Things That Go Bump in the Night

Пальметто проводил домашнюю игру против Бельмонта в четверг вечером. Хотя он посещал каждую тренировку и тренировочный день с командой, Нилу все равно не разрешали участвовать. Он не ожидал, что ему разрешат играть, ни во время игры, ни когда-либо больше, но он хотел хотя бы быть там. Тем не менее, Ваймак сказал, что это слишком рискованно, и Эбби согласилась. Вместо того, чтобы быть в единственном месте, где он хотел быть больше всего на свете, Нила посадили на обивку старого дивана Эбби, наблюдать, как лисы разминаются по другую сторону экрана. Перед тем, как уйти, Эбби оставила ему на плите ужин, который еще не остыл, что-то вроде рагу с картофелем и морковью. Нил ткнул пальцем в особенно большой кусок моркови и катал его по тарелке, вместо того, чтобы есть. Лисы были только на полпути к разминке, когда мысли Нила начали блуждать. Десять минут до жребия, и Нил поставил свою пустую миску на кофейный столик, повернув голову к окну, где солнце начинало садиться. Положив ноги в носках на диван, он задумчиво потянул за изношенные нитки своей толстовки с капюшоном. Прошло почти две недели с тех пор, как они нашли Нила, и с тех пор у него не было никаких проблем. Его шрамы уже зажили, нет риска заражения, и у него не было открытых ран, которые могли бы представлять какую-либо проблему. Ничего настолько серьезного, как вывихнутая лодыжка или больное плечо. Если он выйдет на пробежку сегодня вечером, просто чтобы выпустить пар, Нил уверен, что Эбби не будет возражать. Нил проверил, что игра настроена на запись, и выключил телевизор как раз в тот момент, когда прозвучал свисток о начале игры. Он подумал о том, чтобы позвонить Эбби и сказать ей, что он уходит, но у него не было мобильного телефона, а Эбби была бы слишком занята наблюдением за лисами и лечением их травм, чтобы проверить свой телефон. И в любом случае, Нил вернется до окончания игры и до возращения Эбби домой. Дорога была пустынной, когда Нил вышел. Он не был удивлен; в четверг вечером особо нечего было делать, если только ты уже не был на стадионе, чтобы смотреть игру. Иногда мимо проезжала машина, но никто не задерживался. На всякий случай Нил натянул капюшон на голову, защищая лицо от любопытных глаз. Свет заходящего солнца освещал листья над ним, желтые и коричневые, свисающие с ветвей и падающие на землю. Нил начал медленную пробежку вокруг квартала, чтобы согреться от холодного воздуха. Он набрал темп после своего первого круга по окрестностям, когда он снова мог чувствовать кончики своих пальцев. Он выбрал направление, которое уводило от Пальметто, и бежал, пока не перестал слышать свои мысли за шлепаньем ног по тротуару. Дома начали сливаться воедино, когда Нил остановился, чтобы перевести дыхание. У него не было часов, чтобы проверить время, но последние лучи света исчезали с неба, и довольно скоро станет слишком темно, чтобы что-то видеть без уличных фонарей по обе стороны дороги. Его толстовка с капюшоном начала прилипать к нему, поэтому Нил проверил, действительно ли он один, и закатал рукава своей толстовки до локтей, когда обнаружил, что путь свободен. Он потянул за завязки своей толстовки и развернулся, чтобы вернуться к дому Эбби, решив не испытывать судьбу на случай, если движение на выезде из игры будет меньше обычного. Он пришел в сознание спустя какое-то неопределенное время, идя по обочине дороги, опустив голову, и его ноги, безусловно, двигались в неправильном направлении. Была уже глубокая ночь; растущая луна была едва ли больше, чем щепка, разрез в темной ткани ночного неба. Облака закрывали звезды, и уличные фонари, освещавшие дорогу, мерцали, когда Нил проходил под ними. Нилу показалось, что он услышал крик птицы, но, подумав, он больше походил на визг шин по асфальту. Он посмотрел вверх и вниз по улице, но там никого