Эвермор не шутка

       Он запоминал ее фразы, понимал, что эти слова куда лучше, чем было до этого. Вообще возможности вернуться к тренировкам хватило, чтобы настроение слегка поднялось, ибо хотелось играть, но его не пускали до этого. — А вы можете это сказать Эндрю? А то он не отпустит меня с Кевином, если не убедится, что я не вру, — это, конечно, было неприятно, что на слова не доверяли, хотя он и понимал, отчего это пошло. — Конечно, если ты захочешь, я могу повторить эти слова для другого человека, однако будет лучше, если вы сами между собой это обсудите, потому что только в этом случае ему и тебе будет проще довериться. — Я и так доверяю Эндрю, — отрезал он, потому что в этом был уверен. Он не смог бы дать кому-то прикоснуться, если бы не был уверен в этом человеке на все сто, из-за этого подозрения Би казались ужасными. — Я и не утверждаю обратное, Нил, я говорю о том, что в будущем тебе будет проще, если сейчас вы сможете договариваться о чём-то сами, без посредников. Например, если ты хочешь играть, скажи об этом прямо, предложи свою идею, посмотри на реакцию Эндрю. Попробуй объяснить, почему для тебя это важно, расскажи, как тебе не хватает экси или как ты хочешь снова вернуться в команду. Тебе нужно просто более подробно описать то, что ты чувствуешь, а потому попробуй так это сделать, тогда будет проще и сейчас, и потом действовать и контактировать не только с Эндрю, но и с другими людьми. — Хорошо.

