Скрижаль

***

      Слухи и сплетни всегда находили дорогу в Министерство быстрее, чем люди — и сегодняшнее утро не стало исключением. Когда Гермиона вошла в министерский лифт, на неё смотрели слишком пристально, а когда вышла, то услышала характерные шепотки за спиной. Она уже знала причину и удивлена не была, осталось лишь убедиться в догадке, и как нельзя кстати свежий номер «Ежедневного пророка» уже ждал её на рабочем столе. На первой полосе крупным заголовком красовалось:

«МАЛФОИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ В БОЛЬШУЮ ПОЛИТИКУ»

Первое появление лорда Малфоя в Визенгамоте уже само по себе заявление: неожиданный союз и новый курс волшебного мира.

Фотография под заголовком циклично показывала небольшую историю: Драко Малфой в сливовой мантии поднимался с места, гордо расправив плечи; его взгляд прошёлся по невидимой для читателя траектории, но Гермиона знала — она видела своими глазами вчера, как властно он осмотрел каждого чиновника, будто он сам являлся верховным чародеем. Гермиона подумала про себя, что уже эта фотография сама по себе была заявлением, если не претензией на кресло министра. И рядом с фото Малфоя расположился портрет Гермионы. Она в напряжённом ожидании поднимала взгляд вверх к амфитеатру, а затем отводила его в сторону, куда-то вниз, и в этот момент на её губах мелькала мимолётная, но явно победная ухмылка. На снимке они выглядели так, словно действительно являлись политическим союзом. Гермиона поджала губы. Именно этого она и боялась. Через полчаса за её столом уже сидели Гарри и Рон. Уизли размахивал газетой, словно она сама по себе была уликой. — Я же говорил! — вспыхнул он. — Вот что он задумал! Использовать твоё имя, Гермиона! Теперь все будут думать, что ты и он… что вы работаете вместе! Гермиона устало потёрла виски. — Рон, это не… — Не так?! — Рон ткнул пальцем в заголовок. — На первой полосе всё так! Нет, я сейчас зачитаю тебе, что написала Скитер! Ты послушай: «Громкое возвращение лорда Малфоя задаёт новый виток развития Британии, при поддержке известной магглорожденной героини войны. Этот политический союз ещё удивит всех нас. Что ж, остаётся запастись терпением, чтобы узнать наверняка, заключён ли он на небесах?» Гарри молча листал газету, его взгляд был куда более внимательным. Он не вмешивался в продолжающуюся ссору, пока не поднял глаза и спокойно сказал: — Гермиона, это уже не просто твой проект. Здесь фамилия Малфой. И теперь вас связывают в общественном мнении. Это может быть опасно. Она встретила его взгляд. — Гарри, я знаю. Но он помог. Без него проект бы провалился. Рон фыркнул, уронив газету обратно на стол. — Ага, помог! Бескорыстно Малфой ничего не делает. Даже в детстве не делал. — Это политика, Рон, тут не выбирают друзей. Тут выбирают тех, кто даст нужное число голосов. И если Малфой один из них, я приму это, — тихо сказала Гермиона. — А иногда союзники предают друг друга, — мрачно ответил Гарри. — Я не доверяю ему. И он слишком хорошо научился притворяться. Меня беспокоит только то, что твоё имя звучит рядом с его. Один раз не беда, но если это продолжится в каждом выпуске «Пророка»… Это опасно. В кабинете повисла тишина, только заголовок газеты, лежащей на столе, притягивал взгляды всех троих, повторяя цикличные кадры с изображением Малфоя и Гермионы.

