Скрижаль

***

      Прошло три года с момента окончания Хогвартса. Четыре года после победы. Мир становился привычнее, в глазах людей больше не было страха. Но... только дети в восторге смотрели на праздничные салюты, все кто был старше пятнадцати лет всё ещё дергались от каждого неожиданного громкого звука. Тем не менее, всё наконец пришло в норму, насколько это вообще было возможно после войны. Разрушенные дома отстроили, Министерство неустанно реформировалось и стабильно работало под руководством Кингсли, «Ежедневный пророк» всё чаще писал о свадьбах и открытиях лавок и магазинов, а не о судах и приговорах, вынесенных военным преступникам. Проще говоря, люди учились снова жить и верить в будущее. Гермиона Грейнджер уже четыре года как, трудилась в Отделе магического правопорядка. Работы было много: новые законы, реформы, заседания Визенгамота... Нескончаемых ворох бумаг и предрассудков, которые следовало выбросить очень давно. Но, ведь именно этого она всегда и хотела — менять магический мир к лучшему. Не так ли? Её дни были расписаны по минутам, и когда стрелка часов переваливала за шесть вечера, она всё ещё находила оправдания тому, чтобы задержаться... совсем чуть-чуть. Сделать ещё немного. Иногда, возвращаясь домой, Гермиона думала, что наконец стала тем, кем мечтала быть: человеком, чьё слово имеет вес. Тем утром, когда она вошла в кабинет, ничего не предвещало беды. Всё было совершенно обычно. На столе как всегда лежал свежий выпуск пророка, а до наала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут. Газета покоилась прямо на кипе рабочих бумаг. Иногда, от количества новых папок, которые ожидали её вновь и вновь, у Гермионы начинал дергаться глаз. Ведь она усердно и железобетонно успевала разобрать всё до конца рабочего дня. Ну, вернее... после. Суть не менялась, потому что... когда она покидала рабочее место, стол всегда был абсолютно пустым. Но, жирное такое но... ежедневная доставка корреспонденции, которую вынужден был разбирать каждый сотрудник министерства, исправно ожидала вместе с ароматным кофе. Гермиона машинально развернула газету, пробегая по диагонали взглядом. Чёрные буквы кричали с первой страницы:

«Свадьба Грейнджер и Уизли: дата назначена!»

Подробности на странице 3.

Она улыбнулась, и взгляд упал на золотое кольцо с турмалином, которое подарил Рон еще год назад. Под фотографией сияющей пары переливалась вторая новость:

«Эксклюзив: Драко Малфой сделал предложение Астории Гринграсс».

Подробности на странице 5.

Гермиона усмехнулась. Снимок, явно добытый папарацци: Малфой на одном колене, Гринграсс с театрально занесённой рукой у лица. Либо Астории не терпелось поделиться этими новостями с миром, либо Драко вновь пытался привлечь к себе внимание, потому что даже Гарри с Джинни, и ей с Роном удалось сделать этот момент сугубо личным. Но, кто бы из этой пары не желал публичности, первая полоса всё равно была отдана героям недавней войны. Газета выскользнула из пальцев Гермионы, утягивая в привычную рутину, и она искренне попыталась сосредоточиться на работе, но взгляд то и дело возвращался к заголовкам. Ожидаемо. Её свадьба будет самым обсуждаемым событием после Гарри и Джинни. Их репортеры не оставляли в покое еще несколько месяцев, публикуя разную чушь… До свадьбы они писали о предположительно рассекреченном наряде Джинни, торте, списке приглашенных. А после о вероятной беременности миссис Поттер. Что ж, Гермионе тоже следовало морально подготовиться к полосканию своей личной жизни в прессе. День проходил как обычно — много дел, мало времени. На обед она выбралась с Гарри и Роном, которые огорошили её новостью о том, что через пару часов отправляются на какое-то задание с министром и вернутся лишь через два дня. Немного расстроенная, она вернулась в свой кабинет, с мыслью, что когда вернется домой, то скорее всего возьмет еду на вынос, потому что готовить без Рона нет ни сил, ни желания. Часы показывали без четверти пять, когда дверь её кабинета тихо приоткрылась. на пороге возник гоблин в тёмной мантии с золотым значком Гринготтса. — Мисс Грейнджер, — он поклонился. — Вам и мистеру Малфою надлежит немедленно явиться в банк. — Сейчас? — удивилась Гермиона. — Совершенно верно. Магия велит так. И, не дождавшись её согласия, гоблин исчез так же внезапно, как и появился.