не было. Никаких машин. Никаких людей. Ничего. Ни один из домов, выстроившихся вдоль дороги, не выглядел знакомым. Большинство окон были темными, занавески были задернуты или развевались от невидимых рук, одергивающих их. Холод окатил Нила. Он не знал, была ли это паранойя или кто-то действительно смотрел на него из одного из этих темных окон. Было ясно, что Нил заблудился, но он не стал бы стучать ни в одну из дверей, чтобы узнать дорогу, поэтому его лучшим выбором было вернуться по своим следам и найти дорогу, которая привела бы его обратно к дому Эбби. Нилу потребовалось пять минут ходьбы, чтобы понять, что это бесполезно; он ничего не мог вспомнить о том, как он оказался там или как долго он шел в неправильном направлении. Еще через десять минут блуждания по пригородным улицам Нил сел на край бордюра, неотличимый от бесчисленных других бордюров на других улицах, по которым Нил ходил взад и вперед. На этот раз он почти пожалел, что у него нет телефона. По крайней мере, тогда у него был бы способ связаться с кем-нибудь, кто мог найти его. Он был почти готов сдаться, положив локти на колени, подперев рукой подбородок, когда яркие фары осветили дорогу и указали прямо на Нила. Он не видел никаких других машин, проезжающих с тех пор, как он впервые начал свой пробег. Нил вскочил на ноги и нырнул за пару переполненных мусорных баков, брошенных на обочине дороги. Его сердце бешено забилось, и голос матери в его голове прошептал: "Беги". Нил наблюдал, как машина приближается ползком, слишком медленно, чтобы просто проезжать. Кто бы ни был в машине, он что-то искал. Нил был почти готов взять ноги в руки, когда машина въехала в круг света от уличных фонарей. Темная громада автомобиля превратилась в гладкого монстра, которого Нил узнал, и он почувствовал, что расслабился, когда окно Мазерати опустилось, открыв лицо Ники на пассажирском сиденье. — Слава богу, — сказал Ники, когда машина резко остановилась в нескольких дюймах от изодранных кроссовок Нила.  — Мы искали тебя несколько часов, где ты был? Включился внутренний свет, и Нил увидел Эндрю за рулем, смерив его непроницаемым взглядом. Нил почувствовал головокружение и облегчение одновременно. — Я заблудился, — сказал он, переводя взгляд на Ники, — Я и не подозревал, что так долго отсутствовал. Покачав головой, Ники жестом пригласил его сесть. — Ну, давай, — сказал он, — Мне нужно написать Ваймаку, что мы нашли тебя. Он скользнул на заднее сиденье, и Эндрю тронулся, Нил даже не успел пристегнуть ремень безопасности. Нил позволил своим глазам блуждать по нему, но Эндрю твердо повернул голову к дороге. Нилу потребовалось мгновение, чтобы понять, что Ники наблюдает за ним, нахмурившись, полностью развернувшись на своем сиденье, так что он смотрел на него поверх подголовника. — Мы действительно волновались, — сказал он, когда Нил заметил его.  Он поставил галочку на своих пальцах.  — Ты никому не сказал, что уходишь, тебя могли ранить или похитить, или… — Я в порядке, — перебил Нил, раздраженный суетой Ники. Эндрю фыркнул с переднего сиденья, но ничего не сказал, когда Нил бросил на него взгляд.  — Я просто пошел на пробежку. Ники сложил руки на подголовнике и подозрительно прищурился, — Хорошо. — Сядь на свое место нормально или уходи, — сказал Эндрю бесцветно.  