Эвермор не шутка

― Вот видишь, Зайка, пятьдесят ― это очень мало. Если бы сказал, что это процентов семьдесят или восемьдесят, я бы еще понял напор, но вот, когда половина, не стоит, ибо ты хотел чего-то исключительно на эмоциях, которые могут и ложно подсказывать.        Нил выдохнул, совершенно не довольный тем, что у него отнимают возможность попробовать то, что так хочется. Нет, он понимал, что, возможно, это не самая хорошая идея, ведь, все-таки, тогда он на самом деле не совсем соображал, что делал, пытаясь отойти от того, что делала Эбби, однако сейчас же он возмущается по той причине, что хочет этого, а Эндрю все продолжает противиться, когда он то понимает, что сейчас точно знает, чего хочет, когда Нил понимает, что это не выльется во что-то прям плохое, да даже настроение не должно ухудшиться, ибо ему ну очень нужно попробовать. ― А сейчас не можешь сделать это? ― Сделать что, Зайчонок? Нет, я, конечно, предполагаю, но все равно не умею читать мысли, чтобы сразу понять, чего ты от меня сейчас ждешь, так что поясни, ― Нил не был уверен, но ему казалось, что Эндрю просто издевается, ведь он наверняка понимал, чего от него хотят. ― Поцеловать, ― настраивался он, чтобы все-таки закончить предложение, сказав то, чего от себя изначально не совсем ожидал, ибо не думал, что так сильно будет вообще чего-то хотеть. ― И ты можешь положить руку на голову. ― «Могу» и «это надо сделать» ― разные вещи, так что уточняй, Крольчонок, ― тот усмехнулся, а Нил тяжело выдохнул, со слегка снова начавшим ускоряться сердцебиение, ведь ему говорили повторить то, чего он хочет, когда даже на первый раз ушло какое-то время для преодоления смущения. Нет, он понимал, что сделает это, ведь он очень даже хочет, но все равно это не то, что так просто произнести. ― Я хочу это, ― тихо произносит он, а Эндрю, на радость, все же наклоняется, несмотря на некие неудобства того, что они в машине, и целует.        Нил не видит, но догадывается, что тот поставил одну руку на свободное место между ними, а вторую все же положил на голову, слегка зарываясь пальцами в волосы. Тот не оттягивал их и не сжимал, только аккуратно накрыл, что было до безумия приятно, ведь так мягко еще никто и никогда не делал. Когда, они с матерью бежали, та иногда закалывала ему волосы, если у них не было времени на стрижку, однако никогда в этих движениях нельзя было найти что-то кроме боли от выдранных волос, от слишком туго натянутой резинки или веревки, смотря на то, что у них было под рукой в тот момент. ― Ну, тебе понравилось, Крольчонок? ― Эндрю приподнял бровь, когда отстранился, посматривая на него. ― Да, ― снова тихо признается он, когда щеки слегка горят от смущения. ― Как же это хорошо, Зайка, значит, потом можно будет повторить, если у тебя будет настроение, ибо твои волосы очень даже мягкие, несмотря на краску, которой ты их регулярно портил. ― У меня не было выбора, ― Нил знал, что Эндрю не наезжает или что-то такое, он знал, что тот просто говорит простой факт, но, возможно, тот и недоволен, что он так часто менял их цвет, что скрывал это, хотя, ну, не он же выбирал такую жизнь. ― Зайчонок, не пытайся придумать какое-то еще значение моих слов, кроме самого прямого. Я просто сказал, что они хорошо сохранились, несмотря ни на что. Тут нет какого-то еще смысла, а потому не надо себя накручивать и… ― Как? ― Нил не понимал, как тот всегда угадывает его мысли, разве он настолько легко читается? Разве это так предсказуемо? ― Ты снова задумался, а выражение лица стало грустнее, так чаще всего происходит, когда ты думаешь о прошлом, и все это произошло после моих слов. Связать то, что ты стал что-то себе придумывать и проводить параллели там, где их нет, не сложно. Так что я не маг, Зайка, я