***

      Коридоры Министерства в этот день казались теснее, чем обычно. Едва Гермиона вышла из лифта, на неё обернулись буквально все — кто-то приветливо кивал, кто-то шептался за спиной, а некоторые бросали такие взгляды, словно над ней маячил Морсмордре. — Амбициозный союз, — донеслось откуда-то слева. — Героиня войны и Малфой… кто бы мог подумать? — прошипели за спиной две ведьмы. А впереди группа стажёров восхищённо зашепталась: — Она и правда это делает. Теперь всё будет иначе… Гермиона сжала губы и прибавила шагу. В кабинете Кингсли её встретил запах благовоний и спокойная, как всегда, атмосфера. Он поднялся из-за стола, приветливо улыбнулся и приобнял — так же, как делал это во времена Орденских сборов. — Гермиона, рад тебя видеть, — его низкий голос звучал так же внушительно, как и раньше, но теперь в нём чувствовалась мягкость старого друга. — Скажи честно: Пророк, Скитер… Насколько всё это правда? Хочу знать из первых уст. — Нисколько, — ответила она прямо. — Никакого союза нет. Просто стечение обстоятельств. Кингсли кивнул, разглядывая её с прищуром. — Возможно, а возможно — ты недооцениваешь ситуацию. Ты можешь предложить Малфою то, чего у него никогда не будет: кристально чистую репутацию. А он тебе — голоса всей старой гвардии. Подумай над этим. — Подумать обещаю, — сухо сказала Гермиона. — Это максимум, что я могу обещать сейчас. — На счет твоей просьбы… Я сегодня отправлю письмо в Александрию, не думаю, что возникнут сложности. — Спасибо, Кинг… Она уже собиралась встать с гостевого кресла, когда секретарь просунул голову в двери: — Министр, лорд Малфой просит аудиенции. Без записи. Кингсли хмыкнул, усмехнувшись, и посмотрел на Гермиону: — На ловца и зверь бежит. Удобный момент для тебя. Если ещё хочешь когда-нибудь стать министром — вот твой шанс заручиться его поддержкой. Дверь отворилась. Драко вошёл — безупречно одетый, но с лёгкой тенью усталости под глазами. Он замер на секунду, увидев Гермиону, сидящую в гостевом кресле министра. — Министр. Грейнджер, — произнёс он с лёгким удивлением, которое быстро сменилось привычным спокойствием. Кингсли не дал паузе затянуться: — Лорд Малфой, что привело вас ко мне? — Доступ в Александрийскую библиотеку, — спокойно сказал Драко. Брови Кингсли приподнялись, и на его губах заиграла улыбка. — Александрийская библиотека? Что же, выходит, это теперь модное место у нашей молодёжи? Может, и мне стоит туда поехать, раз все так стремятся. Он повернулся к Гермионе, незаметно подмигнув: — Что ж, судьба явно подталкивает вас к правильному решению. Драко вопросительно посмотрел на Гермиону, а она лишь пожала плечами, давая понять, что обсудят всё позднее.

***

      Дверь за ними мягко захлопнулась, оставив позади спокойный голос Кингсли и запах благовоний. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке гулко стучали шаги. Драко первым нарушил тишину: — Судьба, значит? — он произнёс это слово с лёгким сарказмом, скользнув взглядом по Гермионе. — Удивительно, как часто за последние дни я слышу о судьбе. Гермиона поправила папку в руках и ответила, не поднимая взгляда: — А я думала, ты не веришь в судьбу. Только в холодный расчёт и выгоду. — Иногда это одно и то же, — заметил он спокойно. — Но признаю, не ожидал увидеть тебя у министра. — Я могла бы сказать то же самое, — парировала она. — Хотя, похоже мы на верном пути, раз наши поиски привели в общую точку. Драко чуть прищурился, уголок губ дёрнулся вверх: — Надеюсь, эта поездка будет плодотворнее чем в Болгарию. Они огляделись вокруг, проверяя нет ли лишних ушей и двинулись в сторону лифта. — Я тоже. В Болгарии удалось ещё что-то узнать? — Только то, что мой дед чем-то насолил Белацу. И, он назвал Дамблдора гением, по части разрушения судеб. Есть ещё Новая Зеландия и маори, как возможный след. Но, там всё неоднозначно, начать нужно с Александрии, в любом случае. На мгновение их взгляды встретились, когда рядом с ними у лифта появилась молоденькая ведьма, с интересом разглядывающая свои туфли. Учитывая утренний выпуск пророка, им следовало быть осторожнее. Гермиона отвела взгляд от Малфоя, вскользь оглядев рядом стоящую девушку в попытке понять, из какого она отдела, но даже приблизительно не помнила её лица. Блондин, очевидно, пришел к тому же выводу, что и она. — Министр сегодня в хорошем настроении. Есть повод? Гермиона с благодарностью прикрыла глаза и улыбнулась: — Да, он заинтересовался модными молодежными движениями и библиотеками, полон энтузиазма изучить и то, и другое. Малфой кивнул, удовлетворенный ответом и они оба снова замолчали, встретившись понимающими взглядами. В этом молчании было слишком много недосказанного — слов, которые никто не произнёс. Но оба прекрасно всё понимали и не нуждались в них. Они находились будто в состоянии невесомости, где не было ни единой точки опоры, и оставалось уповать на то, что Александрия действительно даст ответы и ту самую опору, от которой можно будет оттолкнуться и пойти в нужном направлении. Когда они остались в лифте вдвоем, Малфой хмыкнул: — Александрийская библиотека, значит, — тихо сказал он, отводя взгляд. — Полагаю, скоро мы узнаем хоть что-то. — Хотелось бы. Я напишу если найду что-нибудь ещё. И напиши мне, что там за история с маори, вдруг я смогу узнать больше. — Разумеется. Лифт прибыл, объявив, что они в атриуме. Малфой вышел и быстро затерялся в толпе среди других спешащих волшебников. Гермиона осталась стоять, глядя ему вслед. В голове всплыла фраза «Совпадения — это способ магии показать…» — это были слова Дамблдора. И ей стало не по себе от того, насколько прав он, вероятно, был.

