Эвермор не шутка

       Эндрю, когда Нил уже почти спал, лишь шепча в полудреме о том, что он ангел, впал в ступор. Он не ожидал, что тот скажет вот такие слова. Даже и мысли в голове не было, отчего он просто потерялся. Миньярд просто смотрел перед собой, на их скрещенные мизинцы и пытался понять, почему кролик так сказал, ведь это все не правда.        Он совершенно ничего не осознавал, ибо, во-первых, он не Ангел, он не может им быть, его все и всегда называли Монстром, Чудовищем, Дьяволом и Чертом, но никак не Ангелом. Если бы Нил сказал защитник, он еще мог бы понять, ибо защищает то Эндрю всю свою семью, всех, кого принял, но он не был святым, не может быть таковым, его не могут так называть, ведь он не относится к ним, он не подходит под описание Ангела, даже не близко, чтобы кто-либо его звал таким образом.        Во-вторых, еще момент, который он не мог понять: прикосновение. Нет, он не был против, даже наоборот, Эндрю был рад, что Нил позволяет такое, ведь после того, как он попробовал и не случилось панической атаки, не было боли, ему хотелось снова и снова это чувствовать, но до этого кролик сам чуть ли не стал биться в страхе, тот еле вообще смог сделать это, а потом резко и быстро одернул. Тот действовал тогда нервно, с легкой паникой, хотя и совершил задуманное. Сейчас же кролик только вылез из кошмара, только закончил разбираться с последствиями, так еще и доверился, решив уснуть, доверился, взяв мизинец, отключился быстро и просто, словно абсолютно ничего такого не было.        Это сбивало со всех мыслей и планов, ведь шло в разрез с тем, к чему он привык, чего вообще мог ожидать от сегодняшнего дня, однако такой расклад устраивал, если не учитывать то, что кролик очень даже нагло не пойми как назвал его, а потом быстро уснул, что уже нет возможности что-то узнать и спросить, хотя вряд ли Эндрю сделал бы это, если бы Нил не спал.