просто вижу смену настроения и не больше. ― Я… я просто задумался, ничего серьезного, Солнышко. ― Ага, у тебя вообще есть хоть что-то серьезного, Заинька? Как по мне, так я еще не слышал от тебя, чтобы хоть что-то стало не в порядке или чтобы хоть что-то являлось для тебя серьезным. ― Ну, это на самом деле не важно, Дрю, не надо об это думать, ― вот что он с собой может поделать, если так часто думает о том, что его и здесь могут постоянно в чём-то винить? Мать не переставала говорить, как он ужасен, как похож на отца, что она не хочет видеть его глаза, которые вообще точная копия, как она выгоняла иногда, лишь бы не замечать сходства Натаниэля и Натана, что снова и снова было довольно неприятно для Нила, а потому он старался не думать об этой части их жизни, ведь тогда бы захотелось сказать, что мать была у него плохой, но это не так. Она спасла его, так как умела, но спасла, так что он точно не сможет ничего другого здесь увидеть. Он должен благодарить ее, а не ругать, тем более не после смерти. De mortuis aut bene, aut nihil. О мертвых либо хорошо, либо ничего. ― Вот и куда ты опять пропал, Зайчонок? Ты ведь со своими мыслями просто улетаешь из реальности в который раз. ― Задумался, Солнышко, ― он услышал, как Эндрю тяжело выдохнул, потому что точно был недоволен поведением Нила. ― Ладно, держи свои секреты и дальше, Зайка, ― тот просто сел ровно, нажал педаль газа и вырулил с парковки. ― Мы куда? ― Нил знал, что общежитие и корт с другой стороны, так что не понимал, куда направляется Эндрю. ― У тебя еще куча времени до ночной тренировки, на которую, пока не поешь, не пойдешь. Ты не можешь постоянно пропускать приемы пищи, какие бы причины и оправдания не находил, а потому не пытайся. ― Но, Дрю, я не голоден еще. ― Что я сказал про оправдания, Зайка? ― тот не отвлекался от дороги, так что Нил мог слегка отвернуться в сторону окна. ― Не искать их. ― Умничка, а теперь смотри, мы поедем в торговый центр, мне еще нужно в магазин сходить. Ты будешь сидеть в машине или хочешь пойти со мной? ― С тобой, ― Нил точно не хотел сидеть один и скучать здесь, да и там сейчас не должно быть особо много народу, ибо все-таки еще учебное и рабочее время, а потому не так много людей могут спокойно прогуливаться по торговым центрам. ― Хорошо, как только понимаешь, что может случиться паника, говоришь мне, Зайка. Не пытайся скрывать это, иначе не пойдешь сегодня тренироваться, ― возможно, Нил и неправильно понял, однако, как ему казалось, Эндрю просто нашел удобный для себя способ его шантажировать. ― Ладно, ― с этим он еще мог согласиться, ведь всегда можно свалить на то, что ты сам не понял, что произошло, ну или ты слегка онемел от страха. ― Молодец, дальше идем. Я, кроме фудкорта, где тебя будем кормить, хочу заглянуть в один магазин. Ты в это время будешь в машине, со мной или в фудкорте? ― Нил не понимал, зачем Эндрю так много уточняет всего, но отвечал спокойно, надеясь, что ему не запретят тренироваться. ― С тобой. ― Хорошо, и последнее. Тебе что-то нужно, чтобы было проще в людном месте? Это, конечно, не университет, но тоже может быть столпотворение, а потому все-таки, возможно, тебе что-то понадобиться, кроме напоминания реальности через повязки и мое присутствие рядом, которое, скорее всего, придется доказывать.        Нил задумался, ведь не был уверен в том, нужно ему что-то или нет, это было слишком странно для него, а потому он просто попытался понять, что сделает все в разы проще, но и без всяких очень сложных вещей, которые еще могут и не сработать, к каким, например, он приписывал метод со счетом от Би, ибо не считал его идеально верным, чтобы всегда пользоваться и вспоминать только о нем в такие моменты. ― Ты можешь держать меня за руку?