***

      Дом номер двенадцать на площади Гриммо в этот вечер снова был полон жизни. На кухне горел камин, а за длинным столом сидели четверо — Гарри, Джинни, Рон и Гермиона. Пахло домашней выпечкой, жареной курицей и гиацинтами, которые стояли в вазе на столе — на редкость уютное сочетание для дома, пережившего столько тайн и бурь. — Если бы кто-то сказал мне пять лет назад, что мы будем вот так спокойно ужинать, — протянул Рон, размахивая куриной ножкой, — я бы не поверил. — Ты не поверил бы, даже если бы тебе это предсказала Трелони, — хмыкнул Гарри. — Я бы не поверил ей в любом случае, — невозмутимо ответил Рон. — После того пророчества, где она обещала мне смерть от пудинга. Гермиона закатила глаза, а Джинни прыснула со смеху. Атмосфера за столом была лёгкой, почти праздничной — редкий вечер без тревог, без разговоров о работе и делах. Но ненадолго. — Кстати, — сказала Джинни, задумчиво крутя ложку, — Гермиона, а когда мы пойдём выбирать тебе платье? Гермиона, занятая нарезкой спаржи в тарелке, подняла глаза: — Какое платье? — Свадебное, конечно! — Джинни улыбнулась. — До церемонии ведь осталось всего два месяца. Мы с мамой хотели помочь. — Думаю, мы всё успеем, — ответила Гермиона. — Как только я вернусь из Александрии, сразу и займёмся платьем. Она с досадой поняла, что вообще забыла о предстоящей свадьбе. Готово было… Ничего не было готово. И мысль об этом пронзила её так, что Гермиона была почти уверена, что скоро начнется мигрень. Рон застыл с вилкой на полпути ко рту. — Подожди… из Александрии? — переспросил он, словно не до конца понял. — Ты… едешь в Египет? — Я получила сегодня разрешение от Кингсли. Мне открыли доступ в Александрийскую библиотеку. — И ты собиралась просто… рассказать об этом… за ужином? А если бы не этот ужин, я бы узнал о твоём отъезде просто потому что проснусь, а тебя нет? — нахмурился он. — Гермиона, ты и так пропадаешь в библиотеках в последнее время… У нас в Лондоне что, книги закончились? Гермиона сжала губы: — Это важно, Рон. Это не просто чтение или отпуск. Там есть документы, которых нет больше нигде. И мне они очень нужны. — Документы, — проворчал он. После чего обратился к Гарри и Джинни в поисках поддержки — На прошлой неделе в среду она вообще просидела до ночи в библиотеке в Оксфорде. — Между прочим, в Оксфорде есть магическая секция, — терпеливо ответила она. — Я не на долго ведь, вернусь через пару дней. — Ненадолго, — Он вздохнул, сжимая салфетку в руке. — Я просто… — он замялся, глядя в тарелку. — Я не хочу снова бояться за тебя, вот и всё. Его слова повисли в воздухе. На мгновение стало тихо — по-настоящему тихо. Напряжение в воздухе росло, и прежде чем Рон успел сказать что-то ещё, помощь пришла откуда Гермиона совсем не ждала. Гарри поспешил вмешаться: — Гермиона просто наслаждается последними днями свободы, — сказал он с усмешкой. — После свадьбы всё: счета, завтрак, пелёнки… Совсем другие заботы. Или в поисках идеального свадебного подарка. Библиотека в Александрии — место подходящее. Может, найдёт что-то про семейные клятвы? Он улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то слишком внимательное. Рон хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Ну если найдёшь там книгу «Как заставить мужа делать ремонт без чар в детской», возьми два экземпляра. Один Гарри пригодится. Джинни прыснула от смеха, и на какое-то время всё снова стало по-домашнему. Рон снова немного нахмурился, но улыбнулся, когда Джинни сказала: — Кстати, у меня последний матч перед декретом через неделю. Я рассчитываю, Рон, что ты будешь в этот раз болеть за меня, а не стоять на трибуне выделенной для родственников гарпий в атрибутике пушек. Я от тренера потом выслушала такое… Рон покраснел и потупил взгляд: — Я не подумал, просто вы играли с пушками, а я всю жизнь за них болел. А не опасно? — он покосился на её живот, искренне переживая за еще не родившегося племянника или племянницу. Джинни заулыбалась и положила руку на едва округлившийся животик — Пока нет, целители разрешили. После этого всё — я в отпуск, — сказала она с видом финишировавшего бойца. — Декрет, — с ужасом повторил Рон. — То есть ты будешь сидеть дома с детьми? Я вообще такое пока представить не могу… Ты — мама. Ты же не заставишь меня с ними сидеть? — Нет, конечно — рассмеялась Джинни. — Я тебе даже не доверю держать метлу, если поблизости будет ребёнок. Смех за столом окончательно снял напряжение. Рон снова налёг на ужин, увлеченный беседой с сестрой о стратегии для следующие игры. Гарри тем временем встал из-за стола, взглянув на Гермиону: — Эй, помоги-ка мне на кухне, ладно? Кажется, я в прошлый раз разбил половину тарелок, когда пытался отлевитировпть их на кухню, а Джинни сейчас нельзя нервничать. Она поняла намёк и встала. На кухне Гарри сразу же захлопнул дверь и взмахом палочки наложил заглушающие чары. Воздух мгновенно стал глухим и неподвижным. — Так, — тихо, но резко сказал он. — Что, чёрт возьми, происходит? И как это