Эвермор не шутка

       Эндрю сам от себя не ожидал, что скажет такое. Нет, он уже очень много думал о том, что кролик его и только его, что он не собирается того отпускать, пока не услышит «нет» на их общение от Нила, однако совершенно не знал, что случайно скажет это тому, что такая глупость вырвется, не знал, как сильно будет рад, когда кролик согласится, снова произнесет заветное «да», снова скажет, что хочет этого. Он и представить не мог, в каком напряжение ждал ответа, ибо хотел только одного: не расставаться с тем больше чем на день, а лучше вообще обойтись без этого, просто быть вместе, постоянно, хотя он и понимал, что так невозможно. Он не представлял, какой груз упал с плеч, когда кролик просто подтвердил, что его. Это было великолепно, он был согласен целовать того до самого утра, не вспоминая о кофе и успокоительном, которое хотел принять, ибо губы Нила были в разы лучше, да и действовали безотказно. Он точно не собирался так просто прекращать, сначала хотел увидеть тот блеск в глазах кролика, что значил бы, что тот рад также, как и он. Он хотел подтверждения, что Нил уверен в своих действиях и словах. Это было важно, однако сначала поцелуи с касаниями к волосам, которые на удивление были такими мягкими и приятными, что Эндрю боялся лишний раз потянуть или сжать руку, чтобы не вырвать их, не сделать больно самому дорогому, черт побери, человеку в его жизни. Би, возможно, гордилась бы тем, что он признал это, смог сказать, пусть и в своей манере, не совсем прямо, но смог. Она бы точно гордилась, сказала бы что-то в роде того, что он молодец, что он смог и сделал большой шаг вперед, однако сейчас все мысли уходили в этот великолепный поцелуй, внимание переманивали губы кролика, от которых пришлось оторваться, дабы не потерять сознание от нехватки кислорода. — Солнышко, ты первый, кто так аккуратно касается волос. Мать всегда их выдирала, когда хватала и тащила меня или пыталась расчесать, — Нил сказал это максимально спокойно и отстраненно, словно даже не заметил, однако у Эндрю появилось дикое желание убить эту женщину, что так обходилась с сыном, однако та уже мертва, так что придется смириться с этим, но он все же продумал пару вариантов в голове на всякий случай.        Он обдумал и несколько моментов, понимая, что без кофе не обойдется, а потому взял чашку, отпивая немного. Он чувствовал на себе любопытный взгляд кролика, так что посмотрел на того, пытаясь сейчас решить, может ли кое-что позволить тому или нет, ибо хотелось, однако все же это далеко не то, к чему он успел привыкнуть. — Зайчонок, ты можешь положить голову мне на ноги, если хочешь полежать и отдохнуть. Тебе не надо спать, просто ляжешь, это удобнее, — конечно, Эндрю не возражал и против того, чтобы тот все же выспался, однако больше не собирался здесь об этом говорить, скорее всего, ибо видел, что было после кошмара, а повторения он не хотел в эту ночь, когда и так кролику будет очень сложно в универе. — Да или нет? — Да, — Эндрю чуть откинулся назад, чтобы Нилу было проще. Тот довольно аккуратно положил голову на колени, отчего волосы разметались. Тот оказался на спине, так что сейчас смотрел четко вверх. — Пялишься, — коротко буркнул он, ибо не мог привыкнуть к тому, что кто-то так пристально смотрит на него без желания врезать. — Ты все еще можешь трогать волосы, Ангел, — Эндрю выдохнул, сразу зарываясь рукой в волосы, однако ему не нравилось это прозвище, он его не понимал. — Я не Ангел, Заинька, не стоит так говорить. Монстр, Чудовище, может быть, но не Ангел, — он видел, как глаза того слегка округлились и приняли до безумия решительный взгляд, что даже слегка напугало его, ибо он не знал, что ожидать от кролика в таком настроении. — Я ведь недавно тебя послушал, так что сделай то же самое. Не смей. Слышишь? Не смей слушать идиотов, что твердят о тебе чушь. Ты не монстр. Нет. Не он. Ты заботишься о своей семье, помогаешь Ники, Аарону, Кевину. Помогаешь мне. И плевать, что другие не понимают всего, что ты делаешь. Они слепы. Люди вообще слепы, пока дело не доходит до них. Ты столько всего делаешь для них, что не можешь называть себя монстром. Ники. Например, ты поехал с ним к родителям, черт, да