***

       Эндрю сидел в коридоре, ожидая, когда кролик закончит. Он прикрыл глаза, хотя и вслушивался в то, что происходит вокруг. Он просто пытался понять, какие именно темы нужно будет поднять с Би. Первое, что точно будет, — его мысли о прозвищах. Она ведь давала ему задание, которое он, вроде как, выполнил, правда, ужасно. Раньше он всегда приходил к ответу, но сейчас все было неправильно, шло не так, как должно было быть, а потому и рассуждения тупые, но пчелка их примет, он знал.        Второе — его глупое желание быть мягким, чего он не может сделать, ведь никогда таковым не был, он всегда жесток и язвителен, не способен он на нежности или что-то такое, он только навредит, а потому нужно понять, как от этого избавиться, хотя Эндрю предполагал, какой ответ ему даст пчелка: «От этого не надо бежать, просто проживи, насладись, ты не можешь навредить тому, кого любишь, кто нравится.» Нет. Ему не может нравиться кролик, Би так не скажет. Или скажет?        Нет. Не скажет.        Третье — это, могут быть, прикосновения. О самой тяге касаться Нила, он может поведать, однако у него появилась и тупая идея попробовать то же самое с пчелкой, ведь сейчас он терялся в догадках о том, все ли прикосновения так приятны, если тебя не пытаются изнасиловать, или только от одного человека, что мурашки проходят по коже, а держать того хочется все крепче и дольше, даже позволить зайти дальше ладоней, показать шрамы, дать прикоснуться, открыть и эту часть себя.        Четвертое, в чем он все еще сомневается, — Истхейвен. Он может ей рассказать, что кролик все знает, что он в курсе, просто не открывать то, как это произошло, ведь такое просто ужасно, да и не его тайна, только Нил должен посвящать Би в то, что происходило в Гнезде, даже если это касается и его самого. Он мог снова поговорить о тех ужасах, ведь там много тем, что они отложили, ибо тогда Эндрю просто не мог продолжать.        Пятое, последнее, — он может попробовать прожить одну из эмоций, что блокировал. Конечно, он знал, что страх и паника не лучшие вещи для такого, куда приятнее вспоминать что-то уютное, как те же прикосновения, однако только с Би он мог позволить себе по-настоящему погрузиться в глубинный страх, что был, когда он слушал рассказ Нила о Гнезде и том, как того заставляли покорно смотреть на мучения Эндрю, как играли с чувствами и заставляли подчиняться, шантажируя.        Всего пять тем, причем почти все можно затронуть за час, хотя не факт, ведь здесь все довольно сложно. Эндрю то, может, и расскажет быстро, но вряд ли, однако пчелка всегда задает уйму вопросов, наводит на мысли, что у него может и не получиться быстро закончить, скорее, все это растянется на один-два сеанса.        Кролик вышел довольно задумчивым, но это было нормально, иногда после пчелки мозг чуть ли не кипит от переизбытка информации, что требуется время для переваривания всего, что там она успела рассказать, насоветовать и пояснить. Он встал с кресла, подошел к Нилу, чуть наклоняя голову. — Ты как, Зайка? — Я в порядке, — Эндрю был готов выть от этой фразы, ибо она явно не значила, что все хорошо. — Заяц, а теперь снова скажи, как ты, но без этой фразы. Мне нужна правда, а не красиво выстроенная ложь, которой ты пичкал каждого так долго. — Все нормально, — он не сильно верил, но это было уже лучше. — Поцелуешь? — Конечно, — он наклонился, аккуратно касаясь губ кролика, уводя его в плавный танец, хотя и длилось это не долго, ведь ему нужно было идти. — Зайчонок, можешь посидеть здесь или в машине, если захочешь, возьми ключи.        Он отдал их Нилу, после чего снова коротко поцеловал, проверив, что никого лишнего рядом нет, ведь тогда всему этому не было бы место, после чего пошел в кабинет к Би, ибо тем много, времени мало, а поговорить в кои-то веки хочется. — И снова привет, Пчелка, — он сразу сел на свое место, замечая, что кружка в виде кролика на полке отсутствует, значит, Нил из нее пил, а это было довольно мило, что ему хотелось улыбнуться, правда, он не то чтобы знал, как это сделать. — Привет, Эндрю. Как ты сегодня? — Снова ничего не понимаю, я окончательно запутался, — он чуть помедлил. — Горячий шоколад в желтой кружке, — вот он не знал, почему, но теперь та стала ассоциироваться не с желтком и курицей, а с солнцем, отчего стала чуть больше тянуть. — Есть предложения или то, с чего хочешь начать? — она пока делала напитки, стоя к нему боком, так что Эндрю думал, пытаясь собраться. — Да. Есть пять вещей, но я не уверен в том, насколько все это нужно, — Би просто поставила чашку на стол, сама села со своей лисой на кресло, смотря на него и делая маленький глоток воды. — Эндрю, возьми лист бумаги и карандаш или ручку, напиши пять пунктов в строку и пронумеруй их в том порядке, в котором они возникли в твоей голове изначально. Если не хочешь, то просто назови мне кратко эти темы, а я помогу разобраться, что сейчас может стать более важным. — Задание, прикосновения, эмоции, Истхейвен, мягкость, — быстро отчеканил он темы, ведь не хотел ничего писать, было лень, да и на такие вещи он никогда не соглашался и не собирался. — Смотри, твое задание мы можем оставить на конец, чтобы и успеть обсудить, и это не затянулось, да и я уверена, что там все еще останутся вопросы. Мягкость, если я правильно поняла, тоже ближе к концу, это важная тема, но вот другие все же в твоем случае стоят выше. Прикосновения ближе к середине, а эмоции и Истхейвен, как мне кажется, будут тесно связаны. На самом деле я, скорее, назвала порядок с конца, в котором сама бы стала разбирать все это, но это может и не уложиться в один час, поэтому могу посоветовать прийти и завтра, если ты хочешь понять как можно больше, хотя, возможно, будет лучше подождать пару дней и осмыслить. Тут ты сам для себя после сеанса решишь и напишешь, как выберешь то, что будет лучше, — она чуть помедлила, позволяя запомнить все, что сказала и отложить это в голове. — Эндрю, тебя устраивает такой план, или ты хочешь что-то поменять? — Устраивает.