связано с Малфоем? Гермиона нахмурилась: — Гарри… всё в порядке. Правда. Просто поверь мне. — Поверь? — он шагнул ближе. — Ты утаиваешь от нас что-то уже несколько недель. И если Малфой замешан, а я уверен, что так и есть — я завтра же пойду к Кингсли и добьюсь обыска Малфой-Мэнора и всех их активов. И позабочусь о том, чтобы это была во всех газетах на первой полосе. И тогда чего бы он от тебя не требовал, его репутации точно придет конец. Не дай Мерлин, он втянул тебя во что-то, я его уничтожу. — Гарри, нет! — воскликнула Гермиона. — Если ты сделаешь это, ты разрушишь всё. Слушай… я расскажу, но ты должен поклясться, что никто — никто — не узнает об этом, пока я сама не разрешу. Гарри колебался, потом кивнул: — Ладно. Клянусь. Гермиона вздохнула и, не говоря больше ни слова, взмахнула палочкой. Мгновение — с её запястья исчезли чары гламура. На коже проступили тонкие светлые линии, сплетённые в след будто от цепи, похожие на ожог. Гарри побледнел. — Это… это непреложный обет? Она кивнула. — Я ничего не знала, вернее не помнила, пока не пришел гоблин из Гринготтса и не вызвал в банк. Мы с Малфоем получили завещание от Дамблдора. Оказалось, что ещё на нашем шестом курсе Альбус и Люциус заключили союз. Чтобы закрепить договоренности, они заставили нас с Малфоем дать обет. Гарри опустился на стул, бледный, как мел. — Ты хочешь сказать, что ты и Малфой… — Что мы были связаны магически, да. Но не так, как ты думаешь, — поспешно сказала она. — Это была гарантия. Люциус пообещал Ордену сведения о крестражах, потребовал клятву защиты для его семьи. — И ты… согласилась? — Это помогло выиграть войну. Дамблдор именно так узнал о количестве крестражей и где их искать, насколько я понимаю. Это спасло много жизней. И твою тоже. Гарри уткнулся взглядом в стол. — Я не знал. — Я тоже. Пока магия не напомнила. Люциус погиб, когда прикрыл меня от «Авады». Если бы не он, погибла бы не только я, но и Драко из-за обета. И теперь… теперь мы с Малфоем просто пытаемся разобраться с последствиями. Долгая пауза. Только потрескивание магического огня в очаге. Наконец Гарри тихо сказал: — Это… много, даже для тебя. Гермиона чуть улыбнулась — устало. — Не рассказывай Рону. Пожалуйста. Я не хочу его расстраивать, а он будет переживать. Иногда он бывает вспыльчив, и если попробует навредить Малфою, обет может наказать меня. Гарри посмотрел на неё серьёзно. — Я не скажу. И буду отвлекать его, сколько потребуется. Она поблагодарила его взглядом. — Только, Гермиона, — добавил он, выходя, — обещай, что если Малфой хоть пальцем тронет тебя… я не буду ждать разрешения. Гермиона кивнула. — Его убьет обет, если тронет. Но… Обещаю. Когда дверь закрылась, она осталась одна в кухне, глядя на своё запястье. Шрам мерцал под тусклым светом — напоминание о том, что магия всегда помнит. Она взмахнула палочкой, накладывая гламур и долго смотрела на след обета, пока тот медленно не потускнел, исчезая под тусклым светом лампы.       Сквозь приоткрытую дверь донёсся смех — громкий, чуть фальшивый. Гарри уже вернулся к остальным. — Что так долго? — спросил Рон, не отрываясь от тарелки. — Да перепутал соль с сахаром, — ответил Гарри с натянутой улыбкой, наливая себе чай. — Гермиона спасла наш заварник от катастрофы. Он говорил легко, даже шутил, но Джинни уловила что-то в его голосе — короткий, едва заметный надлом. Она взглянула на мужа вопросительно, но тот лишь отмахнулся, притворно чокаясь с ней кружкой. Гермиона остаток вечера улыбалась и вела себя как обычно, стараясь лишний раз не встречаться взглядом с Гарри.       После того как гости разошлись, Гарри долго сидел в гостиной. Камин потрескивал, отблески пламени бродили по стенам, но он не чувствовал тепла. На коленях лежала газета — та самая, с фотографией Гермионы и Малфоя. Он смотрел на неё, не видя, как буквы расплываются от тяжёлых мыслей. Он знал Гермиону — её стремление помочь, её готовность жертвовать собой ради других. Но то, что она пошла на обет… на этот безумный, смертельно опасный шаг — чтобы защитить его, чтобы спасти всех… Это было слишком. Даже для неё. Гарри сжал кулаки, чувствуя, как его накрывает. — Почему ты позволил ей это сделать… — прошептал он в пустоту, не отрывая взгляда от огня. — Почему, Дамблдор? Имя сорвалось с губ горько, почти с ненавистью. Он слишком хорошо помнил ту смесь восхищения и боли, которую вызывал этот человек. Всё, что тот делал, всегда имело причину. Всегда — «во имя блага». Но чьего блага на этот раз? Пламя дрогнуло, будто отвечая. Гарри сжал челюсть, глядя в огонь, и тихо произнёс: — Она заслужила жить спокойно. А ты снова превратил её в пешку. Он не заметил, как ногтем прорезал кожу на ладони — только когда на полу упала капля крови, понял, что сжимает кулак слишком сильно. Гарри выдохнул, вытер ладонь о ткань мантии и уставился в окно. В ночи мерцали огни Лондона, и где-то там, среди этих огней, Гермиона готовилась снова рискнуть собой. И он ничего не мог сделать, чтобы остановить её.