Ники вскинул руки в воздух и развернулся, пристегивая ремень безопасности, как только он сел правильно. — Ты не можешь притворяться, что ты тоже не был обеспокоен, — проворчал он, откидываясь на кожаную обивку, — Ты практически вытащил меня сюда, чтобы искать его. Я бы в любом случае, конечно, согласился, но ты не должен был быть таким… — Ники, — предупредил Эндрю. Ники тихо надулся. Прошло пятнадцать минут, прежде чем Нил начал узнавать что-либо из окружения, даже учитывая то, что Эндрю ехал с превышением скорости. Время, отображаемое на приборной панели, подсказало Нилу, что он шел по дороге в течение нескольких часов, прежде чем Эндрю и Ники нашли его. Беспокойство пробежало по его коже, ему не нравилась мысль о том, что так много времени проходит без внимания Нила. Эндрю заехал на парковку Лисьей Башни вместо того, чтобы ехать прямо к Эбби. Он остановился у входа, машина на холостом ходу пересекла три парковочных места. — Убирайся, — сказал он. Ники не задавал вопросов, он отстегнул ремень безопасности и ушел, не сказав больше ни слова. Эндрю перевел взгляд на Нила в зеркало заднего вида.  — Переднее сиденье. Как только Нил сел на свое новое место, Эндрю снова задним ходом выехал со стоянки. Он ничего не сказал Эбби за все время. Он также не ответил ни на один взгляд Нила. Когда они добрались до дома и Эндрю заглушил двигатель, Нил остался на своем месте. — Эндрю, — сказал он. Он замолчал, когда Эндрю протянул руку и схватил его за подбородок, поворачивая его голову так, что они оказались лицом к лицу. — Ты не пытался сбежать.  Он сказал это как утверждение, голос был тусклым, без интонации, но Нил все равно услышал вопрос. — Нет, — сказал Нил, — Нет. Я бы не сбежал. — Ты все еще кролик, Нил Джостен. Нил закрыл глаза. Он знал, что скучал по Эндрю, скучал по его голосу и ощущению его рук на себе, но он не осознавал, насколько сильно, пока не услышал звук своего имени на языке Эндрю. Он проглотил растущий комок в горле. — Я все еще лис, — тихо сказал он.  Эндрю издал тихий звук в глубине своего горла. Это могло быть что угодно: согласие, неодобрение или Эндрю просто прочищал горло. Нил открыл глаза и заметил, что Эндрю хмурится, отвернувшись. Нил наклонил голову, пока их глаза снова не встретились. Медленно Эндрю встретился с ним взглядом.  — Я здесь, чтобы остаться, — сказал Нил. Напряжение, о котором Нил не знал, истекало кровью из тела Эндрю. Его плечи опустились, а рука на подбородке Нила расслабилась, ладонь стала мозолистой и теплой на коже Нила. Он выглядел расстроенным во всех мелочах: небольшая складка между бровями, изгиб рта. Нил хотел протянуть руку, хотел увидеть, как много между ними изменилось, но он не смел пошевелиться, пока Эндрю не подал знак, что он этого хочет. — Эндрю, — снова сказал Нил, почти шепотом.  Он был уверен, что это единственное, что он был способен сказать в тот момент. Часть его все еще удивлялась, что Эндрю когда-либо терял бдительность рядом с Нилом. Тогда Эндрю двинулся, но не отстранился, как ожидал Нил. Его голова опустилась, пока его лицо и микровыражения, которые Нил начал заново изучать, не были надежно спрятаны. Эндрю не прикасался к нему, за исключением руки, все еще лежащей на другой стороне шеи Нила, пальцами убирая волосы за ухо. Но Нил чувствовал, как волосы Эндрю щекочут его челюсть, нос Эндрю касается учащенного пульса на его шее, так что Нил был уверен, что ему это показалось. Почти трогательно, но не совсем. Когда Эндрю был так близко, Нил был уверен, что слышит, как сердце его колотится в груди, ритм барабанного боя, который выдавал, насколько он был распутан. Нил склонил голову к голове Эндрю, достаточно мягко, чтобы это могло считаться несчастным случаем. — Не делай этого снова, — сказал Эндрю, понизив голос.  Его дыхание коснулось чувствительной кожи шеи Нила, и Нил подавил дрожь. Эндрю, должно быть, все равно почувствовал это, он был слишком близок к тому, чтобы не почувствовать. Он опустил руку на плечо Нила, падая на его спину. У Нила пересохло во рту. — Я не буду, — пообещал он, прерывисто вздохнув. Он потянулся к руке Эндрю и схватил его за рукав. Нил повернул к нему голову, он не знал, что собирается делать, но на крыльце зажегся свет, и Эбби вышла с Ваймаком позади нее, прежде чем он смог понять это. Эндрю отпустил его, маска прочно встала на место. Он выглядел так, как будто ничего не произошло, как будто сердцебиение Нила больше не ускорялось от его прикосновений, как будто он только что не прятал лицо в изгибе шеи Нила. — Завтра. Колумбия, — сказал Эндрю, не глядя на него.  