Эвермор не шутка

       Миньярд как вчера, так и сегодня решил не идти в универ, ведь он знал, как сложно кролику там будет, он знал, что тот может захотеть сбежать, а потому остался в общежитии. Если Нил вернется раньше, за ним снова нужно будет присмотреть, чтобы тот не взял что-нибудь острое.        Эндрю понимал, что просто не может постоянно следить, не может исключить случайное недоразумение, как обычная столовая, где тот может наткнуться на нож, стащить его и оставить больше порезов, но его догадки и то, что передавал ему Кевин и Ники, сводились к одному: Нил не посещает людные места дольше чем на несколько минут, а потому в столпотворение столовой точно не полезет.        Эндрю слишком хорошо понимал все желания кролика, слишком хорошо видел его вздрагивания, когда Ники приобнимал, а Нил не дергался, не вырывался, только впадал в ступор, ожидая боли. Видел, как тот вздрагивал, когда что-то резко падало или ударялось слишком громко. Это не было как у других, те просто игнорировали такое, несмотря на реакцию тела, у Нила же была паника, правда, сходила быстро. Видел его взгляды, что он постоянно бросал на команду, когда те вваливались в комнату в огромном количестве. У него не было с этим проблем, ведь хоть и много было насильников, действовали они по одному, максимум два, но редко, а у Нила десять. Это было слишком, он даже не пытался представить, насколько все проходило ужасно.        Миньярд понимал, почему Джостену сложно, учитывал, что того еще и пытали все это время, тот испытывал в разы больше боли, он вообще сомневался, что Нилу давали перерыв, скорее, просто сменяли одну пытку другой, не позволяя и вдох сделать между ними.        Он пытался придумать что-то, чтобы тот перестал прибегать к лезвию, прекратил считать это отличным лекарством, хотя по сути именно этим оно и было, и Эндрю знал, что в панике, когда так не хотелось снова все это видеть, вспоминать каждый момент прошлого, руки каждого насильника, сильную боль. Он знал, как не хочется снова проживать это, чувствовать и видеть перед глазами, но чертов селфхарм не лучший способ, хотя и действенный, правда, не на долго: в момент совершения, когда кожу разрезает лезвие, и какое-то время после, но с каждым разом хочется все чаще, чтобы меньше всего испытывать.        Эндрю слишком хорошо все это знал, знал, как ненавистны будут взгляды других, если они об этом узнают, знал, как ужасно будет сочувствие или презрение, а потому и не пытался кому-то рассказать, да и это не его тайна, только сам кролик может решать, кто будет знать все это. Он не собирался ко всему, что уже было, добавлять для Нила жалость команды, когда это сделает лишь хуже, он просто пытался резко оборвать все попытки, чтобы больше не было возможности, как он делал это с зависимостью Аарона, хотя уже сейчас понимал, что, возможно, это не лучшая его идея, но сожалеть он точно не собирается.        Он не лез к нему во время сна, позволяя самому разобраться с кошмарами, от которых тот просыпался каждую ночь. Эндрю также вставал, но не подавал виду, потому что опять же знал, что сейчас лучше будет спокойствие, не разговоры, да и он дал неделю, чтобы тот сам для себя все решил, чтобы Нил сам принял решение, которое уже повлияет на все дальнейшие действия. Он не сможет его заставить идти к пчелке, не заставит лечь спать, потому что кошмары ужасны, а дважды за ночь еще хуже. После этих семи дней, если ничего не изменится, а он почти уверен, что ничего не изменить, он предпримет и другие способы, чтобы кролик совсем не загнулся от недосыпа и прочего, но пока тот может сам попросить о помощи, хотя вряд ли сделает это. Эндрю бы не просил его спасти.

***

       На очередной тренировке он не увидел Рене утром, что сразу натолкнуло на мысль, что с ней что-то не так. Он не испытывал огромной любви к ней, да и не мог вообще такое чувствовать, но уважал ее, она знала слово «нет», понимала это, не трогала просто так, а потому заслуживала того, чтобы он мог с ней общаться.        Раз он снова будет сидеть без особого дела в общежитии и скучать, то Эндрю решил зайти к девочкам, когда надоедливые и болтливые соседки свалят. Это произошло довольно скоро, так что он, даже постучавшись, обозначив, что здесь, вошел в комнату, сразу направляясь в спальню, где Рене сидела на кровати с книгой. — Привет, Эндрю, — ее голос был совсем немного хриплым. — Привет. Что случилось? — девушка слегка улыбнулась, откладывая книгу и поднимая взгляд, а в глазах был легкий блеск. Еще и температура. — Приболела. Если сегодня выполню все требования, завтра станет легче, а через пару дней смогу вернуться в универ и на тренировки.        Эндрю решил выслушать требования, а также помочь. Он принес с кухни, где ее соседки побросали лекарства, то, что было нужным сейчас, оставил на столе вместе с бутылкой воды, чтобы ей было удобнее, после чего присел на противоположную кровать, одну ногу оставляя согнутой около себя, а вторую свешивая, дабы было удобнее. — Что ты знаешь о Ниле? — он хотел понять, как много могли увидеть другие. — Ты говоришь об изменениях после Гнезда? — Да. — Ему не нравится, когда много народу в комнате. Я его почти не видела эти дни, так что больше мне нечего сказать, хотя... — девушка закашлялась, — еще громкие звуки. Он ведь, когда приходил на тренировку, довольно резко реагировал на удары мяча. — Хочешь поделиться догадками? — Эндрю знал, что у Рене есть парочка идей, что могло быть в Эверморе, было что-то, что ей приходило в голову, однако он не был уверен, права ли она в своих догадках. — Их пока мало, и они недостоверны, — она чуть подумала, снова откашливаясь и выпивая воды. — Давай в другой раз, когда я их доработаю и смогу спокойно говорить. — Хорошо.        Эндрю просто прислонился к стене, решая, что сейчас общество девушки будет лучше, чем одиночество, так что не собирался уходить, да и Рене, видимо, не особо то и была против этого, так что он остался.

***

       Эндрю не считал время, Рене уснула, а он просто сидел в комнате, пока резко не дернулся, услышав, как бьется стекло. Нет, звук был приглушен, однако в общежитии звукоизоляция довольно ужасная, так что было слышно.        Если это кролик, то дела обстоят просто на худшем уровне. Эндрю резко поднялся с кровати, выходя из спальни и комнаты девушек, сразу направляясь к себе, дабы убедиться, что ему показалось, что ничего подобного не было и это просто галлюцинация, остаточное действие таблеток, однако заметив сумку Нила посреди комнаты, свет в ванной, понял, что не ошибся.        Он чуть ускорился, быстрее достигая цели, видя, как тот стоит напротив разбитого зеркала, правые костяшки разбиты, возможно, с осколками. В этой же руке тот держит острый кусочек, а на левом запястье уже вырисованы новые полосы, новые шрамы, что кровоточат, заливая пол руки красным цветом.        Порезов больше, чем Нил делал раньше. Возможно, тому просто было слишком плохо, а, возможно, Эндрю просто не стоило так кардинально отрывать кролика от лезвия. Нужно было просто следить, а не запрещать насильно, ведь тот даже не хотел прекращать, а сейчас был срыв, которого очень хотелось избежать, хотя он понимал, что просто нужно было лучше следить, чтобы это все не повторялось. Он бросился к Нилу, однако все же остался на расстоянии, помня, что тот не потерпит прикосновений. — Глупый кролик.