***

       Эндрю проснулся довольно поздно для себя, однако все еще рано для других. Он сразу стал осматривать кролика, проверяя его состояние, нет ли сейчас чего-то плохого, не произошло ли что-то за ночь, ведь было бы ужасно, если бы что-то случилось, а он не узнал об этом сразу.        Он пытался все это разглядеть, однако внимание полностью переводилось на красивое лицо Нила. Нет, он сразу отметил привлекательность парня, хотя только потом, когда птички вернули рыжие волосы и голубые глаза, он понял, насколько прекрасен кролик, но сейчас тот был так спокоен и расслаблен, словно за спиной не существовало прошлого, которое после каждого пробуждения сваливалось тяжелым грузом на плечи. Словно не было многонедельной усталости, которая мешала тому нормально функционировать. Словно не было паник и страха, который наверняка долго преследовал. Это все было замечательно: его пухлые губы, полностью расслабленное лицо, даже четверка на щеке не портила этот образ, хотя и бесила, что хотелось ее убрать, но явно не тем способом, о котором думал кролик сразу, как вернулся. Эндрю просто вытряс всю информацию из Ваймака, когда узнал о том, что приключилось в Эверморе.        Нил смотрелся до безумия милым, что он не решился оставаться в комнате. Он аккуратно выпутал свою руку, вставая и уходя, надеясь, что желание организма выспаться сильнее вечно настороженного и чуткого сна, что кролик не встанет сразу следом, ведь тому нужно отдохнуть после всего произошедшего, так что Эндрю просто спустился вниз, быстро позавтракал и открыл книгу, что недавно начал, уселся на диван, погружаясь в чтение произведения «Мастер и Маргарита» Булгакова. Он уже прочитывал, но слишком уж нравилась книга, что он не был против снова погрузиться в эту атмосферу, проникнутся мнением персонажей, что было довольно занимательным.        Кролик проснулся, когда Эндрю прочел почти всю книгу, что на самом деле была довольно маленькой. Он убрал произведение в сторону, смотря на того, кто все еще был ужасно милым, что очень хотелось поцеловать, и это же читалось в поведении Нила, тот стоял, смотрел на губы, заманивал, что он поднялся, подходя ближе. — Зайчонок хочет, чтобы его поцеловали? — Эндрю усмехнулся, уголки губ дрогнули в недоулыбке. — Хочу, — он еще в прошлый разы хотел немного поиграть с этим маленьким и застенчивым кроликом, так что не стал отказывать сейчас, когда все было довольно спокойно и стабильно. — Хм... дай подумать. Это произойдет, если ты сам начнешь поцелуй. Смелее, — он продолжал усмехаться, а Нил мялся, что все еще было довольно милым и забавным, что тот так смущался от простых действий и слов. Когда кролик решился, Эндрю не стал его мучать, сразу набирая темп, ведь и самому хотелось поцеловать того, так что ждать более он не смог бы, а потому поддавался желаниям, делая то, чего ждал. — Так, а теперь пойдем откармливать тебя, Зайчик, — он сразу стал шагать в сторону кухни, когда закончил с безумно приятной частью, переходя к важной. — Только ничего сложного, я не сильно голоден. — Хорошо, просто хлопья с молоком? — Эндрю считал, что тому надо нормально поесть, но можно и начать с этого. Он дождался кивка. — Отлично, сейчас сделаю.        Эндрю пытался понять, насколько просто будет затронуть тему ночи. Он даже раздумывал над тем, чтобы спросить про то, как его назвали, но эту тему он отбросил быстрее всего. Далее он знал, что нужно что-то узнать о том, что кролик видел, но не был уверен, как лучше подойти к этому, а потому думал, хотя ничего лучше того, чтобы пойти на прямую, в голове не оказалось. — Зайчик, тебе надо обсудить кошмар. Если ты расскажешь, то потом может стать легче. Я не говорю, что ты обязан это делать, ты можешь молчать, а можешь поговорить с Би, если тебе будет проще, просто я почти уверен, что это тебе поможет. — Дрю, — тихо позвал тот, а он был уверен, что кролик сомневается, боится, ведь он и сам бы переживал, если бы ему говорили, что нужно поделиться тем, что всегда было на замке и что хотелось сохранить в тайне ото всех, даже от себя. — Что такое, Зайчик? — он повернулся, держа в руке пакет молока. — Как много ты рассказываешь Би? — он не знал, что именно от него ждет Нил, ведь тут многое можно сказать и многое уже было сказано, так что он попытался ответить так, чтобы было понятно и просто. — Зайчонок, я говорил, что она знает практически все, что я ей доверяю и рассказываю то, что тревожит, мешает. С чего такой вопрос снова? — он склонил голову набок, всматриваясь, а Нил прикрыл лицо руками. — Я просто интересуюсь, ничего такого, — тот явно хотел узнать что-то еще, было то, о чем кролик молчал, а это плохо, очень даже плохо, так что пришлось того уговаривать. — Так, Заяц, я уже говорил, что вижу твою ложь и недоговорки. Если ты хотел спросить о чём-то конкретном, то лучше спроси. Тебе не станет лучше, если ты забьешь на тему, которая тебя волнует из-за того, что она как-то связана со мной. По сути, ты можешь ей говорить все, я в любом случае не узнаю, что пчелка уже в курсе чего-то обо мне, если ты сам мне это не поведаешь. То есть, ты можешь ей говорить, она не раскроет мне ваш разговор ни под каким предлогом, так что я не буду знать, что ты обо мне рассказываешь, это правила конфиденциальности. — Я не уверен, — тот замялся, но Эндрю смотрел выразительно и с легким приказом говорить, чтобы Нил не смел замалчивать о том, что волнует. — Ты говорил с ней об Истхейвене? — Да, — ответил он после короткой паузы, в которой, просто пытался собраться с мыслями, для начала. Он говорил об этом с пчелкой, но тема была слишком сложной, чтобы вот так ее обсуждать. Он не понимал, как это связано с тем, что Нил хотел рассказать Би, ведь тот не мог знать о том, что происходило в больнице, не мог об этом проведать, не мог рассказать, значит, дело в другом, однако мысли очень медленно приходили, не желая выстраивать логическую цепь.