***

      Когда Гермиона с Роном вернулись домой и легли в постель, он поймал взгляд невесты — короткий, уставший. Тихо вздохнул, укладывая её голову к себе на плечо: — Береги себя, ладно? И… напиши, когда доберешься. Когда она заснула, Рон ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Слишком многое в ней менялось, и он боялся, что однажды просто не успеет за ней.

***

      Утром в Министерстве на неё по-прежнему пялился каждый первый, как и вчера после той самой статьи в пророке. Гермиона старалась не обращать на это внимания, ведь опыт проживания такого внимания у неё был сразу после войны. Она сосредоточилась на том, что её успокаивало в привычной каждодневной рутине: где-то щёлкали двери, кто-то из посетителей спорил с клерками, в воздухе витал запах горячего кофе и пергамента. Гермиона стояла у стойки Отдела Магических Транспортов, крепко сжимая в руке старую серебряную пряжку — сегодня она должна была перенести её в Александрию. Стрелка зачарованных часов над портальной стойкой медленно подходила к восьми. Никакого Малфоя не было. Она выдохнула и посмотрела на дежурного волшебника. — Простите, порт-ключ всё ещё активен на 08:00? — Да, мисс Грейнджер. Но второй участник так и не явился. — Да, я заметила, — пробормотала она, закатывая глаза. И, порт-ключ как и ожидалось сработал. Зачарованная пряжка не собиралась дожидаться, когда явится один не пунктуальный блондин. Мир качнулся перед Гермионой, сжался в точку — и расплескался огненными искрами пустынии.

***

      Александрия встретила её жаром и светом. Город, где древняя магия дышала из-под каждой плиты, излучал величие, которое Гермиона не могла не почувствовать. В магической части Александрии здания были вплетены в песчаный пейзаж, словно вырастали из самого камня. Белый мрамор с прожилками золота, витражи с рунами, запах моря и старинных пергаментов — всё казалось смесью реальности и сна. Гостиница, где она остановилась, была единственной в этом районе — старинное здание с колоннами и фонтаном во внутреннем дворике. Вода там струилась не обычная, а зачарованная — вместо отражения в ней плавали строки из древних текстов, как будто память мира сама пыталась говорить. Добравшись до уборной, Гермиона убрала тёплую одежду в свою сумочку, зачарованную много лет назад, и переодевшись в льняные белые брюки с рубашкой, отправилась в библиотеку.       То, что она увидела, не поддавалось описанию. Огромные своды уходили вверх, будто стремясь коснуться неба. Залы, наполненные золотым светом, дышали тишиной, которую могли нарушать только шаги и шелест страниц. На стенах струились письмена — древнеегипетские, греческие, латинские и даже руны на старо-нордическом. По лестницам в воздухе поднимались и опускались книги, словно послушные птицы. Мраморный пол был отполирован до зеркального блеска, а в центре зала стоял прозрачный купол, под которым, по легенде, сохранялась частица первого огня — того самого, что сжёг старую библиотеку и возродил новую из пепла. Гермиона стояла среди этого великолепия и ощущала восторг и раздражение одновременно. Восторг — от самой мысли, что она здесь. Раздражение — от того, что Малфой не появился, а ведь они оба должны быть заинтересованы в разрушении клятвы обета. Библиотека оказалась настолько огромной, что в одиночку тут можно было застрять на месяц другой, пока найдешь хоть что-то сколько-нибудь полезное. Она весь день провела среди манускриптов, переводя тексты и делая заметки, то и дело поглядывая на часы. Письмо Кингсли ясно говорило: отправление порт-ключом в 8:00. Как можно было опоздать на официальное министерское перемещение?