Он порылся в заднем кармане джинсов, пока не достал пачку сигарет и зажигалку. Он сунул сигарету в рот, но не зажег ее.  — Я могу забрать тебя после занятий. — У меня нет клубной одежды, — сказал Нил, — Я носил все, что было у Эбби под рукой. — Я заметил, — сухо сказал Эндрю.  Он повернул ключ в замке зажигания, и Мазерати с ревом ожил.  — Я принесу что-нибудь. — Хорошо, — сказал Нил.  Эбби была в пути, поэтому Нил вышел ей навстречу. Эндрю не отрывал взгляда от лобового стекла и выехал с дороги, фары вспыхнули в потоке белого света. Нил ожидал лекции от Эбби и Ваймака, по крайней мере, нескольких строгих слов и, возможно, запрета на тренировки на неделю, но Эбби просто провела его внутрь и закрыла за ним дверь. Они ждали, что Нил заговорит, но Нил не знал, что он мог сказать. — Мы хотя бы выиграли игру? — спросил он, когда неловкое молчание затянулось слишком надолго. Рот Ваймака дернулся.  — Мы их выкурили, — сказал он, — Ты смотрел игру перед тем, как отправиться на пробежку? — Я записал ее. — Хорошо, ты сможешь посмотреть это, когда пробежишь двадцать кругов, которые я назначаю тебе на завтра на тренировку.  Ваймак строго ткнул в него пальцем.  — В следующий раз, когда выйдешь из дома, скажи мне или Эбби. В противном случае я запишу тебя на самый длинный марафон, который смогу найти. Понял? — Да, тренер, — автоматически ответил Нил.  Они оба знали, что это не было большим наказанием. Во всяком случае, бег был скорее наградой, но Нил понял, что Ваймак серьезно обеспокоен, когда увидел это. Он почти оценил это. — Теперь иди спать. На сегодня с меня хватит драмы. Нил саркастически отсалютовал ему двупалым жестом, которому он научился у Эндрю много месяцев назад, и пошел наверх, чтобы принять душ. Грубый голос Ваймака преследовал его, но Нил не обернулся. Он не мог избавиться от дурного предчувствия, от которого его желудок превратился в камень. От инцидента с зеркалом было легко отмахнуться, нервы и усталость. Но это, потеря счета времени, часы, проходящие без Нила, даже не подозревающего, было чем-то совершенно другим. Все, что мог сделать Нил, это надеяться, что это не повторится.

***

Когда Эндрю забрал его на следующую ночь, Эбби заставила его пообещать, что он все время будет присматривать за Нилом. Нил отчетливо чувствовал, что с ним нянчатся, но Эндрю согласился, и они ушли, как только Нил был одет в свою новую клубную одежду, которую Эндрю купил ему. Рубашка была сшита из черной ткани, с длинными рукавами и отверстиями для большого пальца, чтобы они не сползали и не обнажали шрамы Нила. Даже в таком темном клубе, как Сумерки, их было бы не так уж трудно заметить. Нил не хотел, чтобы они были в скользком тепле сотен танцующих тел и кто-нибудь случайно их увидел. Несмотря на то, что рубашка была более тесной, чем та, к которой привык Нил, она не заставляла его чувствовать себя стесненным. Черные джинсы были похожи, с дырками на ногах. Нил заметил, что ни на одном из разрывов не видно шрамов на его коленях и лодыжках. — Когда у тебя было время пройтись по магазинам? Что случилось? — спросил Нил Эндрю, подтягивая воротник рубашки с черепашьим воротником повыше, чтобы он не обнажал уродливую веревку шрама на шее. Эндрю бросил на него косой взгляд, прежде чем вернуться на дорогу.  — Я попросил Ники забрать джинсы. Раньше эта рубашка была моей, но она больше мне не подходит. Нил провел рукой по рубашке, внезапно почувствовав благоговение. Она была мягкой и легкой, и Нил пожалел, что не смог увидеть в ней Эндрю. Он не чувствовал себя неловко из–за того, что носил чужую одежду – он носил одежду из секонд-хенда, из благотворительных магазинов по всему миру почти половину своей жизни, – но мысль о том, что у Эндрю есть эта рубашка и он носит ее, вызывала какое-то бессловесное гудение под его кожей. Он хотел натянуть воротник на нос и посмотреть, пахнет ли она им. Он этого не сделал, потому что Ники, Кевин и Аарон тоже были в машине, а Нил не хотел быть странным. Райские сумерки был набит людьми, когда они прибыли. Нил огляделся, пока Эндрю пробирался сквозь толпу, чтобы найти столик. Прошла всего неделя с начала октября, но заведение уже было украшено фальшивой паутиной и светящимися черепами, а все песни, звучащие из колонок, казалось, были посвящены Хэллоуину. Бармены носили обтягивающие рубашки с призраками, сделанными из сверкающих серебряных блесток или красных блесток, в сопровождении дьявольских рогов. Нил даже заметил поддельные клыки вампира, когда бармен, обслуживающий их, сверкнул улыбкой и начал готовить напитки. — Роланд здесь? — Ники прокричал сквозь тяжелый шум музыки. Он локтями проложил себе путь к бару, вытягивая шею, чтобы заглянуть в бар. Эндрю покачал головой, загружая различные смешанные напитки и банку спрайта на поднос и поднимая его на предплечье.  — У него сегодня выходной. Нил опустил глаза в пол. Он не знал, почему это положило камень в его желудок. Он знал, что Эндрю и Роланд встречались, но он не знал, продолжается ли это до сих пор. Этот факт никогда раньше его не беспокоил, но образы их встречи в кладовке в задней части клуба, быстрые руки и обжигающие поцелуи заставили что-то свернуться в животе Нила. Он покачал головой, прогоняя мысли прочь. Он не знал, что чувствовать, и, конечно же, не хотел думать об этом. У Нила не было какого-то права на Эндрю, и он не притворялся, что оно было. Эндрю был самостоятельным человеком, и Нил знал, когда связывался с ним, что то, что у них было, было чисто физическим. Это было ничто, и после того, как Нил умер семь месяцев назад, он не мог ожидать, что Эндрю никогда больше не будет с другим мужчиной. Это было несправедливо по отношению к нему, и Нил никогда бы не захотел для него такого. Тем не менее, Нил не мог избавиться от чувства стеснения в груди, когда он пробирался к столу, который нашли Аарон и Кевин. — Земля вызывает Нила. Нил моргнул, обнаружив, что Ники парит перед ним, щелкая пальцами перед его лицом. Ники указал большим пальцем позади себя на корчащуюся толпу на танцполе.  — Мы идем танцевать. Хочешь пойти? — Нет, спасибо, — ответил Нил. Когда Ники надулся на него, Нил открыл свою банку спрайта и помахал ей перед ним. — Извини, придется выпить это, пока оно не согрелось. Ники закатил глаза, но сделал еще один глоток и исчез на танцполе без жалоб. Нил опустился в одно из кресел за столом. Он и Эндрю были там единственными. Аарон ушел, как только все остальные прибыли, и Кевин последовал за Ники в толпу вскоре после этого. Перед Эндрю выстроились три стопки, его палец обводил край рюмки, янтарная жидкость прилипла к его пальцу. Нил отвел глаза и заставил себя смотреть на что угодно, кроме Эндрю, но он был притягательным, и Нила неизбежно тянуло к нему. Они сидели в тишине, пока Эндрю не закончил свой второй шот. В воздухе не висело неловкого напряжения, но это было далеко не комфортно. Нил не мог перестать ерзать на своем стуле, липкое пиво, пролитое на стол, прилипло к ткани его рубашки. — Вопрос, Нил, — внезапно сказал Эндрю, с громким стуком поставив свою рюмку.  Взгляд Нила метнулся к нему, с облегчением, что ему есть чем заняться, кроме как потягивать содовую и стараться не смотреть на Эндрю. Облегчение было недолгим. — Скажи мне, почему ты был так непреклонен в разрыве нашей сделки? — сказал Эндрю.  Эндрю не уточнил, но они оба знали, что они имели в виду поездку на автобусе в Бингемтон. — Ты знал, что умрешь.  Обвинение повисло в воздухе, но прежде чем Нил смог подтвердить или опровергнуть, Эндрю сложил руки на столе.  — Я хочу знать правду. Нил глубоко вздохнул через нос, — Да, — сказал он, смирившись. Челюсть Эндрю сжалась, когда он откинулся на спинку сиденья. Он ничего не сказал, рассматривая Нила с выражением, слишком стальным, чтобы заскучать. Взгляд Нила опустился на запотевшую банку из-под газировки перед ним, капли конденсата стекали по стенке. — Я собирался тебе сказать, — попытался сказать он. Эндрю только продолжал смотреть на него. — Я должен был. — Немного поздновато для этого, а? — сказал Эндрю, голос почти насмешливый.  Нил вздрогнул, и что-то изменилось в глазах Эндрю. Нил мог себе это представить, но ему показалось, что голос Эндрю был чуть мягче, когда он сказал: — Почему ты этого не сделал? — Я хотел рассказать тебе все, но они были в раздевалке, — сказал Нил.  Он с несчастным видом покачал головой. Страх, охвативший его, когда он получил телефонный звонок Лолы, был ничем по сравнению с разрывом, который он почувствовал в груди, когда понял, что у него никогда не будет шанса объясниться с Эндрю. Когда до него дошло, что он больше никогда его не увидит.  — Кто-то мог пострадать, если бы я начал говорить правду, а я не хотел рисковать. Мне жаль. — Не извиняйся, черт возьми, — прорычал Эндрю.  Нил мог видеть гнев на его лице, скрытый в линии рта и напряженных плечах, но он не думал, что Эндрю злился на него. Эта ярость была направлена внутрь.  — Ты гребаный мученик. Настала очередь Нила ничего не говорить. Эндрю уставился на стол, нервно сжимая пальцами одну из пустых рюмок. Когда он снова посмотрел на Нила, выражение его лица было яростным. Это была самая сильная эмоция, которую Нил видел от него с января прошлого года, когда Эллисон ударила Аарона по лицу и чуть не сломала себе этим шею. — Я убью их. Всех их, — Эндрю опустил стакан.  Его огненные глаза могли прожечь дыры в рукаве рубашки Нила, и Нил знал, что он думал о шрамах, скрытых под ними.  — Я никогда не должен был выпускать тебя из этой сделки. Ты был обречен на смерть, когда ушел из моего поля зрения. Нил хотел сказать, что Эндрю не виноват, что смерть Нила никогда не была на нем, но он этого не сделал.  — Большинство из них уже мертвы, — сказал он вместо этого. — Недостаточно, — ответил Эндрю. За столом снова воцарилась тишина. Музыка громко звучала в ушах Нила, горячий воздух был липким в его легких. На мгновение он не мог дышать. Его глаза метнулись к ближайшим выходам, и он подумал о том, чтобы выйти подышать свежим воздухом. Он не двигался, была последняя вещь, которую ему нужно было знать. Он сделал настолько глубокий вдох, насколько мог.  — Что произошло потом? — он спросил, — После… — Твоего убийства? — Эндрю продолжил. Нил тихо кивнул. Рот Эндрю сжался в мрачную линию, когда он взял последний шот. Вместо того, чтобы выпить его, он провел пальцем по ободку. Нил начал замечать закономерность.  — Мы оставались в Балтиморе несколько дней, когда ты не появился ни в одной из больниц, — сказал он, — Я ... другие думали, что ты просто снова не сотрудничаешь с властями или тебя отвезли в больницу чуть дальше, и именно поэтому мы не смогли тебя найти. Никто не хотел уходить, пока мы не получили ответы. — Какая-то свинья по имени агент Браунинг позвонила, чтобы подтвердить твою смерть на вторую ночь, когда мы были там.  У Эндрю перехватило горло. Он надолго замолчал, его палец продолжал рассеянное движение по стеклу, пока он наблюдал с отстраненным выражением. С каждой секундой морщинка между глазами Эндрю становилась все более заметной. — Эндрю? — шепотом подсказал Нил. Он не думал, что Эндрю мог услышать его из-за музыки, но Эндрю дважды моргнул и выпил шот. — Мы провели похороны в Пальметто, — сказал он грубым от виски голосом.  — Затем твой дядя отвез тебя обратно в Мэриленд, чтобы тебя похоронили, и оставил, ничего нам не сказав. Я должен был получить ответы от Кевина. Нил нахмурился, — Он тебе все рассказал? — Что он мог.  