Эвермор не шутка

— Считай. Пять вещей, которые видишь, — и Нил назвал. Ему было страшно, но он назвал, ответил на вопрос, осмотревшись, попытавшись понять, что здесь довольно ярко. — Четыре, которые можешь потрогать, — и снова ответ был дан, поражая его тем, что здесь гладкий кафель, а не камни или щепки под ногами. — Три, которые можешь услышать, — здесь сложнее, намного. Он не хотел слышать скрежет, который постоянно сопровождал начало пыток, ибо Натан затачивал топор, однако это до боли приятный и знакомый голос заставлял слушать, сжиматься от страха, но слушать. И этого скрежета не было. — Две, которые можешь учуять. Запах, — кровь. Это была кровь, которая пропитывала всегда пол в пыточной. Всего. Только так. Но не было запаха древесины, которая иногда рассыпалась на полу для простоты очистки его от этой самой крови. Был лишь мягкий запах одеколона Эндрю. — Одна, которую можешь попробовать на вкус, — он молчал, не знал ничего, пока не почувствовал на губах мягкое касание чужих губ. Он закрыл глаза, отдаваясь под действия, почти молясь тому, что это будет хорошо. Что отец сейчас не появится. — Дрю, — выдохнул он, когда прислонился лбом к чужому, пытаясь все же прийти в себя, когда счет помог осознать реальность. — Да, Зайчонок. Все хорошо, рядом нет твоего отца или Рико, они тебя не тронут, я рядом, — помогало ли это? Немного. На самом деле Нил все еще был где-то между, ибо в голове находился абсолютно точный образ Натана и Мориямы, однако и в реальности так близко сидел Эндрю, заземляя и показывая, где они вообще сейчас, что происходит. — Лисы? — длинные предложения точно не будут произнесены еще какое-то время, пока мозг отчаянно борется с прошлым, снова надвигающимся. — С ними все хорошо. Я прогнал их в холл. Они видели твою реакцию, так что спокойно послушались, мне не пришлось доставать ножи. Полицию не вызывали, не думаю, что ты бы обрадовался, если бы та приехала, так что я смог убедить Ваймака, что это лишнее, — Нил тупо смотрел на Эндрю, потому что слова в голове совершенно не складывались, ему все казалось бредом, который он не мог разобрать, когда мысли путались и смешивались, отчего понять даже приближенный смысл было тяжело. — Так, пойдем в душевую. Тебе стоит ополоснуть лицо, это может помочь немного прийти в себя, — Нил прикрыл глаза, роняя голову, было слишком сложно. Ему не хотелось двигаться, а тем более куда-то идти, да и слишком сложно тот говорит.        Нет, в этот раз он разобрал смысл, однако уже просто ничего не хотел. Ему было проще продолжать вот так сидеть, учитывая то, что чувство близкого присутствия отца осталось, все равно казалось, что тот придет с минуты на минуту и все будет ужасно, так что ему точно хотелось остаться в той позе, которая того не взбесит, которая смягчит наказание, ну, или хотя бы не усилит, ибо Натан и мягкость в одном предложении поставить невозможно. Рико тоже где-то далеко от этого понятия. — Зайка, посмотри мне в глаза, — Нил не хотел, но его снова заставили, взяв за подбородок, не давая опустить голову. — А теперь слушай. Идем в душевую, — возможно, тот специально использовал короткие фразы, которые в разы лучше запоминались, а, возможно, случайно отдавал такие приказы, но, в любом случае, это помогало. — Дрю, — а дальше было сложно, однако голос выдавал всю усталость, весь страх, причем не те, что были сейчас, а те, которые надоели за все года бегства. Он просто обнажил свое состояние чуть ли не за последние восемь лет, в которые на самом деле заколебался прятаться и бегать, но других путей он не знал. — Я знаю, Лисенок, все хорошо. Ты просто устал. Такое бывает, когда случается сильная паника. — Отец, — и снова лишь короткие фразы, состоящие из одного слова, ибо самостоятельно связать два и более слишком сложно. А Натана он боялся куда сильнее мелкой