***

      К вечеру, когда золотой свет сменился медным, входные двери библиотеки открылись, и Гермиона услышала приближающиеся шаги, внутри всё сжалось от негодования. Малфой посмел потерять целый день. Она боковым зрением отметила, что это шаги двоих человек. Ах да, разумеется, не один. Рядом с ним шла Астория Гринграсс — ослепительно красивая, спокойная, сдержанная, с идеальной осанкой. Её платье светилось мягким серебром, будто впитывая закатный свет. — Грейнджер, очень неожиданно тут увидеть тебя. — вежливо произнёс Малфой. — Позволь представить мою невесту, Асторию. Гринграсс улыбнулась — тёплой улыбкой, за которой Гермиона ощутила едва уловимую оценку. — Очень рада знакомству, мисс Грейнджер. Виктор передавал вам привет и просил, чтобы мы поблагодарили вас лично за помощь, оказанную Драко в Болгарии. Гермиона вежливо кивнула, стараясь скрыть раздражение. — Не стоило, это пустяки. — Сухо ответила она. Малфой словно не заметил напряжения, но, конечно, он только делал вид. — Успела уже ознакомиться, где какие секции? — спросил он. Гермиона помнила, что Астория не знает о главном. Она улыбнулась чуть натянуто: — Смотря что ты ищешь. Я вот изучаю историю Древнего Египта. Очень увлекательно. А тебя что интересует? — Новая Зеландия, — ответил Малфой, чуть прищурившись. — Племя маори. Хочу узнать о некоторых их ритуалах. Например, хака. Гермиона на секунду задумалась и, не поднимая взгляда от книги, произнесла: — Пятая секция. Там хранятся материалы по южным континентам. — Благодарю, — коротко кивнул Малфой и направился вглубь библиотеки. Когда он исчез за колоннами, в зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и лёгким звоном чар. Гермиона огляделась: неподалёку за столами работали волшебники — седой араб в белом тюрбане, девушка из Японии, молодой колдун из Франции, конспектировавший прямо в воздухе. Она вернулась к своему манускрипту. Слова расплывались. Мысли цеплялись за другое. Она уже поняла, что Малфой опоздал из-за Астории. Как ему удалось получить разрешение ещё и для неё всего за день? Она даже знать не хотела. То, что он оплатил новый порт-ключ из своего кармана было очевидно, но Грейнджер была более чем уверена, что для него это пустяковая трата. Хотя для рядового сотрудника министерства это составляло три месячных оклада. И всё же — зачем он вообще её привёз? Если Астория узнает об обете и расскажет об этом кому-то не в том свете… магия может наказать Малфоя, ну и Гермиону, скорее всего. Этого хотелось меньше всего. — Простите, — вдруг мягко произнесла Астория, и Гермиона вздрогнула. — Да? — настороженно обернулась она. — Не могу не заметить, — сказала Астория с лёгкой улыбкой, — какое любопытное совпадение: сначала увидеть вас с Драко вместе во всех газетах, в Дурмстранг он попал благодаря вам, а теперь я вижу вас здесь, в Александрии. Совпадения, конечно… удивительные, правда? Гермиона чуть приподняла брови и закрыла книгу. — Да, удивительные, — сказала она ровно. — Хотя мир магов куда меньше, чем кажется. Астория уже собиралась что-то добавить, когда в глубине зала раздались шаги. Драко вернулся, левитируя десяток парящих в воздухе фолиантов и несколько аккуратно свёрнутых свитков. Он выглядел предельно сосредоточенным — только короткий взгляд, брошенный на Гермиону, выдал раздражение, тщательно спрятанное под маской вежливости. — Нашёл нужную секцию, спасибо— спокойно произнёс он, направляя