***

      Всё-таки закончив отчёт, и дождавшись конца рабочего дня, Гермиона отправилась в Гринготтс. Обычно в этот час банк уже был закрыт, и она поднялась по мраморным ступеням без особого энтузиазма, просто чтобы убедиться, что дверь закрыта. Нахмурившись и пожав плечами, она почти развернулась, чтобы уйти, но массивные двери с гулом распахнулись. На пороге стоял тот самый гоблин, он снова склонил голову, недовольно глядя на неё глазами бусинами: — Мисс Грейнджер, прошу за мной. Гринготтс встретил её привычным величием: мраморный зал, сияющий факелами, и огромная хрустальная люстра, свисающая с потолка, отражала свет так, что стены искрились золотым блеском. Всё выглядело ещё более торжественным в этот пустой, безлюдный час. И нигде не было ни следа тех разрушений, которые перенёс банк после их побега на украинском железнобрюхом несколько лет назад. В центре, под этим золотистым светом многоярусной люстры, её уже ждал Малфой. Он стоял прямой как палка, напряжённо сжимая руки за спиной. Его взгляд был сосредоточен на пустоте. Гермиона вздохнула, останавливаясь рядом с ним, но никто из них даже слова не произнёс. При этом Малфой не был её врагом, уже довольно давно. И признаться честно, она даже почувствовала некоторое облегчение, что не одна здесь заперта с гоблинами, которые посматривали на неё с явным неодобрением. Хотя... она не могла винить их за это, не так ли? Их пригласили проследовать в отдельное помещение. Очевидно, это был приватный кабинет для клиентов банка, обставленный шикарной мебелью из красного дерева. На столе одиноко стояла резная шкатулка, опечатанная банком и с гербом Дамблдора по центру. — Завещание, — хмуро сказал главный гоблин. — Оно было связано с магическим контрактом. Сегодня утром условия наконец выполнены. — Какие условия? — тут же спросила Гермиона. Гоблин недовольно скривился и подоткнул предмет вперед, своим крючковатым пальцем. — Думаю, вы всё поймете, когда ознакомитесь с содержимым шкатулки. Эта новость заставила Гермиону испытать какое-то неприятное предчувствие, и она впервые в жизни не знала, что сказать. Открыв и закрыв рот несколько раз, всё же взглянула на Малфоя, который, кажется, вообще застыл на месте. На его месте, она бы наверное тоже была шокирована. Ей подумалось, что это весьма извращенно со стороны Дамблдора… Оставить завещание своему несостоявшемуся убийце. А вот что тут делала она? Хороший вопрос. Ведь своё наследство в виде книжки она получила много лет назад. Тем временем, Гоблин явно не испытывал никаких проблем с эмоциями своих клиентов, как ни в чем не бывало он сломал печать банка и шкатулка с готовностью открылась. Они с Малфоем вытянули шеи, разглядывая свёрток, который лежал внутри. Малфой как-то слишком спокойно спросил: — А я могу отказаться от наследства в пользу мисс Грейнджер? Она недоверчиво покосилась на него, задаваясь вопросом, почему это шикарная мысль не пришла в её голову первой? Гоблин, который даже не представился, цокнул языком и сказал: — Не думаю, что это возможно. Поторопитесь пожалуйста, наш банк уже закрыт и я жду только вас. С этими словами он нетерпеливо ещё немного пододвинул шкатулку в сторону волшебников. Драко не шелохнулся, а вот Гермиона, почувствовавшая вину за медлительность, быстрым движением палочки проверила сверток на проклятия, после чего вынула его из шкатулки. Это оказался флакон, завернутый в пергамент. Она развернула бумагу и нахмурилась, узнав по серебристой консистенции содержимое. Гоблин лишь вздохнул, очевидно смиряясь со своей судьбой — застрять в банке еще неизвестно на сколько из-за воспоминаний, которые наследники обязательно затребуют посмотреть. Хотя другого он и не ожидал, ведь Дамблдор в своё время постоянно причинял им неудобства при жизни, взять хоть тот философский камень, из-за которого произошла первая в современной истории попытка ограбления банка… И теперь не стоило удивляться, что он умудрился причинять неудобства даже с того света. Одно радовало Ургхарта, а именно так звали гоблина — завещание от этого проблемного манипулятора предназначалось не ему. Спасибо на том. — Я сейчас распоряжусь, чтобы сюда принесли омут памяти. Или предпочитаете просмотреть воспоминания в другом месте? Гоблин явно рассчитывал на второй вариант, не скрывая, что с нетерпением ждет, когда они оба уберутся из банка, вместе со своим завещанием. Гермиона виновато посмотрела на Ургхарта, но не успела и рта открыть, как Малфой сказал: — Несите омут. Пока она задумчиво рассматривала флакон, Драко подхватил пергамент со стола, и только после этого она обратила внимание, что на бумаге что-то написано. Малфой распрямил послание, и они оба уставились на буквы, выведенные крючковатым почерком:

«Есть лёгкий путь, а есть правильный.»

Крошечный флакон с серебристым воспоминанием теперь не казался безобидным ни с какой стороны.