Легко быть счастливым
2 декабря 2022 г., 07:00
Время летело, снежный ноябрь сменился холодным декабрем. Спонтанные тренировки по вечерам переросли во что-то большее, чем просто посмотреть с пустых трибун на точёную фигурку Раисы Александровой. Кеша уже куда более уверенно держался на льду, даже успел разучить некоторые более сложные элементы, чем простенькая ласточка. Лёгкая сутулость расправлялась сама собой, стоило только оказаться на льду, пришла и уверенность. Женеров понимал, что заболел этим азартом — доказать самому себе, что может побороть свою неловкость. А потом был недолгий вечерний променад с Раей. Лёгкие объятия, улыбки, робкие касания мягких губ к его щеке. К чему вся эта спешка? Вся жизнь впереди! Именно поэтому ни Рая, ни Кеша никуда не спешили — им было комфортно вдвоём.
Оттого и было сложнее. Совсем скоро грянет Новый год. Кеша растерялся от слова совсем. Хотелось собрать все свои деньги из копилки и купить что-нибудь для Раи, но что именно? Он слишком мало знал эту прекрасную спортсменку, давили и ограниченные средства. Пойти и попросить у родителей? Глупо. Ведь можно подзаработать. Сдать немного макулатуры, стекло, устроиться на подработку, но куда? Где ждут юного парнишку? Продавать газеты или рыскать по мусорным бакам в поисках тех же бутылок… А ведь нужно ещё прикупить что-нибудь для мамы! С отцом все гораздо проще — прекрасный шахматный набор был куплен еще в мае, когда Кеша с экскурсией ездил в Эстонию.
Из кухни доносились умопомрачительные запахи, шумела вода. Что же подарить, что выбрать, где достать денег? Кеша совсем отчаялся и пошел для важного разговора с мамой. Она тихонечко подпевала мелодиям по радио, попутно помешивала картошку на сковороде. Так не хотелось отвлекать её в выходной день, но что поделать?
— Мам, я у тебя хотел спросить, — Кеша сел за обеденный стол и совсем потерял решительность. Как правильно сказать?
Мама Иннокентия отстранилась от плиты и села напротив. Украдкой улыбнулась — поняла, о чем хотел спросить сын. Однажды вечером она украдкой увидела, как Кеша шел с девочкой за руку. Понятное дело, что вопрос будет именно о ней.
— Да, сыночек, что случилось?
— Я, в общем… что можно подарить девочке? — спросил и залился краской. — Не хочу просить денег, просто… Посоветуй мне что-нибудь.
— Ах, Кешенька, я бы могла дать тебе немного денег или посоветовать купить польскую косметику, но у нас попросту не хватит денег, — мама виновато опустила взгляд на руки. — Понимаю, у вас все очень даже серьезно — первая любовь все-таки. Вот только, хороший мой, мы весьма ограничены в средствах.
Кеша помнил, как пришлось собирать отца на конференцию в Женеву, потому виновато потупился. Иногда такое бывало, когда несколько месяцев приходилось жить на мели. Впрочем, мама всегда старалась как-то сгладить резкий недостаток денег — даже из самых простых продуктов она умудрялась приготовить что-то вкусное, будь то простые макароны с какими-нибудь солениями или каша на воде. Просто иногда жизнь поворачивала на дорожку ограничений — так случилось и в этот раз. Это просто небольшой этап жизни, в Новом году все обязательно наладится.
— Я понимаю, — тихо отозвался Кеша. — У меня есть немного денег, но я не знаю, что ей подарить.
— Ох и сложно будет удивить генеральскую дочку, — вздохнула мама и призадумалась. — Уж явно не сервизами или простыми штучками… Штучками!
Мама просияла, поспешила куда-то в гостиную, затем спешно вернулась с подёрнутым пылью альбомом с фотографиями. Влажной тряпочкой бережно утёрла пыль со старого переплёта, затем принялась что-то искать.