книги на ближайший стол. — Полагаю, материалов хватит до конца недели. Астория посмотрела на гору фолиантов с восхищением. — Вот это да… такие древние. Даже в вашей библиотеке в Мэноре не видела подобных. Драко кивнул: — Вчера вечером ты говорила как мечтала сюда попасть. Может выберешь что-то по вкусу? — сказал он с дежурной вежливостью. — Тут есть целый отдел, посвящённый зельеварению и старинным рецептам. Астория задумчиво взглянула на фолианты, а потом с лёгкой улыбкой сказала: — Знаешь… пожалуй, я лучше присоединюсь к тебе. Маори, их ритуалы — звучит необычайно интересно. Думаю, будет увлекательно исследовать это вместе, чтобы потом нам было что обсудить. — Конечно, — невозмутимо произнёс Малфой. Но когда она отвернулась к ближайшему стеллажу, закатил глаза. Движение было едва заметным — и именно поэтому таким выразительным. Гермиона, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица и не рассмеяться в голос, спрятала улыбку за своими кудрями, делая вид, что внимательно читает. На миг ей стало по-настоящему смешно — впервые за этот день. К ночи библиотека опустела, в читальном зале остались лишь они втроём. Лунный свет, пробивался сквозь арочные окна превращаясь в мягкое сияние пыли и чар. Гермиона ловила себя на том, что уже третий раз перечитывает один и тот же абзац и всё равно не может вспомнить, о чём он. Глаза слипались. Она потёрла переносицу и сдавленно зевнула. Всё: пора. Сколько бы она ни уговаривала себя остаться ещё на полчаса — мозг категорически отказывался сотрудничать. Рядом, словно назло, Малфой выглядел до неприличия бодрым. Он сидел, чуть склонившись над книгой, и делал быстрые пометки в тетради, изредка постукивая пером по полям. Может, хоть он что-то нашёл, устало подумала Гермиона. Потому что я — нет. Она встала, принялась возвращать книги и свитки на места. Полки тихо гудели, принимая тома обратно, и библиотека наполнялась вечерними звуками — щелчками чар, шелестом страниц, лёгким скрипом пера Малфоя. Когда она вернулась к своему столу за оставленными вещами, Астория скучающе рассматривала своды зала. — Уже поздно, — произнесла она с идеальной учтивостью, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть зевок. Малфой не отреагировал. Это почему-то позабавило Гермиону. Она спрятала улыбку, собрала свои конспекты, аккуратно сложила их в сумку и обернулась к паре: — Что ж, желаю вам увлекательных открытий, — сказала она спокойно, пряча усталость. Астория улыбнулась — вежливо, почти тепло. — И вам, мисс Грейнджер. Надеюсь, вы отдохнёте, здесь ужасно жарко даже ночью. — Я переживу, но спасибо — ответила Гермиона и уже повернулась к выходу, когда услышала за спиной голос Малфоя: — Грейнджер, у тебя выпал лист из блокнота. Она остановилась, удивлённо посмотрела на пол — ничего не заметила. — Акцио, лист — произнесла Гермиона устало. Клочок бумаги плавно поднялся в воздух и приземлился ей на ладонь. Почерк на нём она узнала безошибочно — аккуратные, чуть наклонённые буквы Малфоя. Гермиона коротко кивнула: — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — прозвучало нейтрально. Она убрала лист между страниц блокнота, не заглядывая, и направилась к выходу. Тёплый вечерний воздух Александрии встретил её запахом соли и остывающего после раскаленного солнца песка. Она вдохнула глубже, немного жалея, что не может насладиться городом и рассмотреть тут всё попросту нет времени.