Эндрю отмахнулся от раздражения Нила.  — Я бы задушил его, если бы он ничего мне не выдал, — сказал он небрежно, — у Кевина всегда был сильный инстинкт выживания. В любом случае, сильнее, чем у тебя. Нил уставился на него в шоке: — А как насчет вашей сделки? Эндрю пожал плечами: — В тот момент мне было все равно. Нил изучал его, но Эндрю смотрел сквозь танцпол, скучающее выражение вернулось на место. Он своими глазами видел, на что способен Эндрю, чтобы защитить Кевина. Если бы кто-то хотя бы поднял на него руку, они рисковали полностью потерять ее. Для Эндрю так сильно нарушить свою сделку с Кевином было немыслимо. Впервые с тех пор, как Нил вернулся, он действительно задумался о том, что могло случиться с Эндрю в его отсутствие. Он всегда предполагал, что Эндрю привлекал его только физически, в конце концов, именно поэтому Нил позволил себе хотеть Эндрю в первую очередь, ему никогда не приходило в голову, что Нил значил для него больше, чем Эндрю значил для Нила. Линии изменились с обеих сторон, а Нил даже не заметил. Нил ненавидел себя в тот момент с такой силой, словно чувствовал нож, вонзающийся ему в ребра. Несмотря на то, что он так сильно скучал по Эндрю последние две недели, он никогда не хотел, чтобы Эндрю пострадал от его неизбежной смерти. Нил притягивал смерть, как фрукты – мух, и Эндрю должен был быть единственным, кто был в безопасности. Он снова подумал о бегстве. Уходим, пока Эндрю не пострадал. Старые инстинкты умирают с трудом, только на этот раз Нил не побежал бы спасать себя. Как будто он мог прочитать его мысли, Эндрю выпрямился на своем стуле, его спина стала прямой, как стержень. Он протянул руку, чтобы схватить Нила за рубашку.  — Не смей снова уходить, — сказал он, слегка потянув за рубашку, — Или умирать. Тебе нельзя. — Я никуда не уйду, — сказал Нил, надеясь, что Эндрю поверит ему, и задаваясь вопросом, верит ли в это он сам, — Я только что пришел. Эндрю несколько долгих секунд изучал его лицо, прежде чем снова расслабиться на своем месте.  — Хорошо, — сказал он, и Нил удивился, как он вообще мог подумать, что сможет оставить его.

***

Первый сон приснился во вторник вечером, ровно через две недели после того, как Нил проснулся посреди площадки Лисьей Норы. Сначала он не понял, что это сон. Это не было похоже на игру, настолько яркими и сложными были детали. Во всяком случае, это было ближе к кошмарам, которые преследовали его столько, сколько он себя помнил. Перед тем, как он умер, даже до того, как он побежал, когда у него было десять, ничего, кроме сумки на плече и его мамы, крепко держащей его за запястье. Но это, это было нечто совершенно другое. Первое, что осознал Нил, это грязь, которая заполнила его рот и глаза, душила его. Он вцепился в нее, хватая ртом воздух, но только набирал еще больше грязи во рту из-за своей борьбы. Его ногти были сломаны и окровавлены, когда он копался в грязи. Он не чувствовал своих ног, пока нет. Было темно и холодно, и все, что мог делать Нил, это копать и надеяться, что он не закапывает себя в более глубокую яму. Он не мог вспомнить, почему он оказался в этой дыре или кто его туда поместил, все, что имело значение, это снова выбраться на поверхность. Каждое направление было неправильным. Нил не знал, был ли он правой стороной вверх или полностью перевернут. Его легкие кричали на него. Грязь попадала ему в глаза, нос, рот. Ему нужен был воздух. Холод затопил его тело, а в ушах застучало. Как раз в тот момент, когда он думал, что потеряет сознание и задохнется, рука Нила пробила поверхность, и воздух затопил его крошечную пещеру. Он запыхался от того, как сильно он задыхался; его легкие отчаянно нуждались в свежем воздухе. Рука обвилась вокруг его запястья, и он… Он проснулся.

***

24 дня до Хэллоуина…