Эвермор не шутка

       Эндрю за четыре прошедших дня ни разу не поднял эту тему, однако неоднократно мешал Нилу взять лезвие. Вообще почти все острые предметы были либо под "охраной", либо их попросту не было. Это бесило еще с самого начала, ведь он очень надеялся, что здесь сможет беспрепятственно делать то, что захочет, ибо Ники часто был занят, как и Кевин, а они больше всех с приезда тряслись над его здоровьем.        Нилу это жутко не нравилось, ведь руки просто требовали продолжить, снова ощутить холод металла, они хотели, чтобы все это прошло, чтобы воспоминания, что накатывают ежедневно, можно было легко отогнать, однако этот чертов Эндрю все сильно портил, постоянно мешая сделать то, что так хотелось.        Нил не высказывался, притворяясь, что все хорошо, что он даже и не думал о лезвии, однако получалось, видимо, плохо, раз Миньярд всегда его ловил, если, конечно, удавалось найти что-то подходящее для этих целей, тот даже циркуль забрал, который был нужен для учебы, хотя и рассматривался для удовлетворения своего желания, своей тяги к новым порезам. Он был рад одному, что ночью его никто не трогал, не заставлял спать, позволяя просто пялиться в стену, дабы не видеть весь кошмар, от которого он только проснулся.        Нил сидел и корпел над очередной задачей, где в основу построения был вложен круг. Сначала, конечно, он поленился искать что-то дополнительное, а потому стал от руки рисовать его, но постоянно получался овал. Он попробовал сделать это по точкам, но тогда четверть или половина оказывались скошены, что жутко мешало бы простому решению задачи.        Для него рисунок в геометрии всегда был самым важным, ибо по нему можно было все понять и сделать, даже не использовав лишние записи, так что приходилось делать все точно, а для этого нужен этот тупой циркуль.        Нил наклонился, что немного отдавалось покалыванием в швах, но уже не так сильно, поэтому скоро он сможет полноценно вернуться на корт. Перерыв почти весь рюкзак он нашел пропажу, поднимаясь и смотря на лист бумаги, где находилось множество неудачных попыток. Взгляд перешел на циркуль и тонкий, острый наконечник. Эндрю всего два, хотя кажется, что больше, дня мешает ему что-либо сделать, так что мысли немного утекли в сторону, пока он крутил предмет в руках, пытаясь вспомнить, нет ли посторонних в комнате, когда у него кто-то нагло вырывает циркуль из рук. Даже не кто-то, Нил уже знал, что это Эндрю, так что повернулся к нему. — Чем на этот раз ты недоволен, что решил помешать делать домашку? — его жутко бесил этот контроль, он пытался бороться, хотя и не было ни сил, ни желания делать это, ведь, возможно, тот прав. — Слишком долго думаешь, Кролик. — О, то есть, я уже не могу просто думать? Что ты еще мне запретишь? Может, ходить? Дышать? — Нет, это как раз было бы полезно для твоей ленивой туши, но увы. — Верни циркуль, мне нужно нарисовать ровный круг. — Сколько задач с окружностями? — Нил недовольно выдохнул, повернувшись к учебнику, начиная быстро читать все тексты, чтобы понять. — Три подряд, — Эндрю протянул ему циркуль, а он понадеялся, что все будет теперь нормально.        Ну, почти так это и было, если не учитывать того, что Миньярд сел на свою кровать, начиная читать, а значит теперь он точно ничего не сделает. Как же это было ужасно. Нет, он мог понять, что у Эндрю был такой опыт, но его то не останавливали, тот сам это сделал, когда захотел или смог, вот и Нил хотел продолжить, однако ему мешали.        Прошло минут семь, как он закончил две задачи, и еще минута, как он построил последнюю окружность, когда Эндрю снова дал о себе знать. — А теперь отдавай циркуль. Если понадобится, просто скажешь мне или любому другому Лису. Уверен, что все радостно или не очень, но отдадут тебе во временное пользование.        