всех разный, — как будто бы невзначай слетает со всё ещё искривлённых в улыбке губ. — Что делать будем? Естественно, ответом служит полнейшая тишина. Костюченко усмехается. Ожидаемо. Хотя всё в её жизни до невозможности предсказуемо. — Расскажите о себе, — вдруг просит девушка и видит слишком счастливые лица студентов. — На английском, естественно. Все тут же потухли, как сигарета на зимнем ветру. Олеся Викторовна нашла, казалось, самый разумный выход из ситуации — пойти по списку, заботливо положенным Леркой на край её стола. Никто особого интереса не вызывал, так что приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не закатить глаза. — Ланская Агата, — глаза, отдающие малахитовым блеском, вдруг поднимаются. Интерес появляется мгновенно. Ланская Агата. Красиво, элегантно, лаконично, правда, чуть пошло, но Олеся отгоняет от себя подобные мысли. Девушка тем временем рассказывает о том, что любит горький шоколад, прогулки под дождём и песни Рианны. Дома у неё остались родители, младший брат и кот Киндер. Костюченко вновь улыбнулась. Неконтролируемо. Ей показалось, что у неё дома осталась привычная сдержанность, причём во всех отношениях. Дерьмо. Пора прекращать. Но пучина зелёных омутов напротив как будто не даёт. Ланская молчит уже несколько секунд, но пухлых губ не расслабляет, будто бы выжидает, что у неё что-то спросят. Олеся действительно задавала студентам вопросы после монолога, интересуясь любимым фильмом, наличием братьев и сестёр, например. Хотя «интересуясь» — очень громко сказано. — Do you have a boyfriend? Олеся мысленно даёт себе звонкую пощёчину и прикусывает язык. Агата задумывается на долю секунды, но этого хватает, чтобы всё понять. Пара заканчивается. Надя радостно вскакивает, хватая однокурсницу под руку. Курить, судя по всему, хочется сильно, да и Агата не противится. Какое-то неведомое помешательство заставляет девушку задержаться у двери, натянуть одну из своих самых очаровательных улыбок и почти прошептать: — До свидания. Ей снова улыбнулись в ответ.