Эвермор не шутка

       Руки тряслись, но он донес лезвие до запястья, начиная безжалостно полосовать его, ведь так давно ему хотелось этого, так давно ему было просто необходимо почувствовать эту боль, которую приходилось постоянно заменять, ведь Эндрю просто не позволял что-то сделать.        В груди сжатая до этого пружина, что не давала ему спокойно дышать, распрямилась, теперь оставаясь в расслабленном состоянии, хотя поток воздуха все еще не был идеальным.        Мысли вихрем крутились в голове, проносилось каждое случайное и не очень прикосновение, что были в университете, что доставались от Воронов, каждое, а он не мог забыть ни одно, ибо от любого, даже самого легкого, хотелось сжаться в комочек, спрятаться, лишь бы его снова не трогали, лишь бы снова не насиловали.        Он знал, Нил прекрасно знал, что не в Эверморе, он помнил это, но легче не становилось, ведь постоянно реакция срабатывала быстрее, страх окутывал моментально, не давая мозгу ни секунды на обработку информации, а потому ему требовались напоминания, что он управляет телом, что он решает, что с ним будет. Эндрю лишил этого, перестал давать такую необходимую подпитку, такое важное действие, которое из раза в раз доказывало, что он еще может быть самим собой.        Он не видел меры, ничего не понимал, глаза просто заволокло пеленой слез. Он плакал однажды в Эверморе, в первый раз, когда Рико привел десятерых Воронов, больше тот этого не видел, но теперь снова он рыдает. Немой крик рвется из груди, однако на лице просто появляется улыбка. — Глупый кролик.        Смех, что так и рвался наружу, остался внутри, а он повернул голову на Эндрю. Бывают улыбки хуже слез, гнева, страха. Эта к ним и относилась, она просто показывала всю степень боли, что Нил скрывал за ней от всех, включая себя. Его все же пробрало, что раздался ужасающий хохот, переходящий в тихий крик, ведь он никогда не мог позволить себе что-то большее, не мог позволить быть слишком громким, если не хотел получить еще порцию пыток от отца.        Нил просто грохнулся на пол, наверняка коленками попадая на мелкие осколки зеркала, но это совершенно не ощущалось, когда мозг был затуманен болью прошлого, был замутнен Эвермором, когда так хотелось продолжать резать, когда так не хотелось прекращать, но та острая часть уже где-то потерялась, он точно не следил, а потому и не знал. — Он просто снова здесь, Эндрю! Представляешь?! Рико просто рядом!        Нилу казалось, что вот, еще секунда, он снова окажется прикованный к кровати, снова его будут брать несколько Воронов, снова почувствует лезвие ножа на торсе, снова во рту, дабы его заткнуть, будет металл, разрезающий уголки губ, снова в груди будет не хватать воздуха от удара тростью Тецудзи, снова будет удушающее чувство, как когда Рико сдавливал его, оставляя на грани между сознанием и обмороком, но никогда не позволял провалиться во тьму, постоянно вытаскивая, ведь он был обязан все чувствовать. Ему обещали устроить ад, они это сделали. — Он просто скоро продолжит, Эндрю! Осталось немного, как он заберет меня! Ему никто не помеха! — Нил Абрам Джостен, ты — Лис, ты в Пальметто. Здесь нет никакого Рико, абсолютно никого. Сейчас на этаже три человека, включая нас. Еще Рене в своей комнате. Здесь нет Воронов. — Это пока! — Нил смеялся с каждого слова, продолжая широко улыбаться, потому что другого и быть не могло. Он знал, что скоро умрет еще в начале года, успел понадеяться, что сможет выжить, но Рико спустил с небес на землю, показал, насколько смешны были его надежды. — Нил.. — Натаниэль! Я чертов Натаниэль Веснински! Я Ворон! — слезы просто текли по щекам, совершенно не мешая широко улыбаться. Любого бы такое бы уже напугало, но Эндрю бесстрастно стоял рядом и смотрел. — Нил Абрам Джостен. Ты был им, но сейчас нет. Сейчас здесь сидит Нил Абрам Джостен.        