единицы. — Его здесь нет. Или ты все еще видишь его? — Нил помотал головой. — Остался страх? — он кивнул, снова пытаясь опустить голову, но ее крепко держали, не давая опустить взгляд. — Нил, Крольчонок, тебе могут помочь повязки или прикосновения. Знаю, что звучит странно. Ты уже находил в них якорь. Выбирай, — он тяжело вздохнул, пытаясь сообразить хоть что-то, после чего все-таки протягивает руку Эндрю. — Крепко, — ему хочется почувствовать легкую или не очень, но отрезвляющую боль, конечно, он мог воспользоваться ножом, но это было бы в разы сложнее, ибо сейчас он точно не хочет, чтобы его удерживали, а Эндрю придется это сделать, когда он захочет продолжить. Он точно захотел бы.        Миньярд взял его за руку, крепко сжимая, после чего поднялся и подтянул Нила, заставляя встать на ноги, которые очень плохо держали, ибо сейчас на самом деле довольно сильно дрожали, так что приходилось туго, хотелось снова их расслабить и упасть. Это проще. И, похоже, Эндрю это заметил. — Подожди, Зайка. Я возьму тебя за талию, чтобы помочь удержаться на ногах. Пойдем к душевым и раковинам, — Нил кивнул. Конечно, он не знал своей реакции на вот это все, однако будет лучше, если он сможет чувствовать Эндрю ближе, так точно убедится, что с тем все хорошо. — Тяжело, — ему и тяжело говорить, и сложно идти. — Знаю, Зайчонок, но надо. Тут немного. Всего шесть шагов, — он заставил себя идти, следовать за Эндрю, Нил считал шаги, которых оказалось ровно столько, сколько тот сказал, что хорошо. Он уже хотел зайти, как Эндрю попытался утянуть его обратно, это получилось, однако он все равно заметил кровавую надпись на стекле «С девятнадцатилетием, Младший».        В этот раз он не застыл, а резко попытался рвануть в сторону. Несмотря на образы отца, он считал, что все это устроил Рико, тот в Гнезде нехило издевался над ним, однако сейчас понял, что это Натан, Лола, или Ромеро, или прочие приспешники отца, которые его нашли. Нашли. Он должен сбежать, однако оказался схвачен за руку и резко прижат к телу Эндрю. Тот обнял его, крепко сжимая руки, не позволяя убежать, заставляя остаться.        Слезы снова потекли по щекам, но он не бился, не сопротивлялся. Он спокойно наслаждался тем, что Эндрю рядом, несмотря на дикий страх, окутавший его, Нил все равно хотел быть рядом с его солнышком, которое освещало путь, помогало жить. Эндрю и был смыслом этой жизни, тем, почему он еще здесь, а не сбежал. — Заинька, Зайчонок, все хорошо, его нет рядом, Крольчонок, его рядом нет, все хорошо, — он не верил, просто вжимался еще сильнее, закрывая глаза, утыкаясь лицом в шею, оставляя дрожащие руки при себе. — Дрю... он... он... — вдохнуть было сложно. — Его здесь нет, Маленький, его нет рядом, все хорошо, здесь только мы и Лисы. Только мы.        Они простояли так еще минуты три, пока Нил немного не успокоился, после чего Эндрю решил отвести его в кабинет Эбби, сначала проверив, нет ли там ничего похожего. Тогда-то он завел внутрь его, усадил на кушетку и сказал Лисам, что сейчас те могут вернуться в раздевалку. — Тебе надо играть, — ему было уже проще составлять предложения, однако не настолько, чтобы выдвигать речь. — Я останусь с тобой. — Нет, — он помотал головой. — Иди. Ты нужен им. — Я нужен тебе. — Им. Я справлюсь, — Нил сомневался, но все равно тот должен был уйти. — Зайка, давай я позвоню Би. Я и без этого оставлю тебя с Эбби, если ты уверен, однако она может помочь куда лучше, да и у тебя было сильное эмоциональное потрясение, так что будет лучше, если ты с ней поговоришь. Она поможет тебе, возможно. Не думаю, что ей будет сложно приехать, если я скажу кратко то, что произошло. Только то, что видели другие. — Ты будешь играть? — Нил мог сделать это, если бы Эндрю пошел на поле, чтобы команда все-таки победила, продвинулась дальше. — Да. — Хорошо. Пиши.