Он все же вернулся в универ вчера, продолжил ходить на пары, правда, был слишком напряжен на них, чтобы улавливать смысл происходящего, ибо в голове он боролся с Рико и Воронами, пытался прогнать их образы. Это было сложно, что он часто сбегал после пяти или десяти, что Нил уже считал рекордом, минут, он снова оказывался в туалете, рассматривая свое ужасное отражение и мечтая избавиться от шрамов, от четверки на щеке, которая мешала настолько, что хотелось срезать, но ему не позволяли.        Нил не помнил расписания всех соседей, но мозг активно вел его в общагу, говоря, что сейчас он будет там один, что ничего плохого не случится, что все будет абсолютно хорошо, именно в том смысле, в котором нужно ему: никто не станет лезть и мешать.        Он добрался довольно быстро до комнаты, сразу решая осмотреть ее и не находя ни одной живой души. Нил даже улыбнулся, начиная тихо и истерично смеяться. В универе, когда столько людей было по близости, когда столько людей постоянно вилось рядом, просто ужасно. Он каждый раз все больше и больше подробностей вспоминал, когда чувствовал случайные удары плечами, локтями, ногами. Да без разницы чем, если это сбивало его дыхание, вызывало потемнение в глазах и дикое желание упасть и сжаться.        Нил пошел сразу в ванную, решая не играть с судьбой, не ждать долго, ведь тогда лишь больше шансов, что кто-то придет, а это ему не нужно. Он столько дней подавлял каждый страх, каждую панику, чтобы показать другим, что с ним все хорошо, а лгать он не разучился, по крайней мере для большинства.        Он встал около раковины, избегая своего отражения, чтобы лишний раз не видеть эту злосчастную четверку. Он быстро осматривал глазами все шкафы и полки, пытаясь найти хоть что-то острое.        Нил не знал, как Эндрю смог уговорить других начать это прятать, не раскрывая всего, а тот не раскрыл, ибо иначе его бы тщательнее стерегли старшекурсники. Нет, он догадывался, что Миньярд использовал магию ножей, тупо пригрозив, но это бесило еще сильнее.        Он так быстро взглядом перескакивал с ящиков, что не заметил, как просто уставился на свое отражение с рыжими кучерявыми волосами, ярко-голубыми глазами, веснушками, шрамами, черной четверкой, что так выбивалась из всего, привлекая все взгляды: как чужие, так и его.        Нил ничего не понимал, не соображал, пока кулак не соприкоснулся с отражающей поверхностью, пока та не разбилась на осколки, шумом вырывая его из всех мыслей. Он вздрогнул, понимая, что костяшки ноют от маленьких кусков стекла, что вонзились в плоть, а на лице легкая улыбка от боли, которой он так ждал.        Этого мало, очень мало. Ему совершенно, определенно точно не хватает, так что в руках оказывается осколок, первый, что попался, ибо упал в раковину, а не на пол. Нил хочет продолжить, это кажется необходимым, однако в голову лезли и все разы, когда Эндрю предотвращал все действия.        Миньярда рядом нет, но эти резкие движения, грубый голос, когда тот вырывал любой предмет из рук, когда постоянно напоминал, что это делать нельзя, отпечатались в голове, заставляя сомневаться, заставляя медлить, хотя раньше он просто бы быстро начал и закончил, ведь много времени все не отнимало, когда в Гнезде пришлось научиться делать все так, чтобы Рико не заметил.        Конечно, тот сам находил людей, что все уберут, обрабатывал раны, однако потом оставлял в два, а то и в три раза больше. Конечно, Нил привык к этому, пропускал мимо, стараясь не думать о боли, к которой стремился в ванной и которой избегал, если она шла от рук Мориямы, да или любого другого Ворона.        Руки затряслись, когда он не мог решить, что будет лучше делать, когда его такое кристально чистое желание стало мешаться с надоедливым Эндрю, что даже без личного присутствия не давал завершить начатое.        Нил не знал, сколько так стоял, ему казалось, что он боролся с собой уже несколько часов, когда на самом деле не прошло и минуты, как раздался звон битого стекла, ударяющегося о кафель.