Раздался хлопок двери. Шаги. Разрозненные. Два человека. Он резко покатился по полу к стене, смех оборвался также неожиданно, как и начался. Нил не обращал внимания, что мог подцепить кучу осколков, он этого бы даже не почувствовал, ему просто было нужно оказаться около стены. — Нет, нет, нет, нет, — бормотал он, потому что понял, что явился Рико, что тот все же пришел, что тот настиг его.        Он ничего не видел, не слышал, как Эндрю вышел, не слышал, как тот угрожал кому-то, он ничего не слышал, не понимал, пока дверь не хлопнула снова, пока Эндрю снова не оказался рядом, на расстоянии, но рядом. — Это были Кевин и Ники. Я отправил их погулять. — Кевину не жить, Рико придет, он заберет свое себе! Он заберет меня и его! — дыхание просто перестало поступать в легкие, он не мог сделать чертов вдох, ничего не получалось, он просто стал задыхаться, хрипеть. — Он снова душит меня. — Нил Абрам Джостен, здесь никого нет, просто вдохни! — приказы, приказы, приказы. Точно также вел себя Рико, постоянно срываясь после относительно спокойных приказов, но он не мог не вдохнуть. — Пока нет! Он придет! — Нил знал, что его догонят, его найдут, без этого просто не обойтись. — Я могу подойти ближе? — Да, — он не думал, ему было абсолютно плевать, ведь одним страхом меньше, одним больше, будто сейчас это имеет какой-то вес.        Эндрю просто стал плавно подходить, паника в паре с памятью, естественно, подкидывали ему все больше прошлого, как Рико также плавно шел, запугивая, Нил даже не был уверен, кто перед ним, но разве это важно, когда все равно невозможно миновать? Если это Рико, тот в любом случае подойдет. Если Эндрю, то плевать, тот не должен бить, так казалось раньше, а сейчас он просто сильнее сжался, продолжая широко улыбаться, когда голова уже кружилась.        Тот присел на корточки, ладно, так Рико не делал, тот просто кричал и тряс его. От руки, что оказалась на шее, он вздрогнул, совершенно точно не ожидая, но приходила осознанность, это был слишком знакомый жест, который никак не вязался с Эвермором или отцом, отчего становилось лучше, он больше не гадал, кто перед ним, но все равно не мог бы расслабиться, хотя этого он не мог сделать с самого приезда. — Нил Абрам Джостен, Лис, Пальметто, нападающий, номер десять. — Он ведь все равно придет, — остались только слезы, улыбка померкла, становясь лишь слабой тенью того, что было, вместо смеха — тихие всхлипы, а все тело стало трясти от них. — Он не заберет тебя, Нил Абрам Джостен. Тебя никто ему не отдаст, Лисы, Ваймак, я будем держать тебя здесь, мы не позволим ему тебя забрать. Я обещал, что защищу тебя, просто не мешай мне сдерживать обещание. — Ты не сможешь, никто не сможет, — не крик — шепот, отчаянный и грустный. — Мы не отдали Кевина, не отдадим и тебя, Нил Абрам Джостен. — Никто не сможет ему помешать, это невозможно, Морияма просто не откажется от своих игрушек. — Ты не их игрушка и никогда не был.        Нил не мог больше спорить. Он смотрел в уверенные глаза Эндрю, где находил лишь тысячи подтверждений, что тот не врет, что тот говорит правду, что ему не лгут, что тот твердо уверен в своих словах.        Они сидели так долго, пока Нил не стал приходить в себя, пока он не смог осознать, что произошло, вспомнить, что было до и к чему привело, пока он не сложил в голове все факты, принимая это. Он понял, что накатило все в универе, что он пришел сюда, разбил зеркало, стал снова резаться, пришел Эндрю, увидел истерику и панику, помог.