Эвермор не шутка

       Нил смог прийти в себя, восстановить дыхание, дабы стало легче, чтобы он стал полностью осознавать все, что происходило, чтобы улыбка и смех сошли, перестали мешать, пугать его самого, а так и других. Он не представлял, как Эндрю мог все это время находиться рядом смотреть на него, когда происходило такое, что все было так сильно запущенно, что он не смог сдержать истерику. — Нил, что произошло? — он опустил глаза на запястья, где кровь начала застывать, неприятно стягивая кожу, гулял по новым порезам, что не хотелось видеть, но они явно помогали. — В университете слишком много людей, они все постоянно толкаются, — по коже пошли неприятные мурашки от того, что он вспомнил, каково это было, ведь все это лишь подгоняло его воспоминания. — Ты же в курсе, что можешь еще не ходить? Твоя справка от Эбби действует до конца недели, а сейчас только вторник. — Да, но я должен играть, а если буду так постоянно убегать, то не смогу, — руки совсем немного подрагивали, но в целом все было довольно хорошо, ведь основная волна сошла, это лишь остаток, легкий и небольшой. — Ты не обязан выходить на поле на следующей игре. Тебя поддержат все Лисы, если ты скажешь, что тебе плохо. Во время матча нет никаких гарантий, что тебя не коснутся, учитывая то, что ты нападающий. — Поэтому ты стоишь на воротах? — голос Нила был тихим, однако в воцарившейся тишине его можно было расслышать. — Да, до ворот редко доходят, а нападать на голкипера запрещено, так что это хоть какая-то гарантия, что меня не тронут. Есть отдельные индивидуумы, но они редкие гости, так что все проще, — Эндрю говорил четко, без запинок и пауз, что постоянно были сейчас в речи Нила. — Я не смогу играть, я не уверен, что выдержу это, Эндрю.        Нил сегодня это понял, когда в универе стало настолько плохо. Нет, он может выйти на поле, может начать играть, но не сможет продолжить из-за постоянных ударов мяча о клюшку, из-за постоянных касаний, криков. Все это будет жутко уносить в прошлое, что он не уверен, справится ли с этим. Хотя обязан, а потому сможет. — Ты не обязан, плевать на экси, Нил, тебе надо разобраться с тем, что произошло в Эверморе. — Что там разбираться? Меня постоянно насиловали, что сейчас я не хочу ничего из этого вспоминать! Я могу от этого избавиться всего одним способом: лезвием! Все, больше нет вариантов, Эндрю, такого не существует, — голос то повышался, то понижался, ведь он не знал, сможет ли стать таким, каким был до Гнезда. Он понимал, что там будет плохо, ужасно, но не думал, что его сломают, сделают трещину в самом важном моменте, лишив почти всего. — Селфхарм не выход, он просто перестанет в один момент помогать, тебе станет мало, даже если ты порежешь всю руку. Ты уже подсел на это, но так нельзя, это всегда было и будет плохим вариантом. — Но ты же это делал! Как ты можешь сейчас что-то мне говорить?! — Нил дернулся, когда понял, что сказал. Его мозг не хотел работать, но сейчас он осознал, насколько ужасно все сказал. — Прости, черт, прости, я не должен был это говорить. — Нил, я говорю все это именно потому, что знаю, каково тебе. Да, не идеально, но знаю, так что это не выход, это не поможет тебе, сделает только хуже. — От этого не избавиться, это невозможно, когда постоянно хочется, — он надеялся, что не сильно задел Эндрю своей фразой, у него просто не было сил, чтобы посмотреть в глаза человека, что сидел напротив, у него не было сил, чтобы самому посмотреть и понять, что тот чувствует, что скрывается за маской. — Бетси помогла мне понять. Я не говорю, что именно она сможет помочь тебе, но это ближайший психотерапевт, ты можешь попробовать к ней пойти, она работает правильно, а не так, как большинство псевдоспециалистов. Она знает свое дело, может помочь разобраться с мыслями. — Она будет лезть в голову. — Да, она будет вместе с тобой копаться в прошлом, но только в том, которое ты сам ей расскажешь, только тогда, когда ты будешь готов к этому. Би не заставляет говорить сразу и все, да ты можешь вообще сначала начать, не знаю, с экси, универа, поездки в Колумбию, игр с Ники. Ты что угодно можешь ей рассказать и начать обсуждать, а потом уже подойти к теме, которая важна. — Для того, чтобы говорить об этом, — он покрутил руку, указывая на порезы, — нужно доверять, а мозгоправам сложно верить. — Тебя не заставляют верить ей сразу. Ты можешь просто поговорить на свободную и простую тему, чтобы понять, нравится ли тебе вообще она или нет. Я ей первые месяца два не верил, но был вынужден ходить, а потом я понял, что разговоры с ней неплохая разгрузка для мозгов, а еще она — хороший справочник по причинам возникновения той или иной хрени. У тебя кошмары каждую ночь, ты шарахаешься от любого громкого звука или момента, когда кто-то поднимает руку, кидает что-то около тебя или в тебя, ты почти не выносишь столпотворения и прикосновения, ты режешь себя. Она может со всем этим помочь. — Я не смогу ей что-то рассказать, — он знал, что все не так просто, что на сеансах будет еще тяжелее, если он попробует, а зачем усложнять себе жизнь, когда она и так не дается слишком просто. — Хорошо, я предложил, ты отказал, — он видел, что тот так просто это не отпустит, но хотя бы перестал настаивать на Би. — Ты же понимаешь, что не можешь постоянно так сильно портить запястья или другие части тела? — Но если только это помогает? — он не знал, что еще может быть каким-то полезным, что еще станет ему помощью, если не простые и быстрые порезы на коже, которые так хорошо отвлекали. — Тебе нужно знать меру. — Да я бы, возможно, не сорвался, если бы ты не стал отнимать у меня любые острые предметы! — Нил снова чуть повышал голос, он вообще не мог контролировать, когда тот понижался до шепота, когда становился громче, хотя все равно это не было настолько, чтобы другие могли услышать, ведь он все равно привык быть тихим большую часть своей жизни, дабы обезопасить от нахождения. — Я больше не собираюсь у тебя отнимать все острое, как ты выразился, но скажу так: просто подойди ко мне, если захочется снова порезать себя, чтобы я помог остановиться до того, как будет казаться, что рука прошла через мясорубку. — А если идут пары? — Нил понимал, что лучше так, чем вообще без этого жить, понимал, а потому не думал, что откажется, хотя это и будет странно, но ладно, с таким он сможет смириться. — Мне плевать на пары, я сижу на них лишь потому, что слежу за остальными. Я тебе скину свое расписание, так что ты сможешь либо подойти к аудитории и позвать, либо написать сообщение, чтобы я вышел. Ночью я тоже легко проснусь, если ты вскочишь с кровати, так что можешь и тогда сказать, если понадобиться. — Вот на кой черт тебе это надо? — Я пообещал тебя защищать, не важно от Мориямы и отца или от самого себя. Я сделаю то, что говорил и что обещал, так что не заморачивай себе этим голову, Кролик, просто смирись, ты ведь согласился на сделку.        Нил знал, не был против сделки, просто, возможно, не совсем понимал, почему кто-то все же может следовать за тем, что говорит, а кто-то нет. Было странно, но он не собирался противиться, ведь помощь ему нужна. Он вряд ли скажет об этом вслух, но вот в голове такие мысли уже появляются. — Сейчас тебе надо обработать это все.