— Конечно! Вот же оно!
На столе перед Кешей оказался снимок из начальной школы. Кажется, это был Новый год… Вот маленький Кешка — счастливо улыбается в костюме звездочёта, а рядом с ним большеглазая девочка в платьишке. Что-то неуловимо знакомое было в этих миловидных чертах лица, но что именно?
— Это же Рая Александрова. Такая милая, славная девочка, училась в параллельном классе, а потом ушла в другую школу, — мама светло улыбалась, глядя на снимок. — Она тебе тогда очень понравилась, ты еще сильно канючил: сфотографируй, сфотографируй! Чуть не плакал. Помню, как твой папа поставил вас возле ёлки — вот и получилась эта фотокарточка. Ты забыл?
Забыл. Безропотно и бессовестно. Это сейчас Кеше пятнадцать — такой взрослый и серьёзный, а тогда был слабеньким заучкой в странноватых очках. Идея пришла мгновенно, поразила, словно молнией. Кеша вскочил из-за стола, выпалив радостное спасибо, чмокнул маму в щеку и убежал в свою комнату. Что ни говори, не зря его маму зовут Надеждой — самое настоящее спасение, когда надежда покинула юный разум.
Найти красивую рамку было не такой уж и сложной задачей, может быть, приложить что-нибудь ещё. Такой простой, но хороший подарок. Осталось только наскрести немного карманных денег, и подарок почти готов. Кеша спешно собрался, крикнул маме, что ушёл, и ухнул в метель. Уже дорогой Женеров думал, что же купить еще. Он знал наверняка — Рая была отличницей и медалисткой, увлекалась фигурным катанием и любила рукодельничать в свободное время. Может быть, купить какую-нибудь пряжу? Нет, слишком глупо, вдруг не так поймёт? Впрочем, Раечка была понимающей и доброй. Не так, неправильно, глупо! Подарить косметику? Дорого и неправильно.
Проходя мимо отдела с канцелярией, Кеша невольно засмотрелся на набор красивых ручек с чернилами. Немного наивно, зато весьма полезно. Пересчитал оставшиеся деньги — хватает, даже немножко останется. Тогда на подарок для мамы придётся сдать немного макулатуры и бутылок, но и Раю без подарка оставить очень не хотелось. Скрепя сердце, Кеша купил ручки и довольный поспешил домой. В этот вечер придется ещё раз побеспокоить маму, чтобы она все красиво упаковала.
Проходя мимо тихого дворика, Кеша невольно взглянул на окна квартиры Александровых. Он никогда у них не был, но знал, где живет Рая. Почти напротив, в небольшой квартирке на Тенистой улице. Жёлтые огоньки, а в одном из заветных окошек выглядывала юная мордашка. Раечка наблюдала за метелью и совершенно не заметила Кешу. Он помахал ей — вдруг увидит, улыбнется ему, помашет рукой. Вот он я, здесь, в снежном плену. Женеров спешно слепил снежок, подошёл чуть ближе и пустил прямо в окно — попал. Рая обратила внимание, что-то замахала в ответ, затем скрылась. Кеша задумался — предупреждает или хочет спуститься? На всякий случай подошел ближе к подъезду, встал под козырек, чтобы не превратиться в сугроб. Не прошло и пяти минут, как из дверей показалась она. Всё такая же цветущая Раиса Александрова, закутанная в зимнее пальто, румяно улыбалась, чем согревала озябшего Кешу.
— Добрый вечер, хороший мой, — пролепетала Рая, легко мазнула губами по щеке парня. — Что ж тебе в такую метель не сидится дома?
— Да так, прогуляться вышел. Знаешь, с недавних пор как-то полюбил зиму, — Женеров улыбнулся в ответ, прижался к девушке. — А может и соскучился по твоей весенней улыбке.