***

      Гермиона аппарировала к гостинице, когда над магической Александрией уже занимался рассвет. Фонари вдоль улиц горели мягким янтарным светом, а в окнах домов мерцали огни, будто звёзды спустились на землю. Во дворе журчал зачарованный фонтан — тот самый, где вода шептала древние слова, — и Гермиона остановилась на мгновение, чтобы вдохнуть прохладный воздух. Пахло специями, морем и раскалённым за день камнем.       Её номер был небольшим, но уютным: высокие своды, резная мебель, и сквозь балконную дверь виднелись купола старого храма. Гермиона открыла окно, сняла рубашку и брюки, ощущая как её кожи касалась ночная прохлада, затем поставила сумку на кровать и села рядом, чувствуя, как тело наливается усталостью. Она вытянула ноги и закрыла глаза — хотелось просто провалиться в сон. Но где-то в глубине сознания кольнуло: лист. Гермиона потянулась к сумке, достала блокнот. Бумага, сложенная вдвое, упала на колени. Почерк Малфоя — ровный, холодный, как всегда. Она медлила секунду, будто не решаясь разворачивать, потом всё же развернула листок.

«Секции 5 и 7 пересекаются, я оставлю тебе копию своих заметок, будь добра оставить мне свои. Ориентир раздел о Клеопатре. Только не трогай полки с клеймом змеи.

Если что-то найдёшь о Скрижали — не читай вслух. Сегодня, осознанно или нет, ты цитировала целые абзацы про Соломона.

Д. М.»

Гермиона моргнула. Несколько секунд просто смотрела на строчки, словно пытаясь осознать, что именно её настораживает. Потом поняла, если Малфой просит её конспекты, значит разгадку тоже пока не нашел. Она перечитала записку снова. Не читать вслух. На секунду ей показалось, будто воздух в комнате стал плотнее. Сейчас даже пришло облегчение, что она не нашла ничего стоящего. Гермиона достала палочку и произнесла Инсендио, сжигая листок и тихо сказала самой себе: — Отлично, Малфой. Так дело пойдёт быстрее. За окном Александрия погрузилась в ночную тишину. Где-то вдали мерцали огни порта, и казалось, что древний город слушает — слишком внимательно, будто знает, зачем они здесь.