ты наверняка понимал, что там может произойти, но все равно поехал. Аарон. Ты защищаешь его, следишь за ним, ты угрожал его девушке только с целью того, чтобы она не смела его обижать. Кевин. Ты постоянно объясняешь ему, что Рико не достанет. Ты постоянно морально поддерживаешь его, внушаешь чувство безопасности, доказывая, что все хорошо. Ты делаешь для них так много, что не можешь называть себя чертовым монстром. Нет. Не смей, — Нил сделал глубокий вдох, а, когда Эндрю хотел возразить, тот продолжил. — Не смей. Ты не монстр. Не нравятся примеры с ними? Ладно. Со мной. Ты единственный, кто заметил все изменения в моем поведении после Гнезда. Ты единственный не просто стал говорить мне, что нельзя себя резать и прочее, ты действовал, помогая мне удержаться. Ты все время ищешь все больше способов помочь, когда любой другой бы уже забил, даже заморачиваться не стал бы, если с первого раза не получилось бы. Ты отвез меня в Колумбию, чтобы я мог лечь спать, когда никто другой не замечал, что я не сплю из-за кошмаров. Ты единственный, кто понял это, кто помог. Ты отвез меня туда, где не будет лишних людей, где никто не помешает. Ты смог разбудить, отогнать панику, помочь. Ты сейчас контролировал Кевина на тренировке, ибо видел, что я не могу нормально продолжать, когда тот не замечал. Да, черт, он не прекратил бы что-то делать, пока я бы не потерял сознание или не стал бы биться в жесткой истерике, ибо только тогда бы это было очевидно, но ты всегда подмечаешь мельчайшие изменения. Ты единственный, кто понимает мою фразу «я в порядке». Честно? Да не был я ни разу в порядке, но не могу я это сказать. Понимаешь? Не могу, потому что сам лучше справлюсь, чем стану своими проблемами мешать другим, но ты... ты всегда, Ангел, всегда слышишь то, что прячется под словами, всегда видишь насквозь, всегда готов спасти, если это требуется. Да ты сейчас сидишь со мной, раздвигая границы дозволенного. Другим не позволено касаться тебя, а я могу взять за руку, поцеловать, лечь на колени. Конечно, все только с твоего согласия, но могу. Кстати, об этом. Ты единственный, кто понимает слово «нет». Всем будет плевать, если я скажу это, многие даже не обратят внимание на это, но не ты. Если я откажусь, ты ничего не сделаешь. Только с тобой я знаю, что по-настоящему в безопасности, что мне не навредят, потому что ты не позволишь. Ты сам этого не сделаешь и не позволишь другим. Ты чертов Ангел-хранитель. Мой Ангел-хранитель. И пусть кто-то только попробует сказать снова, что ты монстр, чудовище, дьявол или как они тебя называют, я вырву им языки, если без этого до их крошечного мозга не доходит, кто ты на самом деле.        Честно? Эндрю был в шоке. Он просто глупо пялился на Нила, пытаясь понять, что тот только что сказал. Нет, конечно, он понимал, знал, что тот доказывает, понимает, почему, однако никто и никогда так яро не пытался спорить с этим утверждением. Рене могла возразить, попробовать переубедить старшекурсников, но никто не думал, даже не догадывался, что Эндрю тоже нужно было услышать такое, самому себе объяснить, что он не такой, как рисуют другие, не так. — Твой, — тихо ответил он, потому что больше не знал, что еще может сказать, слишком уж привела его в шок эта тирада от кролика. Эндрю знал, каким тот может быть, видел на интервью и прочее, но никогда бы не подумал, что тот может быть довольно жестким в отстаивании такой точки зрения, которая принадлежит только ему и Би, но тот готов спорить со всем миром.        Сердце сжалось, а по телу разлилось тепло. Забота. Так это называла пчелка, а Эндрю всегда отнекивался, ибо не понимал, зачем это надо, но сейчас было очень приятно слышать такое, слышать, что его кролик готов на все, чтобы доказать другим и самому Эндрю, что он не монстр, что... Ангел, может быть Ангелом для кого-то. — Только мой, — улыбнулся Нил, после чего слегка мотнул головой на руку, пытаясь что-то сделать, быть ближе. — Ты так и будешь просто ее держать? Мне нравилось, когда ты перебирал волосы. Это намного приятнее того, что делала мать.        Эндрю молча просто продолжил смотреть на улыбку кролика, решая возобновить движение в прядях, раз это так нравилось Нилу.