— Может? А вот я соскучилась. Весь день о тебе думала вместо учебы, — обиженно надула свои аккуратные губки, но тут же звонко рассмеялась. — Я не обижаюсь, нет-нет! Как вообще на тебя можно обижаться?
— Вот и я думаю. Никак. Может быть, домой пойдешь, а то замёрзнешь…
Снова улыбка. Такая же теплая, как и майский вечер. Тонкая рука коснулась плеча.
— Встретимся завтра на катке, а потом, как и всегда, на променад?
— Конечно. Ну, я пойду?.. — спросил Кеша и ненадолго задумался.
Кажется, что-то будет не очень правильно, если он так просто уйдёт. Хотелось как-то порадовать Раю, но в карманах не было даже завалящей карамельки. Так хотелось порадовать её! Сердце невольно замерло. Сейчас Раечка снова скажет «конечно», снова назовет немного старомодным «хороший мой», украдкой мазнёт губами по прохладной щеке и скроется в подъезде. Как-то это неправильно, не так.
Помедлила и Рая, будто бы почувствовала настроение Кеши. Робко ждала, когда же он созреет для очередного небольшого шага вперёд. Ей не хотелось навязываться или спешить — вся жизнь впереди. Так хотелось быть немного ближе к будущему светилу от мира науки, увидеть его робкую улыбку. Именно поэтому Рая снова улыбнулась.
— Конечно, хороший мой. Не хочу, чтобы ты замерз и заболел из-за меня, — тихо ответила она, сделала небольшой шажок вперед, почти ухнула в объятия Кеши. — Я…
Кажется, этого небольшого знака так не хватало Женерову. Недолго думая, он коснулся замерзшей ладонью милого лица. Рая прикрыла глаза, робко улыбнулась. Еще один робкий шажок. Губы соприкоснулись на короткий миг — мягкие и слегка влажные с холодными и слегка искусанными. Кеша боязливо отпрянул, приобняв напоследок свободной рукой. Все-таки генеральская дочка, вдруг кто увидит?
— Я пойду.
— Конечно, Кешенька, — прошептала Рая, заботливой рукой поправила шарф на шее Женерова и снова одарила светлой-светлой улыбкой на прощание. — Доброй ночи.
Дверь за спиной Раи закрылась грубым хлопком, послышались легкие торопливые шаги. Щёки запылали, но не от мороза. Он поцеловал её, свою недостижимую мечту. Такая особенная, светлая, тёплая. Самая настоящая Особа из книг.
Поспешил домой и Кеша. Осталось всего ничего — перейти дорогу, пять этажей вверх по лестнице — дома. Почти у самой двери столкнулся с отцом. Покрасневшие от мороза щеки, чемодан в руке и букет цветов в плотном кульке из бумаги в другой, а на губах улыбка. Даже в такое сложное время папа радовал маму всякими мелочами. Улыбнулся и Кеша. Как всё-таки легко быть счастливым!
— Привет, пап! Ты уже насовсем вернулся?
— Поговорили, и хватит. Пора и домой, Новый год всё-таки на носу, — заговорщицки улыбнулся. — Давай маме сделаем сюрприз?
Кеша охотно кивнул, спрятал ключи обратно в карман. Отец торопливо зашуршал бумагой, чтобы освободить красивый букет от ненужного. Действительно, красивый. Пять алых роз — как любит мама. Кеша дважды нажал на кнопку звонка, а папа выставил перед собой букет, почти под самый глазок.
— Кеша? Опять ключи забыл.
Мужчины улыбнулись — всё никак Надежда Константиновна не привыкнет к глазку. Святая наивность! После недолгой возни дверь все же отворилась, мама охнула.
— Ну здравствуй, душа моя, — отец улыбнулся, протянул букет. — Вот я и дома.
— Николенька! — мама всплеснула руками, затем осторожно покрыла лицо отца короткими поцелуями.
Кеша смущенно отвернулся, будто бы оказался лишним. Засунул руки в карманы и звякнул ключами в кармане, чем невольно привлек внимание.
— Ах, проказники! Что ж мы здесь стоим, проходите же! — отозвалась мама. — Коленька, мог бы и сказать, что так скоро вернешься, я бы стол накрыла…
— Наденька, хорошая моя, не стоит. Так соскучился по твоей стряпне!
Отец первым вошёл в квартиру, Кеша пропустил маму, затем зашел и закрыл за собой дверь. Какой же хороший вечер!
Всё семейство Женеровых собралось за столом на кухне. Стол ломился от нехитрой еды, здесь же и пристроился чуть замёрзший букет роз. Отец всё рассказывал, что видел в Польше, говорил и говорил. Кеша невольно заслушался и взглянул на маму. Так удивительно! Даже спустя долгие годы вместе, она смотрела на папу влюбленными глазами. Этот вечер тщательно откладывался в юном уме — Иннокентию тоже хотелось, чтобы его Рая была такой же простой женщиной с горящим нежностью взглядом. Недолго посидев за столом, Кеша пожелал приятного вечера и ушёл в свою комнату. Невольно взглянул на холодильник — ещё один красивый магнитик украшал дверцу старенького «Саратова».
Закрыв за собой дверь, Кеша включил настольную лампу, достал из-под подушки потрёпанную тетрадку. Ему хотелось поскорее запечатлеть этот момент, чтобы вспоминать. Неправильно, не так! Никогда не забывать, стремиться к такой же долгоиграющей любви. Быть счастливым гражданином Советского Союза, как мама и папа. Всё стремление юного разума невольно отложило стремление к миру науки — не сегодня, не сейчас. В светлом порыве Кеша взял со стола свою камеру, осторожно заглянул на кухню.
— Мам, пап… Можно я вас сфотографирую? — робко произнес Женеров. — Чтобы навсегда запомнить вас такими счастливыми и никогда не забывать.
— Минуточку, я же совершенно некрасивая! — нахмурилась мама, невольно взбила вихрастую копну волос на голове.
— Наденька, ты всегда самая красивая, — с нежностью отозвался отец.
Мама и папа встали возле старенького холодильника. Он нежно приобнимал её плечи, в её руках оказался букет из роз. Щелчок затвора. Два влюбленных гражданина Советского Союза с любовью смотрели друг другу в глаза, казалось, потерялись на короткий миг. Затем отвлеклись, взглянули в глазок и снова улыбались.
— Сейчас вылетит птичка!
Следующий кадр, может быть, и оказался чуть более номенклатурным, однако ясно передавал короткий миг счастья. Конечно, счастье не бывает без ссор или мелких неурядиц, но Кеша запоминал маму и папу совершенно счастливыми, невольно застыл с глупой улыбкой на губах.
— Сынок, давай-ка я вас сниму. Как говорится, на светлую память, — отец потянул руки к фотоаппарату.
Недолго думая, Кеша отдал камеру, затем приобнял свою маму. Затем быстрый снимок с папой, но уже возле холодильника. Такой глупый эпизод — холодильник с десятком магнитиков из разных городов и стран, двое мужчин, и пусть один из них всё ещё был юным мальчишкой.
— Мои мальчики, поздно уже, а мне завтра рано вставать, — всплеснула руками мама, взглянув на настенные часы.
— Пожалуй, а мне завтра ещё в школу с утра, — кивнул Кеша. — Доброй ночи.
Женеров вернулся в комнату, проверил количество оставшихся кадров — ничего не осталось. Завтра утром вытащит пленку и отдаст в фотоателье для проявки. Кеша спрятал дневник под подушку, затем лёг на кровать. Может быть, однажды он станет таким же счастливым семьянином… С этой мыслью и уснул, даже об упаковке для подарка забыл. Это всё будет уже завтра, а сегодня Иннокентий Женеров заснул